Чтение онлайн

Черная река влекла его, как песня; она была похожа на Темзу, которую он знал в детстве, ее теневую сторону: как если бы Темзу вывернули наизнанку и высосали из нее весь свет и движение, оставив лишь холод. Но даже если бы он преодолел эту реку, даже если бы его пропустили те ужасные паромщики — карикки, как называла их Бринт, — то как ему пробиться через толпы духов? Сначала он отказывался идти дальше, ведь она не могла сопровождать его.

— Те, которые как я, они не могут вернуться, — прошептал призрак Бринт. — По крайней мере, так же, как пришли. Карикки переправляют мне подобных лишь в одну сторону.

Он не совсем понял ее:

— А как же я?

— Ты не такой, как я. Река тебя не остановит.

— Тогда почему ты боишься?

— Тебя знают, Марлоу, хотя ты этого еще не осознаёшь. — Она повернулась лицом к реке. — Там кое-что есть. Кое-что… неправильное. Я точно не могу сказать.

Она немного помолчала, покачиваясь в странном свете, а потом добавила:

— В этом мире есть то, что боится другров, а есть то, чего боятся другры. Кто точно знает, что есть что?

Желтый туман медленно расступался, открывая вид на реку, поверхность которой в обоих направлениях разрезали бесчисленные ялики карикков. По пути в город их суда были наполнены духами, а из города — всегда пусты. Ибо мертвые переправлялись только в одну сторону, а карикки питались их воспоминаниями, оставляя своих пассажиров опустошенными и потерянными.

— Так вот что случилось с тобой, Бринт? — спросил мальчик. — Они и с тобой так поступили?

— Я… не могла тебя вспомнить. Поначалу… Когда нашла тебя.

— Но потом же ты вспомнила, — уверенно сказал Марлоу. — Вспомнила.

Сначала Марлоу было очень страшно.

Вокруг него дрожал орсин, руки болели, в ладонях горел огонь. Он знал, что Чарли находится там, на другой стороне, тоже полный боли и страха. Все, что имело для него значение, находилось на той стороне, в разрушающейся пещере, на каменном краю затопленного бассейна; он оставил Элис и остальных, ему пришлось их оставить, потому что орсин разрывался, и только он один мог его запечатать. Он знал, что доктор Бергаст и другр уже где-то внизу, он видел, как они тонут, умирая, и все же держался, держался и держался, чувствуя, как свет орсина тускнеет и гаснет, словно уголек во тьме.

Во тьме, которая длилась очень долго.

Он проснулся, дрожа от холода и сырости, у подножия гниющей лестницы, в заплесневелом здании, одновременно напоминавшем и не напоминавшем здание на Никель-стрит-Уэст. Руки болели и покрылись волдырями оттого, что он цеплялся ими за похожую на древесную кору кожу орсина. Боль во всем теле постепенно затихала, как звук удара медных тарелок в пустом зале. Марлоу приподнялся и впервые за всю свою короткую жизнь, в которой его не раз бросали и предавали, понял, что такое абсолютное одиночество.

Вокруг царила тишина, прерываемая лишь тихим журчанием воды. В воздухе ощущался слабый запах гари. Марлоу сразу же огляделся в поисках тел доктора Бергаста и другра, но ничего не нашел. Дверь болталась на петлях; на улице клубился туман, в котором мелькали расплывчатые лица. Плотное марево походило на воду, которую наливают из озаренной светом чаши.

Духи мертвых. Он испуганно отпрянул в тень, не издавая ни звука. Что ему теперь делать? Он не знал. За спиной в темноту уходила лестница. Это был путь назад, к разрушенному орсину. Марлоу взглянул наверх, надеясь, что Чарли каким-нибудь образом появится там. Может, даже найдет выход. Но чуть погодя, набравшись храбрости, сам полез по лестнице, держась за перила ноющими от боли руками. С каждой ступенькой тьма сгущалась, превращаясь в кромешный мрак, пока не наполнила его таким страхом, что он повернул назад.

Марлоу снова погрузился в сомнения. Чарли за ним не пришел. Как Элис. Как и все остальные. Усевшись на пол, подтянув коленки к груди и положив подбородок на руки, Марлоу уставился на постепенно угасающий серый мир и заплакал. Может, не от страха, а просто от усталости. В любом случае он не заметил, что опять начал светиться — сперва очень слабо, но после голубое свечение стало постепенно разгораться. На его руках обрисовались вены, затем очертания костей. С улицы к гниющей двери, сгущаясь клубами, потянулся туман. Духи. Вскоре их извилистая лента подплыла ближе, окружая мальчика. Подняв мокрое лицо, Марлоу увидел, что на него словно сквозь призму тумана смотрят незнакомцы, а затем почувствовал во рту сухой привкус пепла. Он попытался вдохнуть, но не смог, будто оказался под водой…

Охваченный паникой, он отшатнулся, и тут голубое сияние вырвалось наружу, обдав жаром духов и пронзив клубы тумана, раскидывая его в клочья, превращая в ничто.

Потом, задыхаясь, он стоял на руках и коленях. Кожа постепенно остывала. Духи исчезли, но он знал, что на улицах есть еще множество, бесчисленное множество других. И тут, подняв голову, он увидел в дверном проеме знакомые очертания.

— Бринт? — прошептал он, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Это… это ты? Ты вернулась?

Ее полупрозрачная фигура продолжала молча мерцать в дверях.

— Бринт! Это я! Марлоу!

Марлоу. Похоже, это имя что-то пробудило в призраке. Она и раньше приходила к нему в этом мире, когда они с Чарли заблудились здесь. И все же будто почти забыла его, словно не видела его целую жизнь. На ее лице читалось замешательство.

— Тебе здесь… не место, Марлоу. Духи мертвых идут. Поспеши…

И она помахала рукой.

Он бежал за ней по разлагающимся улицам, шлепая по лужам, перепрыгивая через грязные дорожки, через дверные проемы, пробираясь под обвалившимся арками. Духов привлекали его талант и сила, но он лишь следовал за призрачной фигурой женщины, которую любил при ее жизни, ни о чем не думая, просто дыша и стараясь не шуметь.

Так началась череда серых дней, если это были действительно дни, проходивших без изменений. Сперва Марлоу пытался укрыться и выжить. Постепенно он научился держаться вдали от мертвых на улицах, бесшумно передвигаться по крышам и балконам. Надежда на то, что за ним придет Чарли, не угасла совсем, но с каждым днем его появление казалось все менее вероятным. Потом он решил попытаться выбраться отсюда самостоятельно. Они с Бринт сначала двинулись на восток, а потом на запад города. Разницы не было: каждый раз они оказывались на краю черной Темзы, похоже, что город мертвых окружен. Но когда они направились на север, то до центра так и не добрались, словно никакого центра и не было. Он набрел лишь на ту самую странную комнату, в которой когда-то нашел артефакт для доктора Бергаста, комнату с застывшим внутри мертвым талантом неподалеку от улицы с белым деревом. Эта улица и дом с комнатой вновь навеяли воспоминания о Чарли, в которых его друг казался таким близким.

Некоторое время он держался неподалеку, вбегая обратно в здание, когда духи улавливали его запах. Но когда научился не попадаться им на глаза, то двинулся дальше, тем более что Бринт не могла заходить внутрь, а для него самого там ничего полезного не было.

И все это время, день за днем, он с удивлением наблюдал за духом Бринт, не понимая до конца, кто она. Она походила на ту Бринт, которую он любил, и казалось, что сейчас она охраняет его так же, как охраняла при жизни. И все же теперь она была иной. Уже не той суровой, мрачной и осторожной великаншей, которая в свое время позволила мисс Куик и мистеру Коултону забрать его, а затем, поняв, что ему грозит, последовала за ним, отбилась от лича и спасла их в том поезде, когда они ехали на север в Шотландию. В этой Бринт было много… пустоты.