Чтение онлайн

– Я знаю, Фис. Но ты могла бы мне сказать.

– Что сказать? Как это можно сказать? Прости, Яна, я влюбилась в твоего мужа? Ты бы поняла это? Приняла бы?

– Нет, нужно было рядить меня в свои корсеты по своему образу и подобию! Делать из меня ряженую шлюшку. Ты ведь так хорошо знала, что нравится моему мужу, - прошипела я, вдруг отчетливо понимая, что больше не злюсь.

История с разводом окончательно вытравила из меня остатки чувств, стащила розовые очки, заставила посмотреть на супруга с другой стороны, которая всегда оставалась от меня в тени. Он как луна поворачивался ко мне лишь одним боком. Теперь я увидела все и поняла, как далеко уже ушла от той себя, которая сделала мужа центром жизни, а подругу – опытным гуру в любовных делах. Они, когда-то так много значившие для меня, вдруг отошли на второй план, расчищая дорогу чему-то новому и более важному сейчас. А с ними ушло все, что мучило меня, тянуло назад, не давало жить.

– Ты сможешь когда-нибудь меня простить? – Анфиса опустила голову и ковыряла пальцем потертый дерматин.

– Да, - кивнула я, поднимаясь. – Думаю, я давно тебя простила. Знаешь, просто отболело.

Взгляд Анфисы взметнулся к моим глазам.

– И мы снова можем быть подругами? Яна, мне действительно тебя не хватало!
– Она вскочила со скамейки, раскинув руки и намереваясь меня обнять, но я сделала шаг назад.

– Не до такой степени, Фис. Думаю, мы сможем иногда звонить друг другу. – Я подняла свою шубу, которая упала на пол от резкого движения подруги. – Иногда – чудесное слово, правда? Тем более, наши дети будут родней. Береги себя. Олегу расскажешь сама.

Бывший стоял на лестнице между этажами. Он озирался по сторонам и курил, выпуская дым в сложенный втрое шарф.

– Все с Анфисой в порядке, иди, лежит и ждет тебя. Хотя стой, - я замерла и снова посмотрела на мужа, растерянного и еще ни о чем не догадывающегося. – Олег, сбегай в Ямайку, мы проезжали ее по Станисловского, купи Фисе бульон и котлеты с пюре, тут просто отвратительно кормят.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Почему ты улыбаешься, Ян? Что-то случилось?

Только сейчас я поняла, что по моему лицу блуждает робкая улыбка. Как у Добби, который получил заветный носок и понял, что свободен. Я осторожно коснулась пальцами уголка рта, будто до сих пор не верила, что наконец могу дышать. Но дышала. Глубоко, жадно глотая воздух, я, кажется, снова начинала жить.

– Ничего, Олежек. Радуюсь тому, что наконец весна. Прощай. Хотя стой, знаешь что? Никогда больше не покупай лотерейных билетов, тебе просто фантастически не везет по жизни.

– Ян, ты о чем?

Я накинула своего леопарда и зашагала вниз, впервые не чувствуя тяжести, которая пригибала меня все последнее время. Расправь плечи, Яна, теперь все будет хорошо. Только все же лучше не испытывай судьбу и спустись по лестнице – лифт слишком ненадежен.

Глава 20

Сток набоек эхом разносился по темной улице. Это звучало зловеще. Ночь, убегающая женщина, безлюдные дворы. Для полной картинки не хватало маньячины с секирой за спиной, чтобы было понятно, от кого я так рьяно убегаю.

Сумка на длинном ремешке билась о бедро при каждом шаге. Пришлось остановиться, чтобы снять ее с плеча, прижать к груди и побежать дальше. На самом деле не было никакого даже самого завалящего маньяка, только один очень суровый принц, которого я пыталась догнать этой ночью.

Сегодня все пошло совсем не по плану. Суд затянулся, телефон сел, Анфиса вот…тоже… Когда я оказалась дома, то схватила Повербанк и помчала обратно в то же такси, на котором приехала. Переодеться, принять душ или даже зажевать печаль холодной котлетой времени не было. Из плюсов ужасного вечера – водитель оказался молчуном и не раздражал меня разговорами. А еще он, о чудо, слушал ненавязчивую музыку, а не радио Юмор ФМ. Из минусов, колымага, на которой мы ехали, сломалась, не доехав нескольких сот км до Мельницы.

Едва переведя дыхание, я занырнула в знакомую арку и почувствовала, как во мне просыпается адреналин. Я разогналась до такой степени, что чуть не врезалась в черную дверь.

Стоп, а почему это дверь была черной?

– Дядя Гриша, откройте, - осторожно постучала по стеклу. Тишина. Тогда я затарабанила сильнее: - дядя Гриша, просыпайтесь! Открывай сова, медведь пришел!

Не помогло. Внутри Мельницы не было никаких звуков, будто все здание впало в спячку.

Ожидаемо.

Можно было позвонить, но на звонки Игнатов не отвечал, полностью игнорируя вызовы, а потом отключил телефон вовсе. Наверное, он прошел зону регистрации и поставил авиа-режим.

Логично.

И совершенно не правильно.

Стоя на пустом крыльце бывшего офиса, я пару раз настучала пальцами по дверной ручке прилипчивый мотивчик от Валерчика. Его звучание странным образом успокаивало меня. Сердце постепенно замедлялось, а бок перестал колоть вовсе.

Наконец пришлось признать, что Я опоздала, что Игнатов улетел в свою дурацкую Москву, а дядя Гриша сел смотреть свой дурацкий сериал в подсобке, оттого и не слышал стук в дверь. Запахнув плотнее шубу, я повернула назад в сторону курилки. В крохотной беседке оказалась скамейка для дымящих пенсионерок из бухгалтерии, легкие которых работали гораздо лучше, чем ноги. Подобно Брикс, я уселась на лавку и выдохнула. Изо рта показалась тонкая струйка дыма, ночью зима снова вступала в свои владения не желая уступать ни пяди земли зазнавшейся сестрицы. Почки мерзли. И те, что на деревьях и те, что мои. Встав со скамейки, я обхватила себя руками и промаршировала на месте, высоко задирая колени. Теплее не стало, но голова отвлеклась от глупостей. Нужно было срочно придумать, что делать дальше: брать Мельницу штурмом, мчать в аэропорт как в лучших традициях кино или забить на всех, купить бутылочку вина и вернуться наконец домой.

– Идеальное время для разговора, - передразнила я голос Виталика и шмыгнула. В носу неприятно щекотало, но не от слез, а подступающей простуды. Плакать же мне не хотелось вовсе. После всего пережитого меня было не так-то просто вывести на эмоции. На Землю должен был упасть космический корабль и дюжина зеленых пришельцев десантировать на Ростов, кроша на своем пути все круглосуточные ларьки, из которых так некстати доносились бы песни Серпантина. Вот тогда да, тогда бы меня проняло, а теперь…тьфу.

Идеальное время это то, которое мы сами для себя выберем. Сегодняшняя Яна считает так.

Я достала телефон, чтобы вызвать такси и снова набрала Виталика, заранее зная, что не услышу гудков.

– Аппарат не аппарат, - раздался мелодичный голос из трубки.

Забыв, что весь двор Мельницы напичкан камерами, я как можно дальше высунула язык и скорчила страшную рожу, тем самым выражая протест против всего человечества. И, повесив сумку на шею, как колокольчик у коровы, зашагала в сторону дороги.

Придя домой, я сразу скинула на пол туфли, куда-то рядом шубу, сняла бюстгальтер копперфильдовским методом – через рукав рубашки и отправила его в направлении леопарда. Сил едва хватило на то, чтобы зажечь гирлянду и под такой вот джингл белс я завалилась спать прямо в одежде на неразложенном диване.

Меня разбудил шум. Дети играли рядом с елкой, то ли железной дорогой, то ли куклами, или Мишка построил под столом халабуду из подушек и валялся с телефоном, осваивая очередную игру. Или…вариантов было куча, дети тихонько шуршали какими-то пакетами, и именно это разбудило меня.

Я зажмурилась, лишь бы подольше продлить блаженный сон. Пока я спала, мозг тоже отдыхал и не генерировал тысячу причин, почему Яна Птаха такая непутевая бабца. Бабца…какое смешное слово, кто его сказал? Ах, точно, Валера Серпантин…кажется, это было целую вечность назад.

Справа от меня снова раздалось едва уловимое бренчание. Наверное, Варя уронила что-то на пол. Я повернулась в сторону стены, как вдруг страшная догадка мелькнула в голове, отчего спина и то самое чуть пониже покрылись мурашками.