Чтение онлайн

Это не могла быть Варя. Ни Варя, ни Миша, ни котенок ни домовенок! Первые два были в гостях у свекрови, остальных не существовало в принципе.

В квартире был кто-то другой. И этот кто-то хозяйничал у меня в комнате, выворачивая ящики шкафа и выискивая что-то ценное.

Я постаралась придать лицу безмятежный вид и повернулась в сторону источника шума. Аккуратно, чтобы грабитель не увидел, что я проснулась, приоткрыла правый глаз. Из-за еловых веток едва угадывался мужской силуэт, весь в черном, он что-то искал прямо под елкой. Бугая не смущал тусклый свет гирлянды, он прекрасно ориентировался в помещении и двигался по комнате, будто бывал тут и раньше. Я уже не шифровалась, от страха мои глаза раскрылись, и я с ужасом наблюдала за незнакомцем: классические брюки, пиджак, короткая стрижка.

Услышав шум за спиной, вор повернулся назад и посмотрел прямо мне в глаза. Я уже открыла рот, чтобы продемонстрировать силу собственных легких, как вдруг темный силуэт дернулся в мою сторону. Через секунду я оказалась прижата к дивану массивной мужской фигурой, а рот мой, как заглушка в ванной, закрывала чья-то рука.

Страшно, стало очень страшно, и я зажмурилась.

Справедливости ради, грабитель пользовался классным парфюмом. Древесный и цитрусовый аромат окружил меня тонким облаком, а перед глазами пронеслись ностальгические картинки прошлого. Почему-то вспомнился зимний корпоратив и Московская командировка…какие глупости иногда лезут в голову перед смертью.

Понимая, что больше не могу верещать, я тихонько заскулила.

– Ты чего, Ян, весь дом разбудишь?! – И голос у вора звучал приятно. И «р» знакомо дрогнула, будто выпала из звукового ряда.

Постойте-ка.

Я открыла глаза, отстранилась в сторону и прошептала:

– Ты?! Как же твой самолет?

– Улетел, - спокойно ответил Игнатов.

– А ты?!

– А я остался.

– Но зачем? Господи, стой, не отвечай. Как ты сюда попал? Хотя тоже не отвечай, я, наверное, не закрыла дверь?

– Догадливая девочка, - улыбнулся Виталик.

В ответ я кивнула, суровая как Лара Крофт на задании, хотя все внутри меня бурлило от радости, что мозги постепенно возвращаются в черепную коробочку, и их обладательница перестала нести всякую чушь. Потом я вспомнила, в каком виде оставила квартиру, а дальше еще страшнее, в каком виде была сама после сна при полном макияже, впечатавшись лицом в подушку.

Стараясь не привлекать к себе внимания, я стала перебирать пряди волос руками, чтобы прическа чуть меньше напоминала птичье гнездо.

– А что ты тут делаешь, - мой голос звучал неправдоподобно бодро, такой вот отвлекающий маневр от всего остального. К примеру, от черных как у панды кругов под глазами и размазанной по щеке помаде. А если на лице остались заломы от подушки, то…ой мама…ой, мамочка…

– Я убираю елку.

– Ага, а зачем?

– Яна, - улыбнулся Виталик, - пожалуйста, перестань искать блох у себя в волосах. Ты отлично выглядишь для человека, который пережил такой сложный развод. А елка, просто пришло ее время, или ты против?

Я опустила руки и как завороженная переводила взгляд с Виталика на коробки для игрушек и обратно.

– В целом за, а откуда ты знаешь про развод?

– Я разговаривал с Ириной Ким, твоим адвокатом.

– А откуда у тебя ее номер? Хотя стой, не отвечай, у тебя наверняка есть все телефонные номера всех людей на свете, так что я могу уже не удивляться.
– Увидев лукавую улыбку на лице Игнатова, я поразилась запоздалой догадке: - Документы на квартиру…твоя работа?

– Ты имеешь ввиду то, что Олег отдал тебе эту квартиру? Нет, я почти уверен, что это было его собственное решение. Ирина уверяет, что дарственная составлена грамотно, и ты можешь подписывать его хоть завтра.

«Почти уверен» прозвучало не очень убедительно. Но за черными глазами Виталика было не разглядеть, говорит серьезно он или шутит.

– Я не смогла до тебя дозвониться, у меня сел телефон.

– Я так и подумал, это очень на тебя похоже, - Игнатов мягко поправил за ухо выбившуюся прядь волос. Едва ли это превратило меня обратно из лягушки в принцессу, зато мне вдруг стало ощутимо уютней. Уткнувшись щекой в его ладонь, я продолжила:

– Я пропустила идеальное время для нашего разговора, извини.

– Не страшно, - его пальцы опустились с лица на затылок, и уже через секунду Виталик стал массировать мне спину. Я выгнулась дугой, чувствуя, как вдоль позвоночника прошел электрический разряд.

– Не так сильно! Нет, постой, перестань, это будет отвлекать меня.

– А отвлекаться нам ни в коем случае нельзя? – ухмыльнулся картавый искуситель.

– Можно, и очень даже хочется, но сначала давай поговорим. Я хотела сказать, что мое мнение касательно нас двоих не изменилось. Я очень скучала по тебе все эти дни, но мне все еще страшно съезжаться вместе.

– Я знаю.

– И я не хочу замуж.

– Я знаю, Яна.

– И детей, больше никаких детей, я к ним совершенно не готова, а ты сказал, что тебе нужен ребенок, - всхлипнула я.

– И это я знаю тоже.

Я вскочила с дивана и как бешеная кошка принялась носиться из одного угла комнаты в другой, нашептывая под нос едва различимое «он знает, ах, и это он знает тоже». Бесконечно долгую минуту Виталик наблюдал за мной, а потом сказал:

– Не мельтеши, пожалуйста, так и укачать может.

Я остановилась прямо по центру зала и вперилась взглядом в Игнатова. Ничего не понимаю. Тот развалился на диване так, будто его вообще не заботило происходящее:

– Не могу понять, почему ты такой спокойный?

– Я не спокойный, а уверенный. Ты творческая женщина, и найдешь выходи из любой ситуации, я упрямый мужчина и всегда получаю желаемое. За все время работы ни одних сорванных переговоров, согласись, это хорошие показатели. Думаю, наши с тобой качества могут дать удовлетворяющий нас обоих результат.

– Что же из этого следует?

Виталик легко поднялся с дивана и, взяв меня за руку, прижал к себе:

– Следует жить. Шить сарафаны и лёгкие платья из ситца.

– Вы полагаете, всё это будет носиться?
– я положила голову ему на плечо, кутаясь в мягкую ткань пиджака. Меня словно тонким покрывалом накрыли аромат дорогого парфюма и чувство невероятного счастья.

– Я полагаю, что все это следует шить.- Виталик нежно коснулся губами моего лба. Я подняла голову, и посмотрела вверх, омуты черных глаз пылали едва сдерживаемым возбуждением. И это так контрастировало с той заботой, которой Игнатов сейчас окружал меня.