Чтение онлайн

– Мурманский консул Холл извещен подробно обо всем, что происходит в Архангельске, - говорил Локкарт.
– Не буду скрывать от вас, что на Двине, напротив Сборной площади..

– Не Сборной, а Соборной, - поправил его Массино.

– Да, напротив Соборной площади в Архангельске поставлено на якоря наше судно "Эгба", имеющее дальнюю радиостанцию. Мы не придем в Архангельск, пока нас не позовут. Призвать же нас на защиту демократии может только демократическое правительство. Но нужны усилия с вашей русской - стороны. Например, в Петрограде существует "общество безработных офицеров", которое спекулирует керосином и спичками. А это опытные, боевые кадры. Они должны быть с вами, с вашим движением...

– Генерал Звегинцев...
– глухо произнесла секретарша.

– Да, постарайтесь найти генерала Звегинцева, с тем чтобы он поступил на службу в Красную Армию. Звегинцев не успел запятнать себя "контрой", как говорят большевики, которые порою охотно принимают услуги кадровых военных. И в этом случае не откажут... Причин нет! Что еще?
– спросил посол.

С улицы гугукнул автомобиль, и господин Массино вдруг протянул руку в сторону Басалаго.

– Ваши документы, - сказал он спокойно.

– Ну, мне пора, - поднялся Локкарт, прощаясь. Разбирая бумаги Басалаго, Массино спросил:

– Оружие при себе?

– Да.

– И, конечно, не заверено. Это нехорошо, - сказал Массино.
– Советские порядки установлены прочно, и большевики строго следят за их исполнением. Завтра же зайдите в Военную коллегию Петроградского Совета и, как офицер, служащий Советской власти, зарегистрируйте свое оружие. А документы у вас в порядке. Пожалуйста!

Снова появился капитан первого ранга Кроми.

– Я забыл вас предупредить, - напомнил он, понизив голос.
– Нужны две тюрьмы...

– Где?
– спросил Басалаго.

– Одна запланирована на острове Мудьюг, в устье Северной Двины. Для второй место выбрано подальше - на берегу полярного океана, в дикой бухте Иоканьга.

– Простите, но... для кого?

– Об этом еще рано говорить, Но "гости" будут очень высокие. За мистера Ленина я не ручаюсь, что его довезут до Иоканьги. Но членам его Совнаркома еще предстоит услышать вой арктической метели... Кажется, все! сказал Кроми.
– Прощайте. Надеюсь, что мы увидимся уже в Архангельске{16}.

Господин Массино сказал Басалаго:

– Я сейчас дам вам один адрес и пароль к нему. По этому адресу проживают господа не особенно-то вежливые. Но если вы сумеете им понравиться, они поведут вас и дальше. Здесь, в этом прекрасном городе торгуют не только керосином и спичками,.. Запомните: "В чем дело? Я был приглашен". Потом, в разговоре, добавьте "вик!" и коснитесь мочки левого уха...

Дверь не открывали, и лейтенант Басалаго молотил по филенкам каблуками.

– "В чем дело?
– кричал он в щелку - Я был приглашен..."

Щелкнула задвижка, и на черную лестницу хлынул свет из прихожей. Открыла женщина - тощая, в желтом халате, рука ее была на отлет, а в тонких пальцах дымилась папироса.

– Кто там?
– раздался мужской голос из глубины квартиры.

– Какой-то тип, - сказала женщина.
– Мы его не знаем...

В прихожую вышел старик в пенсне. Постоял, о чем-то размышляя, и... браунинг из кармана Басалаго как-то очень ловко вдруг перешел в руки старика. Лейтенант растерялся.

– "Вик!" - сказал он, берясь за мочку левого уха. Старик подкинул браунинг в сморщенной ладошке:

– Нас на мякине не проведешь... Заходи!

Прошли в комнаты. Софа с атласным шелком. Возле абажура дремлет кошка. На столе разложена газета. Поверх нее - объедки воблы и корки хлеба. Неуютно, тягостно. Женщина погасила папиросу и тут же взялась за другую.

– Ну, ты!
– сказала она.
– Откуда ты свалился, такой молодой и красивый?

Басалаго решил оставаться вежливым:

– Я приехал из Мурманска. Вот мои документы...

Старик с женщиной переглянулись - и дружно фыркнули.

– Ты бы хоть узнал, куда идешь. Здесь бумагам не верят.

– Но я действительно из Мурманска. И хорошо знаю, куда я шел... Нам нужны вы! Именно вы, способные передать нам опыт, вынесенный вами в борьбе с царизмом. Опыт, которого мы, бывшие слуги этого царизма, никогда не имели.

– Аукнулось!
– сказала женщина и вдруг зевнула.

– Кто тебе дал наш адрес?
– спросил старик.

– Господин Массино... строитель аэродромов.

В прихожей щелкнул американский замок. Вошел, оттирая замерзшие уши, крепкий человек, одетый в кожанку. Не глянув на Басалаго, он выложил на стол бомбу. Два пистолета. Кусок жареного мяса. Бутылку с водкой. И еще одну бомбу.

– Семь-пять, - произнес загадочно.
– На Лиговке с заворотом на Кузнечный переулок. Машина серого цвета. Две досталось шоферу, а всадник откололся в подворотню вместе с портфелем... Кто это?
– сказал он вдруг, показывая на Басалаго.

– Ты его знаешь?
– спросила женщина.

Незнакомец в кожанке сел за стол, долго присматривался.

– На свалку его!
– сказал.
– Кто станет искать, тот и определит ценность этого субъекта.

– Однако от Массино, - сказала женщина, твердо гася окурок о крышку стола, среди объедков и оружия.

Эти господа эсеры разговаривали о Басалаго в его же присутствии, словно о вещи, нечаянно доставшейся им в наследство, - о вещи, которую не знают, куда поставить или кому подарить...

– Ты чекист, - неожиданно заявили ему.

– Да нет же!
– возразил Басалаго.
– Еще раз говорю, что пришел, чтобы протянуть вам руку. Вы нужны! Вы не верите мне, и я могу уйти ("Черта с два они выпустят", - подумал он). Но, на всякий случай, сообщаю, что ваши явки в Вологде давно уже нам известны...

– Докажи!
– подпрыгнул старик.

– Доктор Лебедев, живет возле вокзала. Связь с британским консулом в Кеми Тикстоном вы ведете через Юровского...

– Докажи!

– Юровский, - продолжал Басалаго, успокаиваясь, - ему лет двадцать или чуть побольше. Маленький. На лице веснушки. Волосы вьются. Рыжеватые.

– Вот тебе - и конец!
– решительно объявил женщина, вставая.

– Мы не одиноки, - убежденно говорил Басалаго далее.
– А вы... Да, отныне вы одиноки. Новая власть не признает вас. Одними бомбами и выстрелами вы ничего не добьетесь. Методы, пригодные при царе, теперь становятся, по определению большевиков, "контрой"... Не так ли?