Чтение онлайн

— Кто же у тебя работаетъ?

— Дочка двка есть, да другая солдатка; он и работаютъ. Вдь у васъ бабы не сютъ, дровъ не рубятъ, а то всякую работу работаютъ. Посять, я посю, а он заборонятъ, да и дровъ тоже я нарублю. Не Богъ знаетъ сколько…

— У васъ не одно только хлбопашество, есть работа и въ лсу? спросилъ я.

— Теперь въ лсу у васъ работы нтъ, прошли т годы! До межовки бываю, съ осени да до масляной работникъ пудовъ 50 одной сры [10] наскоблитъ, а теперь всему запретъ; въ казенномъ лсу поймаютъ, въ острогъ засадятъ; господа въ свои лса тоже не пущаютъ; а въ прежніе годы, — всякому своя была воля: кто хочешь приходи, хоть свой, хоть чужой, только работай! Прошлый годъ наши мужики повезли сру эту въ Вышній-Волочекъ; тамъ такіе заводы есть, сру чистятъ… да билета-то не взяли и въ Волочк ихъ поймали. — Гд билетъ? — Дома, говорятъ, забыли. — Ступай одинъ за билетомъ! — Сру подъ залогъ. Мужикъ прибжалъ изъ Волочка къ старост; староста далъ билетъ: изъ своихъ лсовъ сру скоблили, ну и выдали сру, а думали, что совсмъ она пропадетъ.

— По чемъ продается сра?

— Не ровно: за пудъ и по 25, и по 30, и по 35 коп. сер., какъ случится; это нечистая съ корой, кору-то переминаютъ съ срой, чтобъ коры-то не видно было; а за чистую сру дадутъ и 40 и 45 коп. сер. за пудъ. Въ сплошномъ лсу въ день пудовъ 5 наскоблить можно.

— Вы теперь сидите деготь?

— И деготь мало сидимъ! Сперва я и самъ сидлъ, а теперь и на деготь запретъ вышелъ. Я больше сидлъ корчажный деготь; корчажный всюду идетъ; а имнаго не сидлъ, тотъ идетъ только на подмазку… Да и выгодне корчажный, въ Устюжн 2 руб. сер. за пудъ, а имный копекъ 80, 90, не дороже…

Тутъ онъ мн сталъ объяснять, какъ мужики сидятъ деготъ; объясненій этихъ я пересказывать не стану; скажу только, что корчажный деготь гонятъ изъ одной бересты, а имный — изъ бересты и еловой смолы.

Перекрестясь въ передній уголъ и простясь съ хозяиномъ, я вышелъ изъ избы. Замчу здсь мимоходомъ, передній уголъ въ степныхъ губерніяхъ находися въ углу, ближайшемъ ко входной двери, а печь въ дальнемъ; здсь наоборотъ: печь у двери, а образа стоятъ въ дальнемъ уму. Въ степныхъ губерніяхъ спятъ на веретьяхъ [11] и дерюгахъ [12] , а здсь почти у каждаго есть снникъ, т. е. большой мшокъ, набитый сномъ. Повидимому, должно бы быть на оборотъ: въ степныхъ губерніяхъ и сна больше…

Выйдя изъ избы, я пошелъ къ большому озеру; по одну его сторону было яровое поле, а по другую парина, которую мстами пахали подъ рожь.

— Помогай Богъ! сказалъ я, подойдя къ одному пахарю.

— Милости просимъ! отвчалъ мужикъ, поклонясь мн.

— Какъ мн пройти къ большому озеру?

— Да такъ занятнаго ничего нтъ, сказалъ онъ, показавъ сперва дорогу: кругомъ лядина, болото, а посередь — озеро.

— Много въ озер рыбы?

— Какое много! ставятъ вейтеря; и въ вейтерь [13] другой разъ не попадается; а попадется, такъ все одинъ карась, такъ вершка по полтора, не больше. Да мы рыбой и не занимаемся; вотъ землю орать наше дло; хорошенько взорешь такъ, чтобъ челюзны [14] не было, такъ и хлбъ будетъ!..

Въ конц поля я нашелъ срубленныя деревья, которыя будутъ жечь весной, а за ними болото, поросшее мелкимъ лсомъ; деревья, боле крупныя вершка въ 3–4 при корн, или засохли совсмъ, или еще засыхали, а ель и сосна блекли и незамтно, безъ всякихъ видимыхъ признаковъ, теряли жизнь; на берез сперва лупилась береста, потомъ кора и береста пропадала. Въ этомъ лску ходили лошади, съ колоколцами [15] на ше безъ всякаго присмотра, несмотря на то, что часто слышите про волковъ: тамъ волкъ зарзалъ овцу, тамъ — двухъ коровъ, тамъ — лошадь; но все — Богъ, и — надясь на него, мужики смло пускаютъ лошадей и скотъ безъ пастуха. Я пошелъ дальше и пришелъ къ озеру, — мсто совершенно уединенное: никакого звука не слышно было, кром звука журавлей, которые здсь водятся въ изобиліи; ихъ не дятъ, а потому и не трогаютъ, разв дти, когда найдутъ молодого журавля или, найдя гнздо, вынутъ яйца. Во многихъ мстахъ на озер плавали дикія утки, а поправе отъ берега виднлся челнъ [16] …

Вчера отъ У*…. я пошелъ къ Устюжн, а потомъ повернулся въ Весьегонску; дорога везд одна и та-же, виды все тже: почти везд болота, покрытыя желтымъ лсомъ, пустоши, [17] заросшія такимъ же лсомъ, частію подрубленнымъ подъ расчистки для посва на будущее лто. Изрдка попадается пустошь, покрытая жидкимъ какимъ нибудь ячменемъ, овсомъ, а вдали то такъ, то такъ дымъ: въ одномъ мст болото [18] горитъ, въ другомъ ледина [19] , а такъ и строевой лсъ, что, впрочемъ, не считается лснымъ пожаромъ. Кто не видалъ, какъ здшній народъ смотритъ на лсъ, тому едвали будетъ понятно такое пренебреженіе къ лсу; еси горитъ болото или ледина, на это ршительно никто не обращаетъ никакого вниманія.

— Отчего вы, братцы, не гасите болота? спрашивалъ я: вдь вы на этомъ болот сно косите, а на горломъ болот трава не растетъ.

— Какая такъ трава! обыкновенно отвчали мн: болото сгоритъ, пойдетъ ивнякъ.

— Такъ что же вы не гасите?

— Когда за этимъ возиться! Пойдутъ скоро дожди, землю-то промочатъ и болото погаснетъ.

Съ лединами тоже самое, хоть тотъ же самый вредъ, потому что когда ледину выжигаютъ для посва, то лсъ срубаютъ и тогда перегораетъ только извстный нужный слой земли и остается зола, которая служитъ удобреніемъ, а при пожар ледины, земля выгораетъ очень глубоко и какъ горятъ одни коренья, деревья же только валятся на землю, то выгорвшая ледина остается совершенно никуда негодной землей.

Строевой лсъ начинаютъ гасить, когда пожаръ уже принимаетъ значительные размры или когда загорается казенный лсъ. Тогда нельзя не гасить, начальство приказываетъ.

Я хотлъ было пробраться дальше къ Вологд, но ршительно не могъ: ни лихорадка, ни обстоятельства не позволяли мн пускаться вдаль и я ршился воротиться въ Питеръ только другой дорогой, почему пошелъ не на Боровичи, а на Весьегонскъ.

— Чтожъ, мало нажалъ? спросилъ я, близъ Сторожкова, жавшаго рожь у самой дороги.

— Лишь-то пришелъ, отвчалъ тотъ, приподнимая шапку, лишь-то пришелъ!

Я прислъ на дорог, закурилъ папироску; мужикъ слъ подл меня и мы разговорились. Онъ сталъ разсказывать про своего барина.

— Нашъ баринъ, говорилъ онъ, большой баринъ; въ Питер живетъ; одного жалованья отъ Царя, братецъ ты мой, одного жалованья идетъ вашему барину въ мсяцъ 25,000 руб., а ты самъ знаешь, на такомъ мст съ другихъ сторонъ сколько наплыветъ!.. Такъ вотъ ты и считай. А самъ онъ ничего не длаетъ: пятьдесять человкъ…. а вс т 50 человкъ — господа! Такъ вотъ они то все и пишутъ…. У насъ здсь по деревнямъ говорятъ: «Въ Питер не знаютъ, чмъ его ужъ и награждать, барина то нашего: вс чины произошелъ»!

Посл я узналъ, что его баринъ точно живетъ въ Питер, что онъ статскій совтникъ; сколько онъ жалованья получаетъ, я не знаю, но мн кажется, если въ Питер подумаютъ, чмъ его награждать, то, можетъ быть, и найдутъ.

Странное дло! наши крестьяне рдко отзываются съ большимъ жаромъ о своихъ прямыхъ отношеніяхъ къ помщику, а любятъ похвастаться, что ихъ баринъ — графъ такой-то, князь такой-то, или что ихъ баринъ вс чины превзошелъ!..

Поговоривъ объ этомъ барин, - я пошелъ дальше и остановился немного отдохнуть у знакомаго уже мн священника, въ погост Николы, и отъ него услыхалъ слдующее преданіе:

Когда Иванъ Грозный взялъ Казань, то сталъ выводить оттуда татаръ, нкоторыхъ перевелъ въ Вологду, и желая ихъ совсмъ перевесть, заставилъ ихъ копать каналъ, чтобъ пустить воду изъ ручья, за 4 1/2 версты въ Вологду; но татары, полагать надо, были инженеры плохіе: каналъ то-они прорыть — прорыли, только вода шла не изъ ручья въ р. Вологду, а Вологда пошла въ ручей. Этотъ каналъ называется Золотухой.

Отъ погоста Николы верстахъ въ двухъ начинается Тверская губернія, и отецъ Василій, проводя меня до границы, простился со мною. Мстность сперва было показалась другою: поля какъ-то больше, горизонтъ шире, но это только сначала; дальше опять то же, что и сзади; т же полоски, шириною аршина въ 1 1/2 выбгали изъ лединъ, т же ледины, т же загороди.