Чтение онлайн

— Помогай Богъ! поздоровался я съ пахавшимъ мужикомъ, который вызжалъ съ полосы на дорогу очистить соху.

— Милости просимъ! отвчалъ тотъ, обивая прилипшую къ сох землю.

— Что рано посялъ?

— Ранній свъ къ позднему не ходитъ въ заскъ: знаешь пословицу? говорилъ мужикъ ухмыляясь; а и гд рано? Другіе много уже посяли.

Я прислъ; мужикъ, врно, обрадовавшись случаю покалякать съ постороннимъ, пересталъ пахать.

— Скажи, Христа ради, спросилъ я: какая такъ вдали виднется деревня?

— А вотъ это? Невицы! отвчалъ тотъ: Невицы, а все Пушковщиной прозывается; на 15 верстъ все Пушковщина, вс деревни — все Пушковщина; потому самому и мы пушкари!

— Отчего же такое прозвище?

— А вотъ отчего: былъ царь императоръ Павелъ первый… еще и ддовъ нашихъ не было на свт; можетъ, при отцахъ-то нашихъ ддовъ жилъ императоръ Павелъ I, а при немъ былъ нашимъ бариномъ Мусинъ-Пушкинъ. За какую-то заслугу царь любилъ того Пушкина. Пушкинъ и говоритъ разъ царю: «сдлай, царское величество, божескую милость:- обмняй ты мн: я теб отдамъ всю мою Пушковщину, а ты мн дай Лысково». Лысково — село такое есть на низу, на Волг… «Возьми, говоритъ царь; только дуракъ ты, скажу я теб, Пушкинъ: попроси ты у меня Лысково такъ, я отдалъ бы и такъ, а теперь давай Пушковщину въ обмвъ». Пушкинъ взялъ Лысково, а намъ сказана воля.

— О чемъ болтаете? послышался сзади голосъ.

Я оглянулся: облокотясь на загородь, стоялъ старикъ, шедшій, врно, съ работы.

— А! это ты, едоръ омичъ! крикнулъ разскащикъ, вотъ человкъ спрашиваетъ, за что мы пушкарями прозываемся?

— Царь императоръ Павелъ I, дай Богъ ему вчную память, объявилъ насъ вольными, сказалъ пришедшій.

— Я говорилъ ему тоже, что при цар Павл; дды еще не помнятъ…

— Ну, это ты совралъ, перебилъ его пришедшій: я помню, моя матка на барщину ходила.

— А вотъ что царь Павелъ здсь отродясь никогда не бывалъ, такъ это точно что не бывалъ, продолжалъ едоръ омичъ: да не то, что царь Павелъ, а, опричь царя Петра, ни одинъ царь не былъ.

— А царь Петръ былъ?

— Петръ былъ.

— А давно?

— Тотъ за ддовъ былъ! того никто и не помнитъ; въ ту пору канаву копали; такъ онъ часто изъ Москвы на канаву въ Питеръ здилъ, а дорога-то шла на Волочокъ (Вышній) и на Весь (Весьегонскъ); такъ, значитъ, и здсь проходила дорога.

— Долго копали канаву?

— Про то не знаю и врать не хочу, отвчалъ старикъ, а только народу много загубили; сколько денегъ потратили, и сказать нельзя!..

— Старики говорятъ, перебилъ мой первый знакомый: старики говорятъ, у канавы одинъ берегъ — мшки съ деньгами, а другой — головы человческія.

— Это только такъ говорится, возразилъ старикъ, а дло было не такъ; берегъ — мшки съ деньгами, это значитъ: денегъ столько истратили; другой берегъ — головы человческія, это значитъ: народу столько на канав перемерло.

— А еще говорятъ: откупщики понастроили кабаковъ, такъ въ тхъ кабакахъ столько денегъ пропито! а вино-то было дурное, отъ того вина и народъ такъ вымиралъ.

— А про грознаго царя Ивана не слыхалъ ты? спросилъ я старика.

— Про грознаго царя не слыхалъ, нтъ! отвчалъ старикъ, а про Пугачева слышалъ.

— Что же ты про него слышалъ?

— Сильный былъ воитель; только онъ здсь не былъ, не заходилъ сюда.

— Однако мн пора опять за работу, сказалъ пахарь: дай Богъ вамъ путь!

— Спасибо! отвчалъ мужикъ: доори, а мы пойдемъ своей дорогой.

Въ Невицахъ и попросился переночевать въ первой попавшейся мн изб; женщина лтъ сорока съ словами: «милости просимъ!» отворила дверь и я вошелъ въ избу.

— Что, родимый, чай странному человку и пость можно? чай проголодался?

— Да, матушка, дай чего нибудь пость!

— Ныньче я картоши (картофель) [20] варила; погоди, я теб въ чашечку налью.

Посл картошей, хозяйка мн дала морошки съ молокомъ. Это кушанье приготовляется такъ: кладутъ морошку въ горшокъ, ставятъ въ печь и когда ягоды довольно упрютъ, протираютъ ихъ чрезъ ршето; морса этого оставляютъ и на зиму ведра по три и по четыре.

— Сколько жъ теб, хозяюшка денегъ надо? спросилъ я хозяйку, вставая изъ за ужина.

— А за что не деньги, родной?

— Какъ за что? за ужинъ?

— И родимый! Богъ съ тобой картоши свои, молочко свое; ягодъ Богъ пока много народилъ; за что-же брать-то? И то сказать: какъ же я возьму деньги съ страннаго человка?

— Да у меня деньги есть…

— И не говори этого! а коли у тебя есть, такъ поставь Богу свчку, вотъ и все! — А куда Богъ несетъ? круто поворотила баба, чтобъ покончить непріятный для нея разговоръ.

Поутру опять хозяйка меня накормила и опять не взяла никакой платы.

— Какъ мн пройти въ Нефедьево? спросилъ я хозяйку, сказавъ ей спасибо за завтракъ.

— А вотъ ты спроси у моего мальца! отвчала она: онъ у насъ знаетъ, а я теб не скажу.

— Онъ же почемъ знаетъ?

— Онъ ходилъ со слпенькимъ, такъ вс мста знаетъ; слпой-такой богатый; и добро-бы хорошо стихи плъ, а то Дазаря, да Егорья, вотъ и все; а много собираетъ! Моему парнишк отъ Николы вешняго до десяти дней посл Петрова дня цлковый по уговору заплатилъ; одному слпому ходить нельзя, такъ слпой поводыря нанимаетъ.

— Сколько верстъ отсюда до Вышняго Волочка? спросилъ я, выйдя изъ Невицъ.

— Извстно дло! отвчалъ мн мужикъ, котораго я спрашивалъ: малый ребенокъ теб скажетъ: до Волочка это восемьдесятъ верстъ будетъ; это врно!

— Какъ же мн около самой Устюжны говорили, что до Вышняго Волочка считается отъ Устюжны это восемьдесятъ верстъ?

— Это все равно, что отъ Устюжны, что отъ насъ, отъ Невицъ, — все тже сто восемьдесятъ верстъ!

— Да вдь изъ Устюжны въ Волочокъ надо идти на Нефедьево?

— На Нефедьево!

— Какъ не такъ, и отъ Устюжны и отъ Невицъ все сто восемьдесятъ верстъ? Вдь до Невицъ надо пройти…

— Пройдешь еще верстъ сорокъ, перебилъ женя мужикъ, такъ теб меньше пойдетъ.

— Какъ? а то будетъ все сто восемьдесятъ?

— Вс будетъ сто восемьдесятъ.

— Это что-то хитро!

— А правду теб сказать: кто здсь мрялъ дорогу? Никто! Мрила баба клюкой, да и махнула рукой: быть тутъ сто верстъ!.. Вотъ я тутъ тоже.

Кто зжалъ по проселочнымъ дорогамъ, тому этотъ разговоръ не покажется невроятнымъ; спрашиваете вы: сколько верстъ до такого-то мста? «Верстъ будетъ 10, да и того не будетъ», отвтятъ вамъ. Вы продете верстъ пять и опять спрашиваете, сколько осталось? «Верстъ 15t а то еще и больше!» получите совершенно неожиданно въ отвтъ; иногда верстъ не опредляютъ, а скажутъ какъ: «Близко! продешь болото, да два поля, да дв пустошки, да лску немножко — вотъ тутъ теб и будетъ!» Но мн отъ русскихъ, собственно русскихъ, не случалось слышать, на разстояніи ста верстъ, одного и того же отвта — 180 верстъ.