Чтение онлайн

Дмитрий покорно кивнул, но Рафаэль только махнул рукой:

– Не лгите самому себе, милый юноша! Так сразу это не постичь, ибо одного воображения здесь экстремально мало! Я, мой невежественный юный друг, за эти шестьдесят семь лет непрерывных исследований написал более пятидесяти научных работ о банальной конструкции из трех взаимно-сориентированных зеркал и полихромных кристаллов, но исчерпать тему так и не смог! Принцип калейдоскопа исключителен в многообразии приложений и интерполяций! Но это тема отдельного разговора, лучше взгляните сюда! – Рафаэль извлек небольшой футляр, но более объемный, чем первый. – Это самый старый масляный калейдоскоп в моей коллекции. Обратите внимание на потрясающую флюэнтность смены изображений!

Калейдоскоп был несколько непривычным: кроме основного тубуса, в противоположном от глазка конце имелись еще три стеклянных трубки, перпендикулярные оси и заполненные взвесью цветных частиц в прозрачном масле.

– Не стесняйтесь общаться с миром, – пригласил Рафаэль. – Загляните в зрачок вечности!

Дмитрий принялся послушно вращать тубус.

– Кстати, я одним из первых подсчитал время просмотра всех возможных изображений в простейшем калейдоскопе. Как вы думаете, сколько у вас уйдет на это времени?

– Сто два года, – не задумываясь, выдал Дмитрий.

– Блистательный ответ! – жеманно захлопал в ладоши Рафаэль. – Очень близко к истине, но если быть предельно точным, то, вращая двенадцать раз в минуту, вы, мой милый, убьете на просмотр чуть меньше полумиллиона земных лет. Дай вам Бог к тому крепкого здоровья! – Рафаэль приторно улыбнулся. – Кстати, о здоровье: вы не обращали внимание, возлюбленные птенцы мои, насколько изысканное исполнение фелляции может ассоциироваться со смотрением в прекрасно сделанный калейдоскоп? Если нет, то предлагаю убедиться в этом прямо сейчас и незамедлительно! Лиза, крошка, иди сюда, пусть юноша посмотрит…

– Рафаэль! Ты не выносим!

– Мадмуазель Лизон! – бросился к ней Рафаэль, потрясая возбужденной плотью. – Неужели вы все еще так ограничены своими предрассудками!..

– Я давно уже мадам, ты, старый блудливый перец! – смеясь, отскочила от него Лиза. – А это, между прочим, мой второй муж.

– Святые угодники! – покраснел Рафаэль и стыдливо прикрылся руками. – Неужели второй?! Пардон! Многократный пардон! Виноват, был нескромен, – и он вылетел из комнаты.

– Мы тоже побежали, – схватила Лиза Дмитрия за руку. – С ним совершенно не обязательно прощаться, а нам уже пора. Тебя уже доктор ждет.

– Доктор? – переспросил Дмитрий с неудовольствием. – У меня что, медосмотр?

– Что-то вроде, – загадочно пошевелила пальчиками Лиза.

5.

Доктор поправил золотое пенсне на носу и посмотрел на Дмитрия долгим липким взглядом. Дмитрий шумно сглотнул.

– Итак, – сказал доктор, растянув в холодной улыбке тонкие бескровные губы. – Мое имя для вас не имеет ровным счетом никакого значения, несмотря на то, что моя фамилия должна быть вам знакома: Менгеле. Фамилию я выбрал себе сам в уже давно сознательном возрасте, поэтому вы можете составить определенное представление обо мне, равно как и о присущей мне методологии.

Доктор еще раз поправил пенсне и взял со столика бутерброд с икрой. В его жестах сквозило легкое напряжение человека, живущего строго по часам.

– Буквально через двадцать семь минут, – сказал он, разглядывая икринки на свет, – мы с вами окажемся в хранилище одного серьезного банка, где имеют место быть некоторые из наших ликвидных фондов. Цель сегодняшнего визита кристально прозрачная: проверить вашу предполагаемую сензитивность в отношении хорошо известных всем картин. Задача, в некоторой мере, сопряженная с внутренним стрессом, поэтому позвольте предложить вам успокаивающий коктейль, – доктор открыл буфет, достал средней величины бокал для мартини и несколько небольших бутылочек. – Эксклюзивное сочетание нетривиальных алкалоидов и легких масел растительного происхождения, – он поднял бокал на уровень глаз, опрокинул над ним поочередно каждую емкость и тщательно перемешал смесь стеклянной палочкой с шариком на конце. – Аналогов в мире не имеет. Попробуйте, – доктор протянул бокал Дмитрию.

Дмитрий взял и осторожно принюхался. Пахло мятой, анисом и, кажется, корицей.

– Пейте, – доктор слегка наклонился и подтолкнул бокал снизу вверх. – Считайте, что это приказ.

– Извините, – сказал Дмитрий немного раздраженно, – я как-то не привык пить то, в чем я не уверен.

– Это не имеет значения, – жестко проговорил доктор. – Вы должны делать все, что я вам говорю, от этого зависит ваше собственное здоровье. Пейте! Это поможет вам расслабиться.

Дмитрий сделал один осторожный глоток.

Коктейль имел странноватый лекарственный привкус, но Дмитрий сразу почувствовал себя легче и свободнее. Он залпом допил остальное, поставил рюмку на столик и кивнул:

– Хм.

– Именно, – доктор удовлетворенно кивнул. – Прислушайтесь к своему телу: сейчас у вас возникнет ощущение, что мир гораздо прекраснее, чем это представлялось ранее. Кстати, о прекрасном: взгляните, как вам эта картина? Я приобрел ее для одного моего замечательного друга, он большой ценитель подобного рода живописи.

На картину была наброшена полупрозрачная белая ткань, сквозь которую просматривалась богатая резная рама и обесцвеченное тканью изображение: царственно стоящая обнаженная женщина, окруженная ореолом вьющихся вокруг нее растений, змей и еще каких-то странных предметов.

– Можно? – спросил Дмитрий, испытывая непреодолимое желание откинуть занавес и рассмотреть картину получше.

– Конечно, – доктор сделал приглашающий жест, – прошу.

Дмитрий протянул руку, но вместо прозрачной ткани, его пальцы наткнулись на холст. Дмитрий потратил несколько секунд, чтобы убедиться: все – и рама, и ткань, – лишь плоское изображение.

Доктор разочарованно пожевал губами:

– Вы меня удивляете, Дмитрий: попались на такой распространенный трюк. Даже не смотря на то, что это действительно качественный образец оп-арта, вы могли бы быть более догадливым. Ну, хорошо, а хотя бы с оригиналом вы знакомы?

– С оригиналом чего? – зачем-то уточнил Дмитрий, которого уже немного покачивало от нетривиальных алкалоидов и легких масел растительного происхождения.

– Естественно, картины. Которая под, – доктор постучал пальцем женщине в грудь.

– Похоже на Лисачева, – сказал Дмитрий неуверенно.

– Да, – кивнул доктор, – очень похоже. А именно, на "Лилит входящую". Я так смотрю, вам все-таки не помешает некоторый интенсивный курс включения в тему, а то вы как-то слишком неуверенны в простейших ситуациях. Но это уже забота Эль-Лизаветы, я ей дам соответствующие рекомендации, – доктор достал блокнот из внутреннего кармана пиджака и сделал краткую запись. – Думаю, вам имеет смысл ознакомится с некоторыми художественными коллекциями, – сказал он. – Впрочем, что касается меня, я предпочитаю коллекционировать медицинские инструменты, прежде всего, хирургические. Сомневаюсь, что вы в силах предположить с адекватной точностью, сколько сейчас стоят на аукционе, скажем, трофейные скальпели и ланцеты из печально известного Освенцима или даже из менее инфернального Института мозга времен Бехтерева, – доктор мечтательно прикрыл на секунду глаза. – Очень многим нравится иметь дома подобные символы земного ада, это совершенно непередаваемо ласкает нервы. Кроме того, в скальпелях есть исключительная эстетика амбивалентности, неприсущая обычному холодному оружию: ведь их прямое назначение диаметрально противоположно тому, для чего они могут быть использованы. При случае, я с удовольствием продемонстрирую вам редчайшие образцы, основное великолепие которых состоит отнюдь не в совершенстве формы, а как раз в том, чьи руки их держали или, с вашего позволения, в чью плоть они открывали дверь. Вам это может показаться весьма любопытным.