Из воспоминаний жандарма
Шрифт:
Общий характер действий крестьян, привлеченных к этому делу, выражал стремление принудить правительство или оставить земельное устройство в прежнем виде, или исполнить требование о наделении по 5 десятин на душу. Еще до рассмотрения судом этого дела, на той же почве, но в этот раз при содействии нового фактора — революционной пропаганды — возникло так называемое «чигиринское дело», с опасным характером.
Дознанием и следствием по чигиринскому делу вполне установлен факт образования и распространения, по инициативе сына священника Якова Стефановича, рядового из евреев Льва Дейча и дворянина Ивана Бохановского [181] в Чигиринском уезде в начале 1877 года среди бывших государственных крестьян 12 селений тайного сообщества, усвоившего себе название «Тайная дружина». Цель этого сообщества выражена в его уставе, который вместе с тем служил основанием для организации.
181
Бохановский Иван Васильевич. Участник организации Чигиринского восстания. Арестованный почти одновременно с Дейчем и Стефановичем в 1877 г. и заключенный в киевскую тюрьму, он вместе с ними бежал 27 мая 1878 г. при содействии Флоренко. Живя затем за границей, вступил в партию с.-р.
Целью сообщества, как видно, было изменение существующего порядка землевладения путем захвата земель, не принадлежащих крестьянам, и раздел их между всеми жителями данной местности поровну, для чего предположено было нападение на помещиков, духовенство и членов других сословий и вооруженное сопротивление властям.
Сообщество делилось на отдельные кружки в 25 человек под названием «староства» с выборными старостами, которые, имея надзор за дружинниками и управляя ими, собирают денежные взносы, вербуют новых членов и, участвуя в старостной раде, избирают из себя казначея дружины и атамана, посредством которого дружина сносится с комиссарами. Полученные через этого атамана приказания комиссаров должны быть исполняемы старостами и отдельными дружинниками беспрекословно — так же, как и распоряжение старостной рады, которая уполномочена расходовать кассу и принимать меры в случае опасности.
Средства, коими вынуждалось подчинение требованиям устава и отдельным распоряжениям, заключались в присяге, даваемой каждым дружинником, и в угрозе смерти; эти же два средства служили и для сокрытия от правительства существования и действий сообщества, причем сохранение действий такового втайне облекалось еще установлением пароля.
Для успешного распространения сообщества были употреблены в дело два средства — распространение ложных слухов и уверений, что государь император давно уже даровал крестьянам всю землю для пользования без всяких платежей, но что помещики, духовенство и чиновники из корыстных видов скрыли «царский указ» об этом, и употребление подложного от имени его императорского величества манифеста, в коем к изложенному выше присовокуплялось, что государь император бессилен привести свою волю в исполнение, а потому призывает крестьян организовать тайные общества и, ополчившись против ослушников его воли, с оружием в руках завоевать себе дарованные им, государем, народу права.
Кроме того, из дел было видно, что сообщество это к половине 1877 года считало в числе своих членов около 1000 человек, что некоторые из них заготовили оружие и что начало действий для осуществления целей сообщества означалось не на неопределенно отдаленное будущее, а предполагалось в непродолжительном времени, не позже 1 октября 1877 года.
Некоторые из дружинников уже заготовили даже требуемые уставом пики.
Из данных, добытых дознанием, выяснилось, что тайное сообщество состояло почти из тысячи человек, или дружинников, навербованных исключительно из бывших крестьян государственных имуществ, и что пропаганда отнюдь не коснулась бывших помещичьих крестьян, что подтверждает, насколько действия членов люстрационной комиссии были неправильны и незаконны и в каком безвыходно-тяжелом экономическом положении находились крестьяне государственных имуществ, поддавшиеся, благодаря действий членов люстрационной комиссии, бессовестной эксплуатации со стороны революционеров-пропагандистов.
Чигиринское дело было закончено и препровождено к г. киевскому губ. прокурору 16 и 22 апреля 1879 г.
Дело это для слушания на суде было разделено на две половины: первая слушалась в киевской судебной палате 8–11 июня 1879 г. исключительно из преданных суду 42 крестьян, которые обвинялись в организации и принадлежности к тайному противозаконному сообществу, возникшему в 1877 году в среде крестьян Чигиринского уезда. Из 42-х человек пять признаны виновными в принадлежности в качестве главных руководителей к тайному противозаконному сообществу, имевшему цель возбудить неповиновение властям и вражду между сословиями и скрывавшему свое существование от правительства посредством особых мер, и приговорены платою: отставной унтер-офицер Олейник [182] — на 2 г. 9 мес. в арестантские роты, затем на 2 г. под надзор полиции, отставной фельдфебель Писковой [183] — на 2 г. 7 мес. в те же роты и под надзор полиции, крестьяне Тененик [184] , Гудзь [185] и Прудский [186] — на 1 г. 7 мес. в арестантские роты, и сельский староста Дейнега — к 2-месячному тюремному заключению за недонесение начальству об образовавшемся сообществе; 25 крестьян, признанные виновными, действовавшими под влиянием обмана, освобождены от наказания, которому они подлежали бы как главные виновники, и 13 крестьян освобождены вовсе от суда.
182
Олейник Ефим Алексеевич. Был избран атаманом «Тайной Дружины» чигиринцев. У Дейча и Я. Стефановича во время ведения агитации среди чигиринцев возникало опасение, что при аресте или других подходящих обстоятельствах О. всех выдаст властям. Это и подтвердилось. Во время допросов он показал, что у него часто являлось желание выдать организацию «Тайная Дружина», но не было подходящего случая. После осуждения Олейник был сослан в Якутскую область (1881–1883), затем был переведен в Верхоянский уезд Иркутской губ.
183
Писковой Иван Иванович, помощник атамана Олейника. С 1881–1883 гг. был в ссылке в Якутской обл. Живя в Бутуринском улусе, летом 1883 г. переведен в г. Верхоянск Иркутской губ.
184
Тененик Лазарь. За участие в крестьянских волнениях Т. вместе с другими крестьянами был выслан из с. Шабельники под надзор полиции в Киев. Здесь с ним познакомился Я. Стефанович и сделал его своим сообщником по сношению с чигиринцами. После ареста членов «Тайной Дружины» Т. на допросе дал откровенные показания о своей деятельности в организации.
185
Гудзь, быв. волостной старшина, пользовался влиянием среди крестьян. Противился массовому вступлению крестьян в «Тайную Дружину». Под влиянием слуха, что кто к 1 октября не запишется в Дружину, тот останется за панами, деревня потребовала немедленного присоединения к Дружине и заставила Гудзя на сходке прочесть устав и привести к присяге.
186
Прудский Кузьма, староста в организации «Тайной Дружины», считался одним из наиболее преданных делу. После ареста Олейника и Пискового и др. чигиринцев некоторое время скрывался, но был арестован.
Вторая половина Чигиринского дела слушалась в Палате 6, 7 и 8 июля 1879 г.; сын священника Яков Стефанович, рядовой из мещан, еврей Лев Дейч, дворянин Иван Бохановский и сын ст. сов. Владимир Малавский [187] обвинялись в организации сообщества, в составлении и распространении подложного манифеста от имени государя императора, а также подложных телеграмм «Правительственного вестника», имеющих политическую зловредную цель; сын свящ. Михаил Стефанович [188] , дворянка Юлия Круковская [189] , дворянин Георгий Шеффер [190] , купеческий сын Василий Чернояров обвинялись в сокрытии и истреблении следов означенных преступлений, а дворянин Николай Полетика и сын священника Олимпий Стефанович — в сокрытии подсудимого Якова Стефановича.
187
Малавский Владимир Евгениевич, род. в 1853 г., студент Киевского ун-та. Арестован на квартире, где Я. Стефанович имел сношения с чигиринцами. В Чигиринском деле Малавский не принимал участия и даже не знал о нем. Был присужден киевской судебной палатой к 20-ти годам каторги. За попытку к побегу прибавлено 15 лет. Прибыл на Кару осенью 1881 г., а летом 1882 г. увезен в Петропавловскую крепость, 4 августа 1884 г. в Шлиссельбургскую крепость, где умер 16 марта 1885 г.
188
Стефанович Михаил Васильевич, род. 12 марта 1857 г. Студент Киевского ун-та. Обвинялся, как и брат его Олимпий, в укрывательстве Л. Дейча и Я. Стефановича. На допросе заявил, что отправился в Роменский уезд к Николаю Полетика получить у него место домашнего учителя.
189
Круковская Юлия Осиповна, род. в 1846 г. Служила надзирательницей в детском доме в Киеве. Арестована в 1877 г. по Чигиринскому делу. Киевской судебной палатой 7–9 июня 1879 г. и Сенатом 5 мая 1880 г. приговорена к 12 годам 8 мес. каторги. Прибыла на Кару в феврале 1882 г. В 1885 г. переведена в «вольную команду», в 1886 г. вышла замуж за Бубновского.
190
Шеффер Георгий Иванович, род. в 1858 г. Был уволен из 7 класса Киевской гимназии. По Чигиринскому делу киевской судебной палатой приговорен к 2 годам 8 мес. каторги. В февр. 1882 г. прибыл на Кару, а в 1883 г. ушел на поселение в Забайк. обл.
8 июля 1879 г. палата приговорила: Малавского 24 лет, к лишению всех прав состояния и ссылке на поселение в отдаленнейшие места Сибири, Круковскую 31 года, по лишении всех особенных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, к ссылке на житье в Иркутскую губернию, с воспрещением отлучки в течение 3 1/2 лет, а в другие области Сибири в течение 11 лет; Михаила и Олимпия Стефановичей по обвинению их в недонесении на брата наказанию не подвергать, Шеффер, Чернояров, Полетика — оправданы. Приговор об этих лицах представлен в ревизионном порядке в правительствующий сенат.
Яков Стефанович, Лев Дейч и Иван Бохановский в ночь с 26 на 27 мая 1878 г. из киевского тюремного замка бежали до предания их суду.
XII
Революционные кружки в Киеве в конце 70-х годов
В 1879 году разновременно были обнаружены сочинения преступного содержания учеников 2-й киевской гимназии: Перельмана, Мозченко, Родионова, Костецкого, 3-й гимназии — Либермана, первой гимназии — Романовича-Славатинского, Левина и Добровольского, воспитанника Корыстышевской учительской семинарии Каноненко, ученика Белоцерковского реального училища Василевского, все несовершеннолетние, от 15 до 17 лет; во внимание к несовершеннолетию их дела закончены г. генерал-губернатором в административном порядке; телеграфистка мещанка Дзиновская 19 л. за имение и распространение преступных изданий выслана из Белой Церкви на родину, как равно и мещанин Еврс.
28 февраля 1879 г. киевский военный суд, признав виновными: сына священника Арсения Богуславского [191] 22 лет в принадлежности к противозаконному сообществу, в котором он был руководителем, в распространении между рабочими возмутительных сочинений, а также в принятии участия в замыслах сообщества на ограбление почты и казенного полкового денежного ящика, в приготовлении разрывных снарядов и убийства мещанина Курилова, в проживательстве по чужим паспортам, сына мещанина, студента университета св. Владимира Иосифа Розовского [192] 23 лет, сына унтер-офицера, воспитанника 2-й киевской гимназии Ивана Родионова [193] 18 лет в том, что, принадлежа к сообществу, выразившему свою деятельность рядом преступлений, в том числе неоднократными покушениями на жизнь государя императора, они в видах этого сообщества распространяли прокламации, нестроевого унтер-офицера 46-го запасного пех. батальона Мелентия Лозинского [194] 22 лет в принадлежности к тайному сообществу, в видах которого распространял и составлял революционные издания, в нападении на военный караул и рядового из вольноопределяющихся 97 пех. Лифляндского полка Андрея Андрузского [195] 22 л., — в распространении революционных идей между товарищами, — приговорил: Богуславского, Лозинского и Розовского к смертной казни, Родионова и Андрузского к лишению прав и ссылке в каторжные работы на 10 лет. Богуславскому смертная казнь заменена 15-летней каторжной работою; ввиду раскаяния и дачи откровенных показаний, Родионову с 10-ти на 6 лет сокращен срок каторжных работ. Богуславский в ноябре 1880 года умер в г. Киеве.
191
Богуславский Арсений, семинарист. Несколько лет вращался среди деятелей «Старой Громады». Благодаря настояниям Стрельникова и В. Д. Новицкого был приговорен к смертной казни. Когда этот приговор состоялся, они потребовали от него «откровенных признаний», которые он и дал. Но на суде, несмотря на заданные ему прокурором Стрельниковым вопросы, молчал. Умер в тюрьме.
192
Розовский Иосиф Исаакович (1861–1880). Студент Киевского ун-та. Выданный Ив. Родионовым, арестован в 1879 г. При обыске у Р. были найдены прокламации «Народной Воли». По приговору киевского военно-окруж. суда казнен 6 марта 1880 г.
193
Родионов Иван Васильевич. Расклеивал прокламации Исполнительного комитета «Народной Воли» на станциях Ольшанка и Здолбуново Киево-Брестской жел. дор. Будучи арестован, на допросе сознался, что прокламации были ему даны Розовским. Киевским военно-окруж. судом Р. был приговорен к смертной казни, замененной шестилетними каторжными работами на заводах. С каторги был доставлен в 1885 г. в Якутскую область и водворен в Баяганском улусе. В 1887 г. психически заболел.
194
Лозинский Мелентий Платонович (1856–1880). Воспитывался в Каменец-Подольской духовной семинарии, откуда был уволен. Во время войны Сербии с Турцией служил волонтером. В 1877 г. был взят в солдаты и в 1879 г. произведен в унтер-офицеры. Будучи на военной службе, продолжал вести пропаганду в войсках и народе, распространяя прокламации. Одну из прокламаций Л. вручил полицейскому уряднику. Урядник передал прокламации исправнику, а затем вскоре удалось раскрыть и личность Лозинского. После ареста бежал, но был задержан. Преданный киевскому военно-окруж. суду в 1880 г. был приговорен к смертной казни и 6 марта казнен в Киеве.
195
Андрузский Андрей Федорович, род. в 1857 г. в Полтавской губ. Студент Киевского ун-та, затем поступил в юнкерское училище, откуда был исключен и послан вольноопределяющимся в Лифляндский пехотный полк. Осужден киевским военно-окруж. судом 25 февр. 1880 г. к 4 годам каторги «за дерзкие речи в киевском военном госпитале». Прибыл на Кару 16 окт. 1880 г., а в 1883 г. на поселение в Петровский завод Забайк. обл.
По взятии в Киеве в 1879 году разновременно тайной типографии, пироксилина, разрывных снарядов, предназначавшихся для убийств должностных лиц и заарестовании весьма многих лиц, составлявших киевский революционный кружок и исполнительный комитет, постановлявший смертные приговоры, а также за осуждением этих лиц военным судом к более или менее тяжким наказаниям, — в киевском жандармском управлении вновь стали получаться сведения о том, что в Киеве вновь стало группироваться преступное сообщество террористов, которые имели в виду производить политические убийства должностных лиц посредством выстрелов из-за угла, отравления и взрывов посредством динамитных составов в отмщение за задержанных и осужденных и ввиду дискредитирования правительственных властей вообще в глазах народа; в Киев начали прибывать неизвестные личности, по преимуществу с юга, из Одессы и из Харькова, так как киевский революционный кружок имел непосредственные сношения с крестьянами.
Лица эти в большинстве имели подложные виды и принадлежали исключительно к фракции террористов, применявших убийства. Вследствие чего со стороны киевского жандармского управления были приняты всевозможные меры к предупреждению злодейских замыслов и покушений; за лицами, известными жандармскому управлению своею неблагонадежностью, учрежден был строгий надзор, а за прибывавшими этот надзор усиливался, и устроено было систематическое денное и ночное наблюдение через жандармских чинов под непосредственным ведением помощника начальника управления капитана Судейкина. Сверх того, в виду успеха дела по раскрытию чинов преступного сообщества в Киеве, обнаружения если не всех, то большинства их, и чтобы не допустить вновь организоваться кружку и сплотиться, подобно тому как это было в предшествовавшие годы, — постановлено было держаться выжидательной системы действий, обставленной, как сказано выше, систематическим наблюдением, и последовательных арестов членов сообщества, отнюдь не стесняясь, что подобный образ действий для раскрытия и предупреждения преступлений отнимет много времени и усиленного труда, который вызывается особенностями наблюдательной службы и розысков. Держась этого способа действий, постепенно заарестовывались лица преступного сообщества в Киеве, а при выезде их направлялись указания депешами об их арестовании, а затем, когда большинство членов сообщества было заарестовано, и по преимуществу вожаки партии, приступлено было к задержанию одновременно последних членов сообщества, оставшихся на свободе, и к общему о них производству, которое все-таки было 4 марта 1880 года.