Чтение онлайн

Живёт Кочубей на моей «земле», в обыкновенной трёхкомнатке в 16-этажном доме. Жена у него и двое детей. соседи на него не нарадуются: вежливый, культурный, слова кривого не скажет, и никто в его присутствии не матюкнётся… Давно уж окрестное хулиганьё избегает появляться около его подъезда, а в самом подъезде так чисто и ухоженно, словно живёт здесь не один из главных бандитов микрорайона, а минимум — мэр города!..

Они все такие там, где живут, п а х а н ы, и везде хвалит их мирный обыватель, но это вовсе не значит, что они — хорошие. Это всё — только маски, и чтобы стать такими респектабельными и приятными в общении — много гадостей пришлось им натворить, содеять великое множества зла… И всё это никуда не делось из их душ, прячется в самых чёрных их уголках… При встречах они обнимаются, чуть ли не целуются взасос, «братан», «друг», «кореш» — их любимые обращения, а за этим — ненависть, готовность сожрать временно терпимого ими конкурента при первой же необходимости…

А вот другой персонаж — Лютый. Неумный с детства, но — спортсмен, накачал себе постепенно и мускулов, и характер, достиг определённых успехов в борцовских науках. Служил в Воздушно-Десантных Войсках, получил навыки рукопашного боя. Вернувшись на гражданку, стал «жить, учиться и работать как завещал великий гений», то есть — хищно и безжалостно к слабым и неосторожным. Занимался всевозможными видами криминального бизнеса, либо отстёгивая о б щ а к у законную долю, либо войдя в состав одной из б р и г а д. Набил себе руку на к и д а л о в е при обмене и размене квартир. Скажем, купит у одного квартиру за 10 тысяч «у.е.» (цены — на момент написания этих строк), и перепродаст другому за 15 тысяч, чистая прибыль — пять штук!.. Но желающих продать своё стоившее 15 тысяч жильё всего лишь за 10 тысяч надо ещё уметь найти!.. Он и находил… Работало на него 2–3 хитрованов, а у тех на подхвате было десятка полтора «шестёрок» из числа наркоманов и с и н я к о в, они подыскивали подходящие типажи: чтоб жил один в квартире, пил или наркоманил, уже опустился и остро нуждался в деньгах. Такого начинали постепенно подкармливать, подпаивать, давали ему раскумариться, а когда он залазил в долги перед ними по уши — ставили вопрос ребром: либо ты продаёшь хату по такой-то цене, либо мы тебя уделаем быстро и больно!.. Ну а кто из нас, грешных, не боится боли?.. Дармовые квартиры стекались к Лютому с легкостью неимоверной, но — жаден человек, всего ему мало хочется большего, и он сориентировал шестёрок на то, чтобы не только искать среди квартировладельцев алкашей и нариков, но и специально подпаивать или сажать на иглу подходящих л о х о в, — такое даже в подлой по своей сути преступной среде считается за падло, но Лютый не брезговал ничем, не боясь ни божьего суда, ни людского…

Потом произошло закономерное: приучая к наркоте и сажая на иглу свои жертвы, постепенно начали «приседать» «шестёрки», за ними к непривычному кайфу потянулись руководящие ими хитрованы, а там, однажды попробовав героинчика, потихонечку увлёкся им сам Лютый!.. Бросил сложное, требующее времени и сил к и д а л о в о с квартирами и занялся примитивным рэкетом среди наркобарыг: наезжал на них до тех пор, пока они не начинали платить ему дань, разумеется — «дурью»… И рассыпалась тогдашняя компания Лютого: тот сдох от передоза, этого посадили, того зарезали по чьей-то наводке, остальные разбежались, затаились по тёмным углам.

Какое-то время о Лютом ничего не было слышно, многие решили: всё, кончился, спёкся… Ан нет, годика через два снова вынырнул на поверхность: никакой наркоты, даже не курит и не пьёт, опять — спорт и здоровый образ жизни, опять — своя, пусть и небольшая, но мощная и кровожадная б р и г а д а, снова все его боятся и отступают перед тупой, не ведающей колебаний и отступлений силой… Фирмы, магазины, автостоянки ныне подминает Лютый под себя как бульдозер, — мало кто решается встать у него на пути!.. Среди б р а т в ы имеет стойкую репутацию беспредельщика, такому войну с кем угодно начать — плёвое дело, а война никому не нужна, все стремятся к миру…

Форсит Лютый немилосердно, строит из себя что-то небывалое, скажем — шесть золотых коронок во рту у него, и все — с брильянтами, каково?!. Ещё один факт для иллюстрации: в своём офисе над письменным столом повесил он икону-новодел, ничего особенного, сварганено местным мазилой по спецзаказу, но примечательно другое — на той иконе у Господа лицо… самого Лютого!.. То ли совсем уж не опасается он гнева небесной силы, твердо намереваясь при неизбежном попадании на тот свет и самого Всевышнего крепко ухватить за бороду, то ли секретная договорённость у Лютого с Господом имеется, типа взаимного дружеского нейтралитета… А вы думали, чтобы в рай попасть — надо быть праведником?!. Ха!.. Нынче мир так устроен: кто нагл, тот и прав, за теми и главные места у кормушки, а скромных и порядочных — гнут и ломают, что на этом свете, что на том… Во всяком случае — б р а т в а так считает!..

8

Жил да был в нашем микрорайоне мальчик Дима. Обычный такой мальчуган, среднего ума и способностей, типичный середнячок. И, как очень многие в его возрасте, боялся физической боли и скорых на обиду и вышибающих у пацанвы карманные денежки уличных хулиганов. Сперва по малолетке убегал от них, но потом, чтоб не били, начал ходить в школьный кружок по каратэ, накачал мускулы, возмужал душой и телом. Его теперь не обижали — он обижал. Но характерно: хоть был он теперь способен на поединок и с самым сильным противником, но избивать предпочитал лишь тех, кто выглядел слабейшим…

Отслужил «срочную» в каких-то «спецэлитных» войсках, и после дембеля — влился в б р и г а д у Белого… Кто таков?.. Бывший боксёр, мастер спорта, за плечами — армейский спецназ и Афган, любитель выпить и повыпендириваться. Диме он был за старшего брата, с детства они жили в соседних подъездах. И понятно, что скоро стал у Белого чем-то вроде правой руки… Работали они в основном по мелким фирмам, занимаясь рэкетом внагляк, без тонкого расчёта и поисков взаимовыгодности, а исключительно за счёт хитрости и нахальства: «наезжали» скопом и отнимали сколько удавалось…

Учился Дима у Белого премудростям рэкетирского ремесла, набирался опыта, попутно и физически совершенствовался под его чутким руководством, — ведь кроме бокса Белый увлекался и другими боевыми искусствами, вообще разносторонним человеком был… Широкой души и большого размаха — что в дружбе, что в выпивке, что в добрых делах, что в злодействе. Ну а Дима — тот поскромней, поспокойней, помельче… Он и не пил ведь фактически, так — пригубит иногда бокал с пивом, и всё. Белый держал его за старого дружбана, заботился о нём, всячески защищал, наставлял и воспитывал. Но лучше позаботился бы он о себе самом…

Хоть по реально занимаемому месту в «группировке» был Белый всего лишь одним из б у г р о в, но самоуверенность пёрла из него трактором, к тому же он и пил раздольно, и по пьяной лавочке — вообще терял всякую осторожность и осмотрительность… Слишком много стал брать на себя, то и дело «наезжая» на чужие территории… Чёткого раздела района на участки между отдельными «группировками» и б р и г а д а м и ведь нет, кто наскочил на фирму или состоятельного л о х а — тот и берёт, рявкнув во весь голос: «Это — моё хавало!» Но на практике делается подобное лишь в случаях, когда не маячит за этими дойными коровами кто-либо посильней и влиятельней, иначе начнутся тёрки и напряги, что никому не надобно… Фирм и л о х о в кругом предостаточно, брось эти и займись теми, вот и всех делов.

Так вот, потерявший всякое чувство меры Белый стал таранить именно те коммерческие структуры, где уже застолбились другие. Определённый расчёт в его действиях был: заявить свои возросшие права, отстоять их от конкурентов и закрепить за собою, а там со временем можно будет поднять планку ещё выше… Собственно говоря, именно так все бандитские «авторитеты» и «приподнимаются», никто ведь тебе тут ничего не даст, пока ты сам себе из чьей-то клыкастой пасти не вырвешь!.. Но срабатывает подобное тогда лишь, когда у под рукой есть верные бойцы, они — фундамент твоих амбиций. Белый твёрдо рассчитывал на поддержку своих крепких хлопцев-качков, и Димину — в первую очередь. Не понимал доморощенный Терминатор, что это он — отчаянный и ни фига не боится, а ребятки под его началом — обыкновенные, без крайней надобности лезть на рожон и рисковать шкурой никто не хочет, пока Белый мял и крушил беззащитных — они были рядом, но когда он начал кидаться и на других волков — поневоле задумались… Ничего не замечая вокруг, Белый продолжал переть буром, старые товарищи долго терпели его беспредельщину, а потом — дали понять б р а т к а м Белого, что ежели они шефа не укоротят наискорейшим образом, то будут им всем в и л ы. Прислали б р и г а д е, так сказать, чёрную метку… Посовещались промеж собою стриженные наголо качки и решили: Белого пора — к ногтю!..

Сбор б р и г а д ы состоялся в тот день как обычно — в кафе «Синие дали». Ничего не подозревающий Белый изложил к о д л е очередной план как всегда дерзкого и могучего наезда, на этот раз — на владельцев автостоянки № 7, «крышей» которой, как всем прекрасно было известно, являлся Лысый — один из самых крутейших п а х а н о в!.. Но привычного: «одобрям-с!», дружных воплей: «Правильно, шеф!» и «Давно пора порвать пасти этим сукам!» — на этот раз не услышал Белый, совсем наоборот — насупились его помощнички, завозникали: «Ты что, рехнулся — на Лысого бочку катить?!», «»Да мы же — бакланы против его пацанов!» и «Не пора ли тебе, Белый, обследоваться у психушников — такое фуфло нам толкаешь!» Что ж, и такое поведение соратников — не в диковинку, любой лидер именно и формируется на преодолении противоборства сдрейфивших подельников в критические минуты. «А ну-ка, Диман, давай проучим этих пшиздиков!» — весело воскликнул Белый, скидывая с себя куртку и засучивая рукава рубашки. «Сейчас…» — сквозь зубы пробормотал Дима, и — ударил своего босса и друга сзади резиновой дубинкой по затылку. Белый рухнул глыбой, а б р а т к и толпой набежали на него и долго били ногами. Крепенько отколошматили, отбив почки и печень, ещё и селезёнку разорвали. Целых два месяца после Белый лежал в реанимации, выкарабкался с того света только чудом, благодаря исключительной живучести своего организма. А когда вышел из больницы — узнал, что он больше — никто, отобрали у него не только б р и г а д у (там теперь Дима главенствовал), но и машину, новёхонькую «тойёту», и все бабло, что в общее дело было им вложено…