Чтение онлайн

Имя Икара стало нарицательным. Так называют человека пытливого, ищущего, смело идущего к успеху, поднимающегося над обыденностью жизни. А выражение «полет Икара» употребляется в значении: смелые, но рискованные дерзания.

См. «В долгий ящик отложить».

Можно без конца ломать голову над этим словосочетанием и, если не знаешь истории ремесел в старые времена, ничего не узнать. А ведь означает оно нечто очень простое: попасть в глупое положение, проморгать опасность.

Просак — станок, на котором в старину вили веревки и канаты. Попасть в такой станок на его ходу было досадно, если он вырабатывал тонкие веревки, и, возможно, довольно опасно там, где изготовлялись канаты большого диаметра. При работе с просаком рекомендовалось держать ухо востро. Это отлично разъясняет происхождение нашей поговорки.

Тот, кто бывал в тире, слышал, вероятно, как о стрелке, попавшем в мишень, говорят: «Молодец, попал в яблочко», «попал в самое яблочко».

Но почему черный кружок мишени сравнивают с яблоком? Разве нельзя было выбрать более удачное сравнение? Наверно, можно. Но все дело в том, что это выражение, как думается, обязано своим происхождением одной легенде.

Легенда рассказывает, что в 1307 году австрийский наместник в Швейцарии Теслер, желая растоптать чувство национального достоинства порабощенного им швейцарского народа, приказал воздавать почести своей шляпе, укрепленной на шесте в центре площади.

Крестьянин Вильгельм Телль, возвращавшийся домой с сыном, прошел мимо шляпы, не поклонившись ей. В наказание за ослушание Теслер приказал Теллю сбить выстрелом из лука яблоко с головы своего сына. Окруженный жестокими поработителями, со злорадством наблюдавшими за исполнением этого бесчеловечного приказа, Телль вынужден был стрелять. Присутствие духа не изменило мужественному стрелку — он попал в самую сердцевину яблока. Следующая стрела была выпущена Теллем в сердце Теслера. Так, согласно легенде, началось восстание швейцарских крестьян за освобождение своей страны от чужеземного гнета.

Множество песен и стихов сложено об отважном и свободолюбивом тирольце.

Вильгельму Теллю посвящены драма немецкого поэта Шиллера и опера итальянского композитора Россини.

Но существовал ли Телль? Лицо это историческое или вымышленное? Легенда или быль?

Во времена Шиллера и даже в начале нашего века никто не сомневался в реальном существовании Телля. Энциклопедические словари помещали его портрет, указывали дату рождения и смерти. Однако сейчас историки пришли к заключению, что Телль — это образ, созданный народом, герой легенды, символизирующий мужество и свободолюбие швейцарцев.

Возможно, что отзвук этого сказания о метком стрелке, сбивающем яблоко, и послужил поводом для создания образного выражения в нашем языке.

Еще древние ученые заметили, что в спорах люди часто, стремясь доказать свою мысль, допускают одну ошибку. Так, например, определяя что-либо, прибегают к понятию, которое само определяется с помощью определяемого понятия. Например: «Существенные признаки предмета — эта такие признаки, которые являются существенными для предмета».

В простых случаях ошибку заметить легко, но в более сложных (например, при доказательствах математических) впасть в «порочный круг» можно совершенно непроизвольно.

Сейчас обычно мы гораздо чаще говорим «порочный круг» о таком положении, из которого никак не найдешь выхода. «Гонка вооружения усиливает напряженность и недоверие между государствами, а напряженность и недоверие между государствами ускоряют гонку вооружения. Таким образом, возникает порочный круг».

Знатность рода бояр в старой Руси можно было легко установить по высоте их меховых «горлатных» (горлатными они назывались потому, что мех для них брался с горла убитого зверя) шапок. Чем знатней и сановней был вельможа, тем выше вздымалась над его головой такая шапка.

Простой народ не имел права (да и средств) на ношение этих роскошных шапок из куньего, бобрового или собольего меха. Отсюда и родились пословицы: «По Сеньке и шапка» или «По Ерёме и колпак», то есть: каждому честь по заслугам.

Мало людей, которые не читали бы увлекательного романа Ф. Купера «Последний из могикан». В нем рассказывается о горькой судьбе последнего представителя благородного племени североамериканских индейцев, истребленного «бледнолицыми» — европейцами.

Могикане (точнее: мохеганы) жили южнее реки Гудзон и входили в племенной союз делаваров.

Уже около ста с небольшим лет назад их уничтожили белые.

С легкой руки Купера, сочетание слов «последний из могикан» стало означать вообще последнего представителя какой-нибудь группы людей. Так, пушкинское выражение «сей остальной из стаи славной екатерининских орлов», отнесенное им к Кутузову, могло бы быть заменено словами «последний из могикан екатерининского века».

(Сравни с заглавием романа советского писателя А. А. Фадеева «Последний из удэге».)

Наши древнейшие предки русичи чтили среди своих богов главного бога — бога грома и молнии Перуна (см. «Метать громы и молнии»). Ему был посвящен из дней недели четверг (интересно, что и у римлян четверг был также посвящен латинскому Перуну — Юпитеру; след этого сохранился доныне во французском слове «жёди» — четверг — от латинского «Иовис диэс» — день Юпитера, и в немецком — «доннерстаг» — «день грома»).

Перуну возносили моления о дожде в засуху; считалось, что он должен особенно охотно выполнять просьбы в «свой день» — четверг. А так как эти мольбы часто оставались тщетными, то поговорка «После дождичка в четверг» стала применяться ко всему несбыточному, что неизвестно когда исполнится (сравни «До греческих календ»).

Предание приписывает эти слова то французскому королю Людовику XV, сказавшему однажды, что до своей смерти он надеется сохранить во Франции монархию, а «после меня — хоть потоп!», то его приближенным — маркизе Помпадур или виконтессе Дюбарри.

Неважно, кто из них произнес циничные слова: в обоих случаях они отлично передают предельный эгоизм деспотических правителей Франции. Недаром мы сейчас и употребляем их, когда хотим выразить возмущение недальновидной, себялюбивой и нерасчетливой политикой.