Чтение онлайн

В той же часъ встникъ прииде к Филипу царю, глаголя: «Вдомо да есть ти, царю, яко в стадех твоих конь чюден явилъся есть, добротою бо от иных конь избранъ. Волуя же глава [874] на десной его бедр с роги свилася и рог межи ушима вырос с локот [875] единъ». Филип же повел его привести. И сего красот подивися царь и повел сотворити ему клть желзну и повинныхъ вметати повел к нему. Сему же бывшу, никто х коню тому приступити смяше. Александръ же приходя к нему часто; конь же всяку отметая ярость, тихо ко Александру трепеташе повиновением ко царю своему и всаднику. Единою же прозоромъ за ухо емъ, с тихостию послдоваше ему яко юнецъ яремник повиновениемъ. Видвъ Александръ его тихость замокъ отломивъ и вниде к нему и сего оседлав, всде на него, на конское урыскание похавъ. Витяземъ же тогда македонъскимъ на конское урыскание текущим, царь же Филипъ с высокие полаты глядаше и сматряше коегождо храбра течения и лпо на кон седние. И сему сице бывшу, и се Александръ на вологлавомъ кони внезапу въхавъ, македоньстии же конницы с коней ссдоша, яко царю поклонишася, дивляхуся, зряще мастерское сдние на вологлавомъ кони. К потечищу же похавъ, изрядно паче всхъ витязевъ потече и твердосилну коню устави с нужею. И на 4 изворчь градъ созда и нарече имя ему Драмъ, сии рчъ потечище. И сему царь Филипъ подивися, иже ненаукомъ коний отрока того потечение, и видвъ рече: «О горе приближающимся македонским предломъ, иже поостримъ мечя Александру и попрани будутъ и падутъ от македонянъ». И по сем яве рече, яко: «Подобие Раклия витязя [876] видех днесь на вологлавомъ кони текуща».

От того же дни собра царь Филипъ тысящю юнощъ Александру сверсныхъ, предавъ, глаголя: «С нимъ ловите и к воиству искушайтеся, вкупе же и стреляити».

Во Алимпиятцких странахъ [877] дв колс сотворена бста близъ сущи Дафенеона и Аполона, [878] и на тхъ колесех витязи восходяще от елинскаго ухищрения, который соб нарокъ пытаху себ. Сие же Александръ слышавъ, вожделвъ тамо поити, Филипу сие возвестивъ. И не пущаше его, глаголя: «Не подобает ти, сыну Александре, на олимбиядстемъ колес венчатися, юну сущу. Но обаче волю не творю, но с радостию, сыну мой, поиди велми укрепляемъ». И тогда Александр потребная соб от царя Филипа, отца своего, — витязей искусных и добротеченныя коня и всякую честь царские потребы — во Алимпиядьтцкие отоки вниде. Ту бо 4 игры елиномъ бяху.

Ту же Александръ пришедъ с неглиторъскими витезми [879] поручи братися, с Лаоламбадаушемъ и с Калестенаушемъ, онъ же с воеводою своимъ Птоломемъ. И тогда двема завертвшимася колома, 4 стекошася витязи и ударившимся им, Александр же Калестенауша убивъ, Птоломй же Лаолабауша сорва. Людие града того зряще, елико бо боли не помншася быти двое оружнии красно являшеся. И ту стоя филосовъ нкии именемъ Фруние [880] рече: «Мудрость и храбрость не многолтиемъ, но твердыми и добрыми сердцы». И вопроси филосов, кто и откуду есть Александръ. Симъ же рекшим: «Македонскаго царя сынъ». Филосов же рече, яко: «Слышахъ от учитель глаголющи, яко востати царь имает от Македонии, изыти мечю от Филипова града и той поразит все земли западныя и сокрушит вся царя восточныя». И рече: «Егда ты еси хотяй приити, милостивъ буди нашему граду, сын Филиповъ». О сих же Александръ посмеявся рече: «Не мое се хотние, философе, но вышнему промыслу содвающу».

И сие рек, в Македонию отиде и пришедъ обрте Филипа царя, отца своего, Олимъпияду пустившу, матерь его, иную же вмсто ея вземъшу и на браку яко жениху веселящуся. К Филипу же Александръ присп, яко победоносец в полату вшедъ. Отецъ же с радостию и любовию срте его и с собою на трапезе посади. В раскаянии же бывъ, о семъ поникъ седяше. Наставивый же его Олимпияду пустити, а иную поняти за себе, приступль же к Филипу, рече: «Веселися, царю, болшую первыя взял еси — первая бо блудница бяше, сия же целомудренна есть». Сие же слышавъ, Александръ ярости исполнився, рече: «Не быти тому, отче Филипе, мн живу сущу». Сам же яко левъ рыкнувъ, с престола скочивъ, столъ же мало приимъ, 3 убивъ, инии же не хотяще ис полаты скакаху. Сие же Филипъ видвъ, во ужасе быв и страсе велице. Олимпияду на царьство возвративъ, прочюю же во своя си отпусти.

Сему же тако бывшу, в немощъ велику впадъ царь Филипъ. Слышав же сиверная страна кумане, [881] пятсотъ тысящъ собравшеся на Македонию приидоша. И сие Филипу царю возвестиша. Филипъ же в скорбъ велику впадъ, Александра повел призвати к себ и рече: «О любимый мой сыну Александре, се время пришло есть битися за отеческую землю». Вземъ воиско на бой устремися, македонские воиски яко 4 тысящи с нимъ. Сам же войску куманску исходивъ и сихъ неурадно видвъ стоящих; в нощи же с воями пришедъ, огню много около ихъ наложити повел и трубамъ многогласным ударити повел и пушками бити около их повел. Сие же кумане видвше, ненадемо убояшася и начаша бежати, с полунощи бежавшим имъ и до солнечнаго течения и замесившеся вкупе македоняне и кумане. Убиено бысть от куман 8 тысящъ, от македонян же 2 тясящи убиено бысть. Александръ же во слдъ ихъ три дни и три нощи за ними гнаше и уби от нихъ 108 тысящъ. Коней же множество и оружия от них приятъ, яко победоносецъ ко отцу возвратися и с собою десят тысячь куманъ приведе живых и сих предъ царемъ Филипом поставити повел и предъ всми людми македоняны реч: «Видите ли, друзи, яко Божий промыслъ предаде вы в руки македоньскии и мечь вашъ наострися на македонянъ и ныне притупися, царя же вашего убивъ, Атламеша, и вас живых ухватих. Да аще хощете живот свой купити и землю вашу к моей примесити и воедино с македоняны быти?» Они же рекоша: «Кралю Александре, отколе Богъ помогаетъ теб, поготову мы вдаемъ теб помогати. Коли царя нашего убилъ еси, Атламыша, мы, господине, твои есмы, постави намъ царя и насъ в землю нашу отпусти». Сих Александръ увривъ и постави имъ царя братучада своего первенца именемъ Ванцатура, мала убо тломъ, но великъ храбростию. И сих куман с честию отпусти.

Сему же бывшу сице, Анаксархоносъ никто, пелапоньский царь, [882] слышав нашествие куманско на Македонию, сотвори ухищрение сицево. Никогда ему минувшу мимо Македонию, и честь ему царь Филип воздавъ, и дары многи, и с честию его полюби и отпусти. Царь же Анаксархоносъ устреленъ бывъ лпотою жены Филиповы въ сердце, отай к ней любовъ имяше въ сердцы своем. И се вдущи Соломонъ рече: «Человче, не буди уязвен лпотою чюжие жены, яко твою жену не видиши уязвену». Нашествие же Македонию ставшеся, 12 тысящъ войска собравъ, к Филипу царю прииде, лукавствие свое скрывает, Олимбияду искаше восхитити. И видвъ же его пришествие царь Филип, радостенъ бывъ. Слышав же Филипъ во стртение его изыде со Алимбиядою. Видвъ же Анаксархоносъ, восхитивъ ю, побже, Филипъ же за ним вмале гоняше. Бяше же ту Александръ присплъ, Анаксархоносову постиже войску, Филипа же урвана обрте и по глав счена и по десной ноз. Се бо мало поминув, Олимпияду, матерь свою, отнял, с осмию тысящами вои Анаксархоноса постиже на мсте нарицаемем Змиски; разбивъ войско и самого жива ухвати, приведе ко отцу своему Филипу. Филипа же обрте одва дышуща. «Востани, — рече, — о царю Филипе, врагу своему стани на горле и отомстися рукою своею». Филип же едва воставъ и взем мечъ рукама своима и заклавъ его. «Жалость дому моего снсть мя. Иди, душе моя, с нечестивыми во адъ». И се рекъ, Александра благослови, глаголя: «Сыну Александре, руки всхъ на тоб и твои на всхъ». И се рекъ, умре царь македонский Филипъ; и ту стоящии рекоша: «Да когда будет противитися Александру?» Алимпияда же ту стояще плакашеся. Филипа на злате стол положиша, во градъ отнесоша, с плачемъ велицем сего погребоша в церькви с честию.

Александръ же, сын его, самовластен назвася, грамоты по всмъ градомъ земли своея посла, всякому к Филипу [883] собратися повел. Собравшим же ся всмъ македоняномъ и всмъ малым же и великимъ, к сим же Александръ рече: «О друзи мои и братия моя и милии мои паче всхъ македоняне, царь вашъ Филипъ, а мой отецъ, умре, и в живот своемъ царьствие держаше по достоянию, и мн же господьствовати како повелеваете?» Тогда выступивъ мудрый Филонъ [884] рече: «О кралю Александре, всякъ возрастъ человческий чину потребенъ есть». Александръ же рече: «Старость есть честна, а немноголтна». И ту стоя Селевкушъ [885] рече: «О кралю Александре, Соломонъ же великий въ мудрости царь в книгахъ пишет: “Царьство множествомъ людей состоитца, царь же несовтникъ и невренъ сам соб ратникъ же, совтенъ полезная сотворитъ своей земли”». И ту стоя Антиохъ [886] рече: «Кралю Александре, старымъ убо царемъ подобает течение домовное, старии бо покоя требуютъ, младым же царемъ подобает царьствовати яко да потрудившеся во младости своей, а на старость покой обрящут». И ту стоя Андигонъ [887] рече: «Кралю Александре, подобает и нам еще спящих и ближних нас царей устремимся на них и сихъ побивше, всее избавимся забавы». И сим же 4-мъ совтомъ приятым бывшимъ от Александра, и присный его любимый воевода Птоломей рече: «О царю Александре, подобает намъ войску пременити во свтлая оружия и белегъ твой на щитехъ написати, яко да знаютъ, которому царю воюемъ; да не рекутъ сусди наши, яко и мы царемъ Филипомъ умерли есми». Се же слышавъ Александръ, угодно явися и по земли царьства своего посла и по вся кузнецы и по щитари, [888] в Филипус собратися повел. На всякий же день мастеры его оружие коваху в цело оружие по 4 ста витязь. На шоломех же василисков рогъ со аспидовыми крылы, и копи же бяху на лвовых кожахъ предъставлени, хакизма же фарижемъ во коркодиловыхъ кожахъ чинина. Сия же сотвори Александръ и к ошествию на брань готовляшеся.

Дарий же, царь перский, слышавъ, яко умре царь македонъский Филипъ, посла з грамотою в Македонию имеюще сицево писание: «Дарий, царь над цари, токмо земный богъ вкупе съ солнцемъ по всей вселенней сияетъ и всмъ земным царемъ царь и господьствующим господинъ, ко обретающимся в Македонию пишу. Слышание царьству моему пришло есть, яко царь вашъ Филипъ умре и отрока мала на царьствии своемъ оставил есть, сего не укреплена лты и млада умомъ суща. О смерти же Филипове аз оскоръбхъ, отрока же его млада суща пожалхъ еще не научена, яко да вскормивъ его, паки по царьским обычаемъ почетъ и украсивъ, паки на отчину его и на царьство возвратимъ. Грамоту же мою прочетше, скоро ко мн приведите. Кандаркуса же к вамъ послах, врна суща, землею вашею благолпно обладати. Войско ваше во время потребы къ царьству моему присылайте и дани сугубы по достоянию принесите. Филипово же детя приведите к царьству моему со всми царьства его белези… боле бо есть 40 царьских сыновъ во двор моемъ водворяютца. Да аще сего недостойна царьствию вижю, иного в него мсто царьствовати пошлю к вамъ». Сию же грамоту Кандаркусъ в Македонию принесъ. Македоняне приемше его, к воеводе Птоломю приведоша. Птоломй же поемъ ихъ въ Филипусъ приведе ко Александру. Антиох же сих срте, гельмъ Александровъ против ихъ изнесе и поклонитися имъ повел. Кандаркусъ рече к нему: «Аще копью Александрову поклонюся, то нсте подручни царю Дарию и азъ не смю очию Дариевых видети». Антиохъ же рече к нему: «Аще сего не сотвориши, живота своего лишишися». И тако приступив копию поклонися Александрову; и вземъ Антиох ко Александру приведе. Пришедшу же ему въ царьский домъ, Александра видвъ на престоле своемъ высоце сдяща. Престолъ его украшенъ зело искусным златомъ и зеленымъ камениемъ и слоновыми костьми. Посолъ же приступивъ поклонися и грамоту дасть ему; сам же стоя дивляшеся дивному образу Александрову: венецъ же на глав его бяше от самъфира каменя и великаго бисера с мерсиновымъ листвием сплетенъ, о десную его и о лвую стояше множество витязей венчанныхъ. Селевкуш вземъ грамоту Дариеву прочте. Александръ же слышавъ писание, ярости исполнився и гнва и грамоту приимъ раздра и к нимъ со яростию рече: «Не подобает царю Дарию главы зряще к ногам бесдовати. Не тако бо Македония безглавна есть, яко же Дарию мнитца быти». И сия рекъ въскоре отпусти ихъ и листъ отписа к Дарию, писан сице: «Александръ витязь, македонский царь, сынъ Филипа царя, матери царицы Алимъпияды, Дарию, царю перскому! Благодарю тя о отцы моемъ желающа. Листъ же твой к людемъ моимъ прочтох, се благодарихъ о земли нашей пекущу ти ся. Мене же суща млада пожалих, в полате твоей воспитати требуеши. Млеко ссущимъ отрокомъ не подобает в царьскихъ домех напитатися, не изволих и толъстых мясъ ясти. Пожди убо мене вмал, дондеже от сесцу матере моея отторгнуся и тако в персидьское чести царьства твоего водворитися имамъ, пришедъ со всми македоняны. Кандаркуса же послалъ еси к нам македоняномъ быти царя, нектому пошли его смо, не можеши бо видети его ктому. Не тако бо македоняне безглавны суть, якоже теб мнитца быти». Оружие же македонское Кандаркусу Александръ далъ, рекъ: «От царьствия моего бежи, егда же брань сотворятъ македоняны с персы, носи сие оружие, да тебе познавше, персы не убиют». Посол же к Дарию возвратися и листъ Александров дастъ ему. Прочетъ же Дарий листъ посмеявся. Кандаркусъ же к нему рече: «Не подобает ти, царю, таковыи лист приимъ смятися, в мало бо лтнои юности обретохомъ многолтную старость; да болящаго зуба… подобает скоро изврещи, да не здравый вредит; не исторгъ кипариса млада, а старемъ не трудися».

О семъ Дарий не брегъ, еще Клитовоша, нкоего от врных своихъ, в Македонию ко Александру посла, повел пересмотрти Александрово все. Александру же посла струглу, и коло древяно, и две скрынии порожжихъ, и два узлы великих маку, и листъ давъ ему, глаголя такъ: «Дарий, царь надъ цари, богъ перский, дтяти моему Александру радоватися! Не тако бо помышляю теб быти и преобидих тя в первом моемъ листе. Вдомо да есть ти, яко младых мудрование нагла суть. Се же послах к теб тую струглу, яко да ею играеши и вертиши, колесом же младенцы играютъ, и дв скрынии порожнихъ и два узла маку, яко да дв скрынии наполниши трилтными данми, макъ же перечти — число увдаеши войску моему. Дани ко мн пришлеши, связанъ ко образу моего царьства приведенъ будеши и милости теб не будет». Сий листъ Клитоушъ вземъ, в Македонию ко Александру вниде. Александру же в немощи предъста и поклонися и листъ ему дастъ и ковчеги, и струглу, и макъ предъ Александромъ постави.

Александру же листъ приимшу и прочетъ, главою покивавъ и рече: «Неизочтения гордыни твоего высокоумия, Дарий, Богу небесному подобляшеся, а ни человкъ подобяшеся быти, до небесъ вознесеся и до ада снидеши». Макъ же вземъ, начя его жвати, ковчеги же разбити повел и листъ к Дарию отписа сице: «Александръ, царь македоньский, Дарию, перскому царю, всяку честь творящему. Ты еси самъ детиному безумию подобенъ, игралища вдалъ еси, самодержцу земли сими образы образуеши мя ты. Круг бо кола сего всю землю преликует». И посла отпусти к Дарию.

В то же время Архидонъ, селуньский царь, прислалъ сына своего Александру на служение и листъ имюще сице. Александръ же листъ приимъ и прочте и радостенъ бывъ; Поликратуша к соб со усердиемъ призва, о писанных ему умилися и листъ к нему писати повел: «Любимому моему брату Архидону, селунскому царю, Александръ, царь македонъский, радоватися повел. Листъ бо твой прочет, не толико даромъ твоимъ радостенъ быхъ, но и преклоннымъ и любимым рчемъ. Глаголет бо притча, яко преклоненыя главы ни мечъ не сечетъ. Сынъ твой со мною да будет, а ты въ царьствии своемъ, а мн на помощъ 12 тысящъ посылай на годище и 300 талантъ злата давай». Селунское же царьство приимъ, поиде во Антину.