Чтение онлайн

Маар задышал спокойнее, и огонь в чашах утих, лишь бесшумно трепыхались языки пламени, тускло освещая пустующий зал. Маар повернулся в сторону двери прежде, чем там появилась Аред ви Идлейв. Неймётся ведьме. Маар был не в том расположении духа, чтобы продолжать бессмысленный разговор, ассару подпортила всё же ему кровь своими дерзкими словами.

Хозяйка прошла к столу, тяжёлое платье обтягивало бёдра, при каждом шаге шелестело, тёмные волосы, перекинутые через плечо, открывали изгиб шеи, поблёскивала серьга из драгоценных камней. Правительница остановилась прямо перед Мааром. Ремарт откинулся на спинку кресла, смотря на Аред с едкой ухмылкой. Ему хотелось встать и пойти к Истане, но он знал, что в таком состоянии может причинить ей боль. Маар этого не хотел.

– Как ты смел говорить так обо мне при моём муже?

– Я не сказал ничего такого, чего бы он не знал.

Аред дёрнула подбородком и потянулась за кубком.

– Да, Бире глуп и слаб, он всегда был таким, и он меня раздражал. А ты, исгар, демон Бархана, силён и молод. Я женщина, мне порой тяжело нести всё на своих плечах, – она припала алыми губами к кубку, отпивая, смотря на Маара тёмными глаза поверх.

Ремарт развернулся к ней всем корпусом, расставляя ноги, расслабленно откинувшись в кресле.

– Что же ты хочешь?

– Думала, что ты всё понял, исгар. Я хочу тебя.

Маар рассмеялся, открыто, громко.

– Ты высоко себя ценишь, – ответил, затихая, видя, как исказилось гневом лицо правительницы. – Ты далеко не юна, и не первой свежести, сколько уже побывало под твоей юбкой? Десять? Двадцать? Сотня? Но давай, проверим, встанет ли на тебя, шлюха.

– Ну, ты и гад, – Аред отставила кубок, серея от злости, вспыхивая.

Весь вечер под откос, и хуже, чем сейчас, уже не будет, может, она отсосёт, и Маар хотя бы отвлечётся, на время забудет ассару, перестанет о ней думать.

Глаза Аред горели голодом, она смотрела на него неподвижно, и большие груди её вздымались от глубоких вдохов. Она всё ещё стояла перед ним. Грязная шлюха хочет его. Маару стало интересно, опустится ли она ниже, чем уже опустилась, вернувшись к нему в зал?

– Ты невыносимый грязный ублюдок, – с ругательством Аред всё же опустилась на колени, положив свои руки на его бёдра, провела вверх, подаваясь вперёд, потянувшись к губам Маара. – Очень соблазнительный ублюдок.

– Пусти свой острый язычок по назначению, – поддел исгар, толкая на её пол.

Аред, осев, сжала губы, опустила взгляд, вцепилась в его пояс, зло принялась расстёгивать ремень.

Её пальцы дрожали от желания, которое охватило ведьму огнём при виде расслабленного сильного мужского тела. В её замке были те, кто мог удовлетворить её, но они все были слабы, никто не смел быть выше Аред, и ей до оскомины надоели преданные щенячьи взгляды. Никто не мог ей дерзить, сказать лишнее слово, ведьму боялись, боялись, что мог любой оказаться на месте её мужа. Её разозлило хамское поведение Маара и в то же время возбудило до холодной дрожи и предвкушения безумного секса. Аред смотрела на него с укором и похотью. Её глаза увлажнились и затуманились, когда Аред высвободила из ткани штанов член исгара. Маар не желал Аред, но от мысли о той, которая была сейчас в покоях, член вздыбливался, готовясь проникнуть в узкое лоно ассару, жаждал её весь вечер.

Аред сжала ствол пальцами, огладила, обнажая крупную головку. В нетерпении ведьма мягко обхватила её губами, порхая по чувственному крохотному отверстию языком. Возбуждение пронеслось огнём по телу Аред. Маар смотрел на её макушку, на пробор тёмных волос и трепещущие ресницы, на то, как мягкие губы скользят по его члену, и как втягиваются щёки Аред, когда она захватывает его глубже. Маар наблюдал за ней, пытаясь заглушить в себе образ Истаны. Аред, почувствовав, как член вздрогнул, принялась активно работать язычком, обводя головку по кругу. Двинула языком ниже, лаская уздечку, скользнула по нежной коже губами и лизала её кончиком языка. Толстый длинный член пульсировал в её влажном рту, а Маар до ломоты хотел, чтобы это Истана касалась его своими сочными губами. Аред умело работала языком, заглатывая член, но всё равно это была не ассару. Маар откинул голову, позволяя Аред продолжать старательно ублажать, возбуждать его, скользить губами по стволу, лизать мошонку, прихватывая зубами. Аред знала, как двести мужчину до экстаза, но Маару было все равно.

Он опустил голову, сдавливая подлокотники до хруста костяшек. Аред оглаживала его живот, торс, активно скользила губами, широко разевая рот, чтобы принять его во всю длину. В глотке у Маара пересохло, он хотел вина, хотел напиться, чтобы заглушить разум, и пожалел, что не сделал этого чуть раньше, Аред слишком быстро к нему вернулась. Хотя он знал, что хмель не поможет забыть. Маар собрал её тёмные волосы в кулак, принялся резче насаживать её губы на свой член, толкаясь в её горло. Аред вонзила ногти в его бёдра, подчинялась, покорно ласкала, стонала то ли от боли, то ли от похоти, ресницы её стали влажными, но Маару было наплевать. Аред выглядела жалкой, хоть и привлекательной, её волосы отливали тёмным, а Маар хотел, чтобы они были цвета белого золота, это несоответствие злило исгара. Её прикосновения ещё больше распаляли гнев и остро давали ощутить, что хочет других губ: нежных и сладких. И других глаз, глубоких и не умеющих врать. И запах Аред, был вовсе не тот, который Маар жаждал, ему не нравилась эта терпкая приторность и горечь жжёных листьев. Раздражал только. Того желанного, единственного запаха, который так хотел почувствовать Маар, не было. Он выпустил её, не достигая желаемого пика. Может, ещё рано. Арад сосала, лизала, поглаживала, порхая пальцами по его мышцам живота и бёдер, но этого было недостаточно, это была не та женщина, которую Маар хотел, жаждал, вожделел до безумия, совсем не та. Он никак не мог избавиться от ассару. Ничего не выходило. Одно представление обнажённого тела Истаны выбило из груди дыхание, сжимая Маара в тиски. Он напрягся и резко оттолкнул от себя Аред, сжав её челюсти пятернёй.

– Довольно, – шикнул, – как видишь, твой язык даже на это не годен, так что придержи его за зубами, ведьма.

Аред задохнулась, она дёрнула подбородком, высвобождаясь, подскочила на ноги, трясясь от гнева и растерянности, смахивая с лица волосы, утирая раскрасневшиеся губы.

– Ты мерзавец и гад!

Маар поднялся, Аред запнулась разом и окаменела. Ремарт, заправив штаны, подхватил оставленный Аред кубок, осушил его залпом, развернулся и пошёл прочь, оставив ведьму пыхтеть от злости.

Маар едва только поднялся к покоям, как уловил самый желанный, самый будоражащий запах в мире. Возбуждение горячим комом опустилось в пах, наливая Маара огнём.

Я выбежала из зала, внутри меня всё горело от ярости. Исгар невыносим, зря я надеялась на то, что он может быть другим, зря искала в нём достойные черты, он ничтожество, не знающее ни жалости, ни сострадания, бездушный демон, порабощающий каждого, кто встаёт на его пути. Он способен только разрушать, ломать, убивать. Ненавижу, как же ненавижу! Перед глазами Бире, беспомощный, в глазах бессильная боль. Я шла и уже не видела перед собой дороги, слёзы застилали. И я не понимала от чего больше меня разрывало на части: от положения Бире или от грубости Маара по отношению ко мне? Проклятье.

Я остановилась, когда поняла, что забрела в другую часть замка. Сквозняк окутывал, и дрожь прошибала насквозь. Я сделала несколько глубоких вдохов, но стало ничуть не лучше – на смену дикому смятению пришла злость на то, что я ушла так легко, на то, что позволила Маару прогнать себя. Хотелось наружу, прямо на мороз, чтобы хоть немного остудить пыл. Повернув, я вышла на полукруглый обнесённый колоннами балкон. Отсюда были видны только массивные снежные лесистые дали, тонущие в ночи, непроглядной, стылой, как глаза Ремарта. Я сжалась от пронизывающего холода, мороз обдирал лицо и плечи, не позволял долго задерживаться здесь, но я упрямо стояла, чтобы хоть немного прийти в себя.

Почему я это сделала? Почему ушла? Почему меня задела его грубость? Я ничего не понимала. Не понимала, что творится у меня внутри, но мне покоя не было, и холод вовсе не привёл меня в чувства, а наоборот, только распалял. Я повернулась, смотря в освещённый огнями коридор, откуда вышла. Слова Аред разносились в голове, её хищные взгляды, брошенные в сторону исгара, полосовали сердце. Нужно быть совсем слепой, чтобы не распознать определённых намёков правительницы. Я сглотнула горько, морщась от того, как больно кольнуло беспокойство, и что-то ещё, обжигающе-невыносимое, заставило меня тут же развернуться и пойти обратно. Я твёрдо следовала обратно в зал, машинально передвигая ногами в направлении двустворчатых дверей. Я остановилась, замешкавшись – не совершаю ли ошибку? Глянула на стоящих истуканами стражей, собравшись духом, тихо открыла створку, вбирая в себя больше воздуха, и застыла, выхватив взглядом откинувшегося на кресле Ремарта и Аред между его бёдер, покорную и чувственную, страстно ласкающую исгара. Я словно ослепла на миг и пошатнулась, потеряв опору под ногами, по мне словно разряд тока пронёсся, выбив напрочь все чувства. Я, моргнув растерянно, отшатнулась и бросилась прочь, страшась быть замеченной Мааром, пустилась в позорное унизительное бегство. И зачем я это сделала? Зачем вернулась? Я не видела перед собой дороги и остановилась тогда, когда захлопнула дверь своих покоев. Служанка взметнулась испуганно, увидев моё побелевшее лицо.