Чтение онлайн

– Пока никаких. Они сгинули. Излом стерегут, но пёс не появляется.

И не появится. С Излома ещё никто не возвращался, и в некоторой степени Ирмус был спокоен из-за того, что исгар пересёк его.

– Но есть другие известия, – Валок поднял кубок, рассматривая гравировку, что поблёскивала в утренних лучах. – Наши следопыты разузнали кое-что полезное. Госпожа Улрике рассказала, что у этой девушки Истаны Хассон весьма скверный и вольный характер, – негромко произнёс и, покрутив в руках кубок, отпил.

Ирмус рассматривал советника внимательно, не понимая, что в этих слухах полезного. Валок был одним из тех, к кому прислушивался даже его отец, важная тень за спиной властителя. Советы Валока Ирмус ценил, отмечая его ум. И был готов слушать его дальше.

– И ещё… – продолжил советник, – …Груив ван Фоглат рассказал любопытную историю, приподняв занавес прошлого…

– Не тяни, Валок, – напрягся Ирмус, но не показал своего нетерпения.

Валок поправил манжету на рукаве, сел в кресло.

– Именно эта ассару, Истана Хассон убила Дарлана старшего, брата Маара.

Ирмус сузил глаза, подробно вспоминая эту историю. Дарлан славился как отличный предводитель лойонов и бесстрашный страж, был на хорошем счету у королевской гильдии. Ирмус задумчиво погладил гладко выбритый подбородок, вернул взгляд на советника.

– Раз это так, почему Ремарт не убил её? Не воздал по заслугам.

Валок хмыкнул.

– И я о том же, ваше величество. Но ведь всем известны способности ассару, не даром их клеймили печатями послушания. Видимо она применила свою силу к этому псу, раз он таскал её повсюду с собой. Она хитра, знала, кого приручить. Выбрала для себя неплохую защиту.

– Хочешь сказать, что она управляет им?

Валок отпил ещё вина, он заметно взволновался.

– Не думаю, что прямо управляет, но особое влияние имеет над исгаром, раз тот даже выкрал её из замка и пошёл против вас, – улыбнулся советник. Его лощённое лицо просияло. – Я думаю, что ассару нужно вернуть.

– Что? – Ирмус пронизал его колючим удивлённым взглядом.

– Мы можем предложить ей более выгодные условия, представить её совету и двору как вполне состоявшуюся госпожу, вызвать у неё доверие. Тем более, Хассон в положении, ей удобнее будет в безопасном месте под крылом короля, нежели скитаться в горах. Ребёнка, которого она родит, можно вырастить так, что он будет предан, его величеству.

Ирмус глянул потемневшим взором на Валока, заходясь гневом.

– Что за игру ты затеял? Уж не желаешь ли её себе присвоить? Дать ассару своё имя и свою милость? Хотя ладно, оставим, побуждения твои мне понятны, только как ты предлагаешь вернуть её обратно от Излома? Уж не собираешься ли сам пересечь чёртову впадину?

Валок поморщился, на лбу его даже проступил пот от волнения, советник подался чуть вперёд, отставляя кубок.

– Я забочусь в первую очередь о безопасности короля, – приосанился, посерьёзнев. – С помощью ассару можно поднять ваш статус, влияние в глазах вашего народа и соседних империй. Нужен тот, кто достанет ассару из рук самого Бархана, и сделает это… – Валок понизил голос, – …Рагул.

Король фыркнул.

– Хочешь, чтобы я выпустил этого преступника, дал ему свободу? Ты в своём уме, Валок, или эта ассару успела и тебя заморочить?! Вместо того, чтобы думать о защите, о том, где взять новых стражей и как защитить гарнизоны, ты грезишь об этой девке?! – зарычал Ирмус, впадая в ярость.

– Я не…

Валока оборвал топот, лязг оружия и шум за дверями.

Ирмус поднялся, советник развернулся, всполошившись, двери распахнулись, и внутрь вбежал стражник.

– Ваше величество, чудовища! Нойраны прорвались, там, с другой стороны гор, они движутся к стенам города! Глава 14

Напряжение нарастало, как снежный ком, раздавливая Маара под гнётом тяжёлых дум. Хотелось повернуть обратно, вернуться в замок и заглянуть ассару в глаза ещё раз, убедится в своей догадке, убедится, что она не лжёт ему, что не виновата в том, что Маар испытывает к ней. Но что он к ней испытывал? Необоримую тягу, разъедающую кислотой тоску, боль, разрывающую его на части, делающую его уязвимым, слабым и сильным одновременно? И, самое важно, убедиться в том, что все его чувства и желания настоящие. Маар хотел знать, что Истана пробралась к его сердцу без помощи магии, заставила его гореть, тлеть в пекле ада, грезить о ней, думать, жаждать, мучиться в ожидании ночи с ней. Маар без конца прокручивал в голове вчерашний вечер. Перед глазами Истана. Равнодушная, холодная, жестокая. Что она испытывает к нему? Вовсе не то же, что он к ней. В её ледяных глазах читалось безразличие, а в прямой линии губ – твёрдость и упрямство. Она принимает его за зверя, за убийцу, за жестокого демона. Маар и в самом деле был таким, даже хуже. Намного хуже. Рядом с ней он не человек, он теряет своё обличие, выпуская мрак наружу. Маар ощутил это сейчас остро, пронзительно, так что тьма начала разливаться в груди, перед глазами расплываясь уродливым чёрным пятном, охватывая всю его суть. Да, он демон, он приспешник Бархана и не может быть кем-то другим, он рождён убивать, уничтожать, сеять страх.

Думать, что она опутала его своими чарами, подозревать, что она подстроила нападение нойранов, наслав чудовищ на их отряд, было невыносимо. Мысли рвали плоть в клочья так, что Маар ощущал боль. Что если это всё чётко выстроенный план мести ассару от самого начала, как только Ремарт нашёл её в Сожи, и до сего мига, когда он прямо сейчас несётся в жадную пасть самой смерти? И он, и даже король марионетки в её руках, которыми она так умело, так легко управляет?!

Великий Бархан, как бы Маар хотел знать правду! Но она же понесла от него! Разве это могло входить в её замысел – породить то, что она всей сутью ненавидит, презирает? Маар чувствовал, что это его часть, его плоть, кровь от крови – в этом не было сомнений, он не мог ошибиться. Или она так заморочила ему голову, одурманила своим запахом? Ведь Маар помнил, как она смотрела на Доната. Что, если… Внутри всё замерло, мрак окончательно залил его непроглядным маревом, Маар перестал ощущать, воспринимать окружение, гнал во весь опор жеребца, что хрипел под ним в безумном страхе, чуя опасность и смерть. Шед отстал и, кажется, окликнул Ремарта несколько раз, прежде чем тот его услышал.

– Проклятье! – Маар тряхнул головой, задушив бурю внутри себя, вынуждая тёмную силу успокоиться.

Он не должен выходить за грани. Не должен!

Маар тяжело дышал, зрение прояснялось. Он остановил скакуна. Животное заходилось хрипом, бока вздувались. Страж задрал голову, смотря в набитое плотными облаками небо. Буря надвигалась с севера, холодная, могучая, скоро она обрушится на Инотиарт, от которого стражи отъехали достаточно далеко, узнав у местного торговца, в какой стороне образовался прорыв. Но Маар ощущал, где его точное расположение. Вся его тёмная суть тянула туда с неизбежной силой. Исгар чуял, где сейчас смерть, и стремился туда всем естеством, не зная утомления и боли человеческого тела, уязвимой оболочки, демон рвался на свободу, терзая Маара, не давая передышки. Ассару… из-за неё всё… Как бы Маар хотел верить в эту незримую крепкую связь с Истаной, настоящую, подлинную, но он впервые запутался, не зная, где правда, а где ложь, где настоящее, а где подделка. Маар вдруг вспомнил её слова:

«Позади у меня нет ничего, а что будет впереди, мне неизвестно. Всё, что я имею, я имею сейчас».

Слова, брошенные там, у Излома, что они значили? Что она хотела этим показать? Или заклеймить, его ещё крепче приковать к себе?

Внутри бурлило и кипело всё: гнев, сомнение, неудовлетворение, злость, ревность, боль. А ей, ей сейчас всё равно. Ассару радуется тому, что Маар ушёл. Там, в хижине у Излома, он поверил её глазам, в которых было что-то большее, чем просто жажда, желание, поверил губам, жарко ласкающим его, доставляющим глубокое удовольствие, поверил её телу, так страстно отдающемуся ему. Что она сделала с ним? Какое заклинание вырезала на его коже, выжгла на сердце? Какие слова проклятия вплела, заморочила ему голову, что хочется верить в её невинность и искренность? Жаждать это. Верить отчаянно, до горечи во рту. Тхара предупреждала, что ассару уничтожит его. Проклятая ведьма оказалась права. Маар не смог убить ассару, и теперь не позволит пролиться хоть капле её крови.

Когда спала пелена, Маар устремил взгляд на приближающегося в снежном облаке Шеда. Сжал поводья крепче. Нужно убраться подальше от Истаны, чтобы не причинить ей вреда, от которого ему самому будет мучительно больно. Прочь от этого безумства, от этой выходящей из-под контроля тяги, выжигающей его кровь, оглушающей разум. Потому что Маар ещё никогда не был так близок к безумию, как сейчас. Он будто попал под гигантские дробящие жернова, и его вот-вот разотрёт в пыль. Поэтому лучшее оружие против себя – это война, битва кровавая, жестокая.