Чтение онлайн

— Ничего противоестественного в этом нет. Человек должен стремиться к тому, чтобы властвовать над себе подобными! — почти выкрикнула Марта.

— Хайль Гитлер! — рассмеялся Шон и добавил:

— Говорят, фюрера заводили его выступления, и у него даже наступал оргазм во время бурных оваций. Надеюсь, с тобой такого не произойдет?

— Он всего лишь ничтожный сморчок по сравнению со мной, и очень скоро ты в этом убедишься!

— Жаль, что я не знаю никакой немецкой песни, прославляющей Третий Рейх, а то бы я сейчас застегнул верхнюю пуговицу на воротнике рубашки и спел ее со слезами на глазах, вытянув вперед правую руку! — рассмеялся Шон.

Марта закипела от злости.

— Неужели ты еще не понял, что он действительно любит меня, раз наделил такой властью. А вот любит ли тебя твой Бог? Что дал Он тебе, кроме осознания того, что в этой жизни ты должен искупить мифическую вину своей прошлой жизни? И даже если ты неукоснительно выполнишь все возложенное на тебя, Он посадит тебя где-нибудь с краю на полянке, под кустиком, чтобы ты не мозолил глаза Аврааму и святым пророкам.

Майлз почувствовал, что Марта пытается вывести его из равновесия своим откровенным цинизмом, и перед тем, как прервать звонок, сказал:

— Я согласен и с краю на полянке, и даже под кустиком, лишь бы не там, где в итоге окажешься ты. Когда Антихристу исполнится семь лет, ты для дьявола станешь живым упреком человеческой сущности его сына. Дух Сатаны будет обитать в этом мальчике, ибо не может ни клон, ни рожденный от клона иметь свою душу. Дьявол захочет, чтобы его сыну поклонялись как ангелу, а не как человеку. Он непременно избавится от тебя, как и раньше уже избавлялся от своих любовниц.

Шон повесил трубку. Он знал, что Палардо максимум через полчаса уже даст прослушать понтифику этот разговор.

Как такое возможно? Неужели дьявол обладает такой силой, чтобы так кардинально изменить сознание хорошего человека, какой он помнил Марту. Она ведь превратилась в настоящего хищника, рыщущего в поисках очередной жертвы.

Приготовив эспрессо, он вышел на балкон. Сонные туристы, укрывшись под пестрыми китайскими зонтиками, бесцельно бродили по площади перед собором Святого Петра, фотографируясь на фоне величественного фасада. Полицейские в дождевиках скользили по ним ленивым взглядом, прекрасно осознавая, что ни один уважающий себя террорист-смертник не станет себя взрывать в пасмурный осенний день, когда людей вокруг было втрое меньше обычного. Даже зазывалы в небольшие частные пансионы, чьи лица Шон уже успел запомнить за два месяца, сегодня сложили свои плакаты под навесом кафе и теперь коротали время, согреваясь горячим кофе и сигаретами.

Чувство досады, оставшееся после беседы с Мартой, явно не способствовало творческому процессу. Майлз понимал, что сосредоточиться на книге у него сегодня не получится, пока не сотрется ее навязчивый голос, который вновь и вновь прокручивался в голове. Оставив дверь на балкон открытой, он прилег на софу. Не прошло и двадцати минут, как вновь раздался телефонный звонок. Не вставая с кровати, он поднес к уху трубку параллельного аппарата и на этот раз услышал голос отца Винетти:

— Я бы не стал вас беспокоить, но понтифик попросил меня. Он сказал, что вряд ли вы отдыхаете, поскольку Марта вас уже успела разбудить.

— Лучше бы я действительно спал, тогда бы я не выслушивал ее байки.

— Мне рассказал Его Святейшество в двух словах о ереси, которой она вас искушала.

— Да, вошла в роль великомученицы, но все это — пустая болтовня с целью обвести нас с вами и Папу вокруг пальца.

— Не так уж это и просто, иначе он бы не был Папой, — рассмеялся Винетти и добавил:

— В пять часов дня мы с понтификом совершаем ежедневную прогулку по саду. Он приглашает вас присоединиться к нам для обсуждения накопившихся вопросов. Не забывайте, что вы теперь его официальный советник, поэтому постарайтесь все-таки поспать пару часов, чтобы выглядеть не таким утомленным.

— Разве это так важно?

— Иначе он введет комендантский час, и после полуночи нас будут выкуривать из архива, как чертей ладаном, — пошутил падре и положил трубку.

Личная охрана Папы успела запомнить доктора Майлза в лицо и не препятствовала его свободному передвижению по резиденции. Однако Палардо все же решил лично сопроводить его, поскольку не раз наблюдал из комнаты видеонаблюдения, не в силах сдержать улыбку, за тем, как рассеянный ученый из Канады путался с поворотами, пытаясь найти выход из лабиринта коридоров Ватикана.

— Прошу вас, доктор Майлз, понтифик с отцом Винетти прогуливаются в другом конце сада, — пропустив его во внутренний двор, равный по размеру футбольному полю, сказал Антонио.

Даже в середине ноября вечнозеленые экзотические деревья выглядели цветущими. Аккуратно подстриженные пару месяцев назад высокие кусты самшита, растущие по бокам аллей, пустили молодые побеги, и теперь самые сильные из них выбивались из общего ряда. Шон решил не углубляться внутрь, а пройти по периметру вдоль арок, поддерживающих галерею второго этажа. Местные воробьи, распушив перья, заснули на ветке под лиловыми листьями декоративных деревьев, укрывшись от мелкого дождя, моросящего из «небесного пульверизатора». Белая кошка понтифика, низко прижавшись к земле, подкрадывалась к ним, как львица к буйволам в африканской саванне.

— Мы здесь, — выкрикнул отец Винетти из глубины сада, услышав звук его приближающихся шагов.

Шон свернул на боковую дорожку, выложенную тротуарной плиткой кирпичного цвета, и направился к высоким кипарисам, откуда шел голос падре. Викарий Иисуса Христа на Земле и хранитель архива о чем-то беседовали с новым камерарием — кардиналом Эммануэле Костанцо. Когда Майлз приблизился к ним на расстояние десяти метров, кардинал вежливо кивнул святым отцам и направился в его сторону. В то время как другие консервативно настроенные служители Ватикана относились к молодому ученому из Нового Света с опаской и явным оттенком недоверия, как придворные последнего русского царя к харизматичному Распутину, камерарий явно испытывал к нему симпатию. Он первым протянул руку, излучая искреннее уважение.

— Рад видеть вас, доктор Майлз. Как продвигается работа над новой книгой?

— Довольно медленно, но по-другому у меня не получается. Эзотерическая литература, в особенности если в ней идет речь о божественных тайнах, не может быстро вылетать из-под пера.

— Полностью согласен с вами. И какие же тайны вы хотите осветить в этот раз?

— Мистику Меркавы, — спокойно сказал Шон, как будто речь шла о рецепте протертого грибного супа.

Глаза кардинала округлились, а выражение его лица мгновенно стало серьезным.

— Но вы же знаете, что эта тема до сих пор считается запретной даже среди прогрессивных раввинов. Ведь еще ни один человек, пытавшийся сделать это до вас, больше года не прожил, написав первую строчку.

— Будем надеяться, что меня сия чаша минует.

— Очень даже может быть. Именно вас, в виде исключения, может, и минует, — задумавшись о чем-то своем, печально отвел взгляд в сторону кардинал.

— Что-то случилось?

— Мое положение в Ватикане обязывает меня хранить молчание. Но, я полагаю, что понтифик сам вам все расскажет. И все же, мой друг, я бы вам посоветовал быть осторожнее с этой темой, а главное — поменьше прилагательных, характеризующих Творца, и ссылок на неканонические тексты. Хотя если уж не вам, то кому вообще под силу написать такую книгу, — сказал кардинал Костанцо голосом, в котором Шон почувствовал горечь утраты близкого человека.