Чтение онлайн

У оленеводов, занимающихся традиционными видами хозяйствования на Крайнем Севере России, праздники – вещь редкая. Сами понимаете, что в трудных погодных и бытовых условиях, в которых существует коренное население, не попразднуешь. Однако это их выбор жить так, а не иначе: тёплых квартир в Надыме, Ямало-Ненецком автономном округе и других субъектах РФ хватило бы на всех. Но не желают уходить из тундры сами тундровики. Они считают себя обязанными поддерживать традиции, жить, как их отцы жили. Мэр муниципального образования «Город Надым и Надымский район» Владимир Ковальчук на пресс-конференции, которую он провёл для журналистов и гостей, отметил: «Именно они нас убедили в том, что так им лучше. И мы пошли им навстречу». Хотя для бюджета города и округа – это обходится дорого. Например, если в чуме глубоко в тундре рожает женщина, то для того, чтобы её доставить в больницу, приходится высылать вертолёт, и т. д. Много хлопот, но они оправданны. Ну, поселили бы в город кочевые народы. Жить они по-другому не привыкли. Я уверен, случилось бы много несчастий, трагедий. Не буду расшифровывать каких, и так понятно… Потом тундровики ассимилировались бы, исчезли как отдельный народ. Поэтому то, что происходит в Ямало-Ненецком автономном округе, мудро, верно и честно. Особый вклад внёс в дело сохранения и поддержки оленеводов мэр Надыма и Надымского района Владимир Ковальчук. Приведу мнение председателя комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов Геннадия Олейника. Уж он-то компетентней меня в этом вопросе, поэтому ему видней. 12 марта 2005 года в Надыме проходило выездное заседание Совета Федерации по вопросу «О необходимости государственной поддеряски экономики традиционного хозяйствования коренных малочисленных народов Севера».Участники заседания на примере Надыма познакомились с тем, как эта поддержка осуществляется на местах. Тогда Геннадий Олейник в заключительном слове сказал следующее: «…хочу выразить своё неподдельное восхищение, гордость за то, что есть такие мэры, такие северяне, которые в нечеловеческих условиях, с самого начала, если вспомним конец 60-х, сумели преодолеть трудности и создали такой прекрасный город, край, если хотите». И даже: «Именно благодаря успешной деятельности Владимира Ковальчука обеспечено гармоничное сосуществование на одной территории различных культур, что привело к их взаимному обогащению и развитию взаимопонимания и дружбы между разными народами».

Как я уже говорил, за постоянными заботами об оленях, семье в жёстких условиях суровой северной природы нет времени на беззаботный отдых и веселье. Но один день в году в марте за чередой зимних будней превращается в настоящий праздник, к нему готовятся заранее, называется он – День оленеводов.

Не одну сотню километров преодолевают оленеводы для того, чтобы стать участником соревнований, которые традиционно проходят в Надыме. Дни оленевода отмечают во всех оленеводческих хозяйствах Ямала, но в Надыме праздник этот давно вышел за рамки местного. А начиналось всё в 1997 году, когда именно здесь состоялся Учредительный конгресс оленеводческих народов мира, собравший на надымской земле представителей Норвегии, Швеции, Финляндии, Канады, Монголии, Китая, Дании, США, Гренландии. Праздник потрясает красками, красотой, силой. Основное действо происходит у озера Янтарное. Именно тут оленеводы соревнуются в умение кидать тынзяном (лассо), бороться, ездить на оленях…

Они состоят из семи национальных видов спорта. Владение тынзяном. На соревнованиях стационарно устанавливается вертикально четырёхметровый шест – хорей (для управления оленьей упряжкой), который нужно заарканить тынзяном. За пять минут – максимальное количество результативных бросков. Перетягивание палки. В перетягивании палки два соперника сидя упираются ногами в разделяющую их доску и пытаются перетянуть палку на себя. Своеобразный армреслинг. Следующий вид – борьба. Здесь всё понятно. Сходятся два оленевода и пытаются друг друга опрокинуть. Прыжки через нарты. Самый сложный вид соревнований. На площадке устанавливаются стилизованные под нарты спортивные сооружения. Промежутки между деревянными перекладинами небольшие, в них надо точно угодить, чтобы тут же взлететь для нового прыжка. Непревзойдённый пока рекорд – 1000 прыжков.

Тройной национальный прыжок – мало отличается от ненационального. Лыжная эстафета. Порой оленеводу приходится на лыжах преодолевать огромные расстояния. Эти лыжи своеобразны. Они топором вытёсываются из лесины, обычно из ёлки или сосны, потом отрабатываются рубанком. На изготовление хороший мастер затрачивает два-три дня. Хотя вид у них невзрачный, они широкие и короткие. Гонки на оленьих упряжках. Самый зрелищный вид. Зрители всегда ждут его очереди с нетерпением. А происходит всё так: оленеводы, одетые в национальную одежду, на нартах, запряжённых оленями, развивают скорости, потрясающие воображение неподготовленного человека. Ну, не думал я, что молено так быстро ехать на оленях – скорость даже заметна со стороны. По «трассе» следования стоят толпы болельщиков, которые криками подбадривают спортсменов. Никто из призёров не остался без подарков, все они получили ценные призы: снегоходы «Буран», электрогенераторы «Хонда», лодочные моторы, ковры, денежные премии. Главным призом стал кубок губернатора Ямала.

Ярким, красивым, запоминающимся событием праздника оленеводов стал смотр-конкурс национальной одежды – в основном женской. Наряд включает ягушку, пояс, шапку-капор и кисы. В одежде ненки-тундровички преобладают рисунки оленьих рогов, клювов птиц. Праздничное одеяние шьётся из белого или пятнистого оленя, на нём больше украшений. Чтобы собрать такую ягушку, нужно несколько лет. В первый год забивают двух-трёх оленей, на следующее лето женщина делает орнамент, и только на третий год может сшить себе нарядную одежду. Повседневная же одежда скромна и практична. Мужской костюм состоит из малицы, сорочки, пояса и кисов. По орнаментам одежды, кстати, ненцы могут «прочитать», из какого рода, из какой местности человек.

Надым славится не только праздником оленеводов и газовой отраслью. Надымчане высокообразованные, высококультурные люди. Мне как драматургу было приятно пообщаться с местными театралами. Думалось: «Какой такой ещё театр может быть так далеко от столицы?» Но моему московскому снобизму щёлкнули по носу: оказывается, может быть и самый что ни на есть настоящий. У этого театра существует филиал: основной – специализируется на комедиях и мюзиклах, филиал на современных молодёжных пьесах – так называемой современной драматургии. Например, недавно поставили пьесу Василия Сигарева «Божьи коровки возвращаются на землю». Театр Надыма – кузница кадров для Москвы и Питера. Например, играющий в сериалах главные роли актёр театра Ленсовета Сергей Перегудов из надымчан, и «университеты» проходил в Народном театре «Волшебная маска» города Надыма. А что касается местных звёзд – это художественный руководитель Н. Шеленева, художественный руководитель филиала Н. Клачкова, С. Нечаева, С. Ларин, С. Бридов, Н. Лютая. На спектакли с их участием поклонники валят буквально толпами. Всех надымских актёров я видел, всех оценил. Талантливые. Поэтому не мешкая предложил к постановке свою пьесу. Естественно, на безвозмездной основе. Мне очень интересно, как будет выглядеть, например, моя драма «Носитель» о ВИЧ-больном на сцене Надымского театра, и как её воспримет местный зритель.

Впечатлений, полученных на Севере, думаю, мне хватит на целый год. Север – это дикая красота и грация, Север – это поэзия, посвященная первобытности. Я восхищаюсь северянами!

Борис Акунин – один из тех, кто смог сделаться из мухи слоном, из переводчика модным писателем. А виноваты в этом псевдокритики, которые пишут положительные рецензии за деньги издательств, они формируют настроения читающей публики, особенно той безмозглой её части, которая желает говорить при случае о своём тонком вкусе и о том, что читает правильные книги. Как правило, это женщины, окончившие гуманитарный вуз, чуть эмансипированные, которые играют в высшее общество, творческая провинциальная молодёжь, домохозяйки с институтским образованием… Одни из корыстных целей стали размахивать Акуниным, как флагом: – Наконец-то… – говорили они, – …явился писатель! – другие согласно кивали и читали, не замечая исторической безграмотности и небрежности автора к фактам, деталям, а также они не замечали презрения к себе – читателям. Кто-то оправдывал неряшливость Б.А. тем, что его тексты – это обдуманная игра, кто-то откровенно не видел погрешностей по причине своей низкой эрудированности.

Так Акунин стал единственным правильным, модным беллетристом.

И я тоже пытался читать первый, второй роман Б. А. – на меня дохнула пустота, она зияет со страниц его детективов. Буквы, слова, фразы, предложения – ни о чём. Возможно, я испорчен хорошей литературой, возможно, просто привык к полезному чтению. Понял сразу – читать этого автора у меня нет ни времени, ни желания.

Однако одолеть его труды полностью пришлось позже, когда стал работать книжным обозревателем в одном глянцевом высокооплачиваемом журнале. И тут я столкнулся с тем, что хочешь не хочешь, а писать о Б. А. нужно если не с восхищением, то уж хотя бы нейтрально, потому что так требовала редакторша, потому что за это издательства платили журналу деньги и, соответственно, часть их шла мне на зарплату. Я писал обычно нейтрально (каюсь) – и об Акунине, и о Лукьяненко, и о Головачёве, и о Донцовой… Положение вынуждало следить за всеми новинками коммерческой литературы, – и я до сих пор не могу понять, чем особенно отличается Акунин от Донцовой. Да, пограмотней в стиле и вообще пограмотней. На этом весомые различия заканчиваются. Донцова пишет о семейном счастье, где есть озорные племянники, большой дом, собаки, автомобили, достаток. Её героиня асексуальна и разбавляет своё благополучие адреналином расследований, проще говоря, от сытой скуки лезет не в свои дела и получает от этого удовольствие. Корни персонажей Донцовой произрастают в текстах Агаты Кристи, как и корни персонажей Акунина. Акунин пишет о XIX веке, об имперской России не потому, что считает своим долгом расставить точки над «ё» в прошлом нашей Родины, а просто эта тема была до него целиной невозделанной.

В нашей стране принято читать исторические романы. Особенно склонны потреблять такую литературу мужчины после сорока с брюшком и высшим, уже забытым за давностью лет, прошедших с момента окончания вуза, образованием, должности этих мужчин предполагают много свободного времени, которое они посвящают чтению. Детективы же – это чтение больше для женщин. Особенно в том виде, в каком они существуют на данный момент в России. Акунин соединил исторический роман и детектив в одном флаконе. Причём он даже не старается придумать оригинальный сюжет или достоверно отразить историческое прошлое России. Собственно говоря, тот же донцовский ширпотреб, только чуть качественней – швы не такие кривые, и молнии не отпарываются, но сделано с той же экономией рабочего времени и творческой силы. Акунин берёт сюжет, например, у Кристи, переносит его на нашу почву в XIX век, и, основываясь на своих туманных впечатлениях о той эпохе, пишет очередной роман. Потом заявляет, что его тексты это игра с читателем – поймёт или нет, что тут, тут и тут фактическая ошибка. И зачем Б.А. играть в такие игры? Потому что так проще и быстрее писать. Одно дело изучить эпоху до самого малозначительного пустяка и не ошибаться, а другое дело списать всё на игру. Мол, я умный и всё знаю, а ошибки делаю для того, чтобы узнать, глупые вы или нет. На одном форуме в интернете прочитал комментарий – человек восхищается талантом Акунина и утверждает, что стал интересоваться историей Отечества только благодаря его книгам (!!!). Наверно, таких легковерных читателей немного, я надеюсь, но это не умаляет вреда, который несут псевдоисторические романы Акунина – они деформируют представление о прошлом. Боже того, Акунин не только небрежен с фактами. Он в некоторых случаях намеренно опошляет прошлое нашей страны. После прочтения его книг начинаешь стесняться того, что ты русский.

Многие патриотически настроенные писатели считают, что Б. А. выполняет чей-то заказ. Что писатель едва ли не член масонской ложи, который намеренно подрывает авторитет Родины у граждан. На самом деле он делает всё, что делает, исключительно по коммерческо-ремесленным соображениям. Потому что у него такая техника выполнения работы – а удачливого коммерческого писателя она должна вести коротким путём к интересному тексту. Понимаете, о чём я?.. Акунин занят зарабатыванием денег, и ни о чём другом он просто не думает. Если нужно было бы воспевать Россию, СССР, царя, генсека, президента, он бы воспевал, но сейчас выгодней писать именно так… Есть такое слово «конъюнктура» и талант предвосхищать все её изменения. Этот дар даёт возможность быть на шаг впереди: хозяин только подумал, слуга уже сделал. Есть очаровательный пример многочисленных сталинских-ленинских лауреатов… Однако служить можно кому угодно. Например, широкому кругу читателей. Помните, на книгах раньше писали, и иногда сейчас пишут: «Для широкого круга читателей»?.. Борис Акунин всего лишь предвосхищает вкусы этого круга. И не нужно его демонизировать. Он подыскивает темы и так предъявляет свою позицию в том или ином вопросе, чтобы у доли людей вызвать раздражение, у другой доли, самой многочисленной и глупой, – восхищение. Беллетрист, который хочет, чтобы его книги расходились огромным тиражом, не должен быть оригинальным, напротив, ему необходимо прислушиваться к потенциальным читателям и подавать их же мысли, чуть изменив форму. Тогда он будет понятен. Массовый читатель глупым быть не хочет: не поймёт, покрутит пальцем у виска, положит книгу в шкаф, а об авторе навсегда забудет. Круг читателей Акунина, Донцовой, Дашковой, Устиновой и Марининой в целом разный, но фрагментами пересекается. И Акунин в сознании общества стоит намного выше. Ведь огромное количество современных читателей искренне считают Б. А. классиком современной литературы, которому нет равных. Донцовой, Марининой, Дашковой, Улицкой такого титула никто не давал, а они работать на читателя умеют тоже. Но Акунин ко всему имитирует интеллектуальность, подавая всем известные, модные в среде интеллигенции идеи в художественной форме. Б. А. именно нацелен на умеренно образованную интеллигенцию. Труды женщин-детективистов обращены к простым людям, особенно книги Дарьи Донцовой. Если сказать образно, среди её читателей большинство – это «кухарки». В широком смысле. Акунин работает на потребителей, которые в целом примитивней и дальше от жизни, чем поклонницы Донцовой: его почитатели – люди, не привыкшие думать глубоко, но с претензией на это, которые имеют багаж прочитанного-перемешанного: всё лежит в памяти, как на свалке, не поймёшь, что к чему, откуда. Гонора больше, чем знаний, прочитанного и забытого – чем ума. Акунин их писатель. Тем боже, сам он находится где-то на том же скорбном уровне. Я не утверждаю, что он бездарен. Напротив скажу, по-своему очень талантлив.