Чтение онлайн

Акунин использует элементарные литературные приёмы. Я бы их даже назвал литературно-пропагандистскими. По крайней мере, так это выглядит с первого взгляда. Например, Акунин сначала выводит, что данное положение вещей – благолепно, потом заставляет всё это читателя полюбить, а потом через развитие сюжета заставляет разочароваться, показывая, что всё, что мы полюбили, на самом деле очень, плохо, а не хорошо, – а автор, и персонажи, и читатели глубоко заблуждались. Пример. В первом из цикла «о сыщике Фандорине» романе «Азазель» Эраст Фандорин служит жандармом. Он патриотичен, любит государство, где живёт, последовательно борется против масонов, шпионов, террористов, врагов традиционного русского уклада. Ключевые слова Фандорина первого периода такие: «Если живём в государстве, надобно либо его беречь, либо уж уезжать – иначе получается паразитизм и лакейские пересуды». А когда ему возражают и говорят, что несправедливое государство молено разрушить и построить справедливое, он возражает: «К сожалению, государство – это не дом, а скорее дерево. Его не строят, оно растёт само, подчиняясь закону природы, и дело это долгое. Тут не каменщик, тут садовник нужен». В «Статском советнике» Фандорин разочаровывается в России, а с ним и все читатели. После долгой борьбы с террористами выясняется, что их поддерживают самые высокие лица в государстве, которые на волне борьбы с терроризмом хотят установить тоталитарную диктатуру. Фандорин уходит с государственной службы. После этого его отъезд за границу – вопрос времени. Дальше Акунин пишет о гомосексуалистах XIX века (роман «Коронация»). Читатель-обыватель такую Россию непременно начнёт презирать. В романе описаны гомосексуальные притоны под великокняжеским покровительством. Фандорин – обречён уехать за границу… Полное разочарование. В следующей книге Акунин идёт дальше. Для того чтобы удивить читателя, беллетрист просто изничтожает нашу российскую реальность и наше историческое прошлое. В 2000 году Николас Фэндорайн (правнук сыщика) возвращается на родину – «Алтын Толабас». От этого «необдуманного» поступка его отговаривает отец: «Никакой России не существует. Понимаешь, Никол, есть географическое пространство, на котором прежде находилась страна с таким названием, но всё её население вымерло. Теперь на развалинах Колизея живут остготы. Жгут там костры и пасут коз. У остготов свои обычаи и нравы, свой язык. Нам, Фандориным, это видеть незачем. Читай старые романы, слушай музыку, листай альбомы. Это и есть наша с тобой Россия». Всё. Как нации, в этом романе нас нет, а, судя по второй линии, и не было.

Во второй линии романа «Алтын Толабас» описывается приезд в Россию предка Фандориных, немецкого дворянина Корнелиуса фон Дорна. А было это в веке XVII. Обстоятельства въезда Николаса и Корнелиуса одинаковые. Та же безнадёга вокруг, и грабят их одинаковыми способами и т. д. И вообще Россия XVII века ужасное место: «В шахматы играете? – спросил Либенау. – Иногда. Не очень хорошо, но когда нужно скоротать зимний вечерок… – Запрещено, – отрезал полковник. – За эту богомерзкую забаву бьют кнутом… А табак нюхаете? – Нет, у меня от него слёзы – не остановишь. – А вы как-нибудь понюхайте прилюдно – просто из интереса, – предложил полковник. – Вам за это по закону нос отрежут, так-то! С собаками играть нельзя, на качелях качаться нельзя, смотреть на луну с начала ее первой четверти нельзя». А также нельзя слушать музыку на инструментах, нельзя проезжать через улицы, на которых стоят боярские дома, потому что ограбят. Похожий беспредел творится и в России XXI века. И Николасу Фандорину приходится принять варварские правила нашей страны: «Николас положил проводнику руку на плечо, сильно стиснул пальцы и произнёс нараспев: – Борзеешь, вша поднарная? У папы крысячишь? Ну, смотри, тебе жить, – Николас никогда не видел, чтобы человек моментально делался белым, как мел, однако же проводник действительно вдруг стал совсем белым, даже губы приобрели светло-серый оттенок. – Братан, братан… – зашлёпал он губами и попытался встать, но Фандорин стиснул пальцы ещё сильней. – Я ж не знал… В натуре не знал! Я думал, лох заморский. Братан! Тут вспомнилась ещё парочка уместных терминов из блокнота, которые Николас с успехом и употребил: – Сыскан тебе братан. – Щас, щас, – засуетился проводник и полез куда-то под матрас. – Всё целое, в лучшем виде… Отдал всё, похищенное из кейса: и документы, и портмоне, и ноутбук». То есть вот какие мы – страна варваров и уголовников.

Действительно, градация образов и мировоззрения главного героя вроде бы указывает на то, что Акунин задумал всё так с самого начала. В первой книге Фандорин настроен патриотично, потом он разочаровывается в России, а дальше больше, начинает ненавидеть всё русское. То есть вот в какой поганой стране мы живём! Здесь кто-то, при желании, может даже увидеть намёк на Россию современную, мол, в «Статском советнике», так он скрыто через коррупцию XIX века намекнул на современную коррупцию, и на то, что наша власть потакает террористам для того, чтобы держать народ в страхе и уверить в том, что необходима жёсткая власть. Кстати, вспомните, как раз незадолго до того, как роман «Статский советник» появился в книжных магазинах, говорить об этом было модно в среде той самой среднеобразованной, мнительной интеллигенции.

От избытка прочитанных романов и увиденных фильмов, спектаклей у этого слоя населения больное воображение. Это они шепчут друг другу: «Писатель Дёгтев умер не своей смертью, его отравили…» или «В Москве дома-то взрывали сотрудники ФСБ. Специально…» Расскажу занятный случай из жизни. Перед выборами президента в 2000 году один родственник из провинциального городка позвонил моему знакомому писателю (имя называть не буду) и на полном серьёзе спросил, что по какому-то из каналов показывают «Калигулу», как ему это нравится? Последовал недоуменный вопрос, родственник ответил: «Это же намёк на то, что Путин станет таким же! Это нас предупреждают, чтобы мы его не выбирали»! К чему это я? А к тому, что многие, с виду умные люди, неожиданно умудряются увидеть символ в том, где его нет и быть не может.

На самом деле, говорить о том, что Акунин осознанно пытается влиять на умы читателей, что беллетрист ведёт пропаганду, – нельзя. Так могут думать только те, кто не имеет представления о том, что такое серия романов, и о технике поддержания интереса к серии. Мы забываем, что Борис Акунин – это не писатель, это бренд, в рекламу которого издатели вложили деньги, и он, бренд, вопреки всему, обязан работать, а прибыль от него должна увеличиваться. При таких условиях человек, пишущий под брендом, лишь наёмный работник, и он должен придумывать, как и чем свои книги сделать боже продаваемыми, чем предыдущие. Иначе уволят. Как правило, автор, подобный Акунину, живёт от книги к книге. Он написал первый роман серии, точно зная, почему его будут читать, – потому что неожиданно хорошими становятся жандармы, а плохими – революционеры. После 70 лет, в течение которых мы читали-смотрели о революционерах-героях и маниакально-подлых, с клыками во рту и когтистыми лапами, алчущих человеческой крови нежитях-жандармах, – этот поворот, согласитесь, даже на уровне подсознания вызывает интерес. Они люди! О романе скажут: «Так Россию ещё никто не показывал». Художественную книгу для широкого круга читателей о хороших жандармах тогда ещё не создали, хотя читатель был к этому готов, то есть ниша была пуста!

Но вот деньги за книгу получены, истрачены, и уже нужно творить следующий роман. Что делать? Как заставить покупать новую продукцию, да так, чтобы ждали продолжения? Патриотизмом читателей уже не удивишь: а если показать полюбившегося героя разочарованным в том, за что он боролся и чем восхищался в первой книге? Эта простая, но золотая идея пришла Б.А. за письменным столом, когда он продумывал новый сюжет. Он написал «Статский советник». Книга разошлась огромным тиражом. Но над беллетристом-подёнщиком висит страшное проклятие. Писать следующий роман ещё сложнее – ну, разочаровался в России, ну, коррупция. Ну, даже неожиданно вдруг подумали читатели, что автор намекнул на современную коррупцию. А дальше как? Чем удивить? И тут Акунину приходит в голову действительно добавить современности – пусть героями будут гомосексуалисты. Естественно, я схему творческих озарений Б.А. упрощаю, но в целом хочу сказать главное: он пытался для своего постоянного читателя каждый следующий роман смастерить удивительней предыдущего, а это сложно. Необходимо найти короткий путь. Тем боже что сроки издательство ставит минимальные. А самый лёгкий ход изготовить роман скандальным и неожиданным – это топтать святыни, и с каждым шагом делать это всё злее, циничней – так, чтобы дыхание захватывало, чтобы слёзы душили! В конце концов Акунин добрался до Евангелия.

Я чётко, как вы видите, подчеркнул развитие творчества (в любом случае это творчество) Акунина – он шёл по святыням. Его задача показать ситуации, за которые он брался, в другом свете, нежели мы привыкли их видеть. И каждый раз необходимо что-то придумывать – изощрённей, чем было до этого. И в этом он добился большего результата, чем кто-то. Потому что в нём нет ни совести, ни веры, ничего святого, только желание следовать коммерческой необходимости. Но пока расскажу, как Акунин, сам того не желая, стал любимым писателем геев России… Если набрать в Яндексе: «Борис Акунин», – то первые двадцать ссылок будут на сайт «гей.ру». Там у Б.А. есть даже своя отдельная страница, где висят рецензии на «Коронацию», «Внеклассное чтение», в этом романе помощником сыщика, неким современным доктором Ватсоном, выступает влюблённый в него трансвестит. А ещё там опубликованы рецензии на книгу «Пелагея и красный петух»… Об этом романе я поговорю отдельно ниже… Люди с небанальной сексуальной ориентацией говорят об Акунине следующее: «Среди современных писателей Борис Акунин едва ли не единственный, кто пишет о гомосексуалах точно так, как он пишет о гетеросексуалах. Это очевидное достижение российской словесности» (с сайта гей.ру – не подписано). Или: «Рискуя навлечь на себя гнев публики, утверждаю: «Коронация» – не столько роман о гомосексуалах, сколько гомосексуальный роман, написанный с точки зрения и от лица латентного гомосексуала великокняжеского дворецкого Афанасия Степановича Зюкина. Своего рода дневник латентного гомосексуала» (название статьи «В голубом дыму Отечества». Владимир Кирсанов – с сайта гей.ру). Борис Акунин – главный гомоописатель России. В его романах есть геи XIX века и века XXI. А в последнем романе-трилогии о Пелагее он намекнул на бисексуальность Христа. Опять цитирую форум в интернете. Пишет молодая девушка: «После романа «Пелагея и красный петух» решила почитать Библию. Спасибо Акунину за то, что он заставляет нас образовываться!» Вот так.

Этого следовало ожидать. После того как Акунин растоптал достоинство российского государства, он принялся за религию. Так диктовал закон динамичного развития. Другим удивить читателя, привыкшего к его номерам, было бы очень сложно. Мысль о том, что гомосексуалисты достойны прощения или даже вообще невинны перед Богом, не новая, – это модная идея в среде нынешней, особенно столичной, интеллигенции. Акунин просто посмел придать ей такую форму. Сам по себе цикл о Пелагее был с первой книги оскорбителен для православного человека, монахиня все время нарушала завет, переодевалась в светскую одежду. Верующий в Христа не станет даже в шутку задирать подол монахине и писать о каком-то апокрифическом Евангелии, которое способно разрушить христианство. То, что написано об её поведении – как «монахини» – настолько кощунственно, что и обсуждать не хочется. Это оскорбляет каждого, кто хоть немного знаком со смыслом монашества, аскетизма, христианской духовной жизни, – и только людям, далёким от христианства, может показаться, что автор изобразил смышленую продвинутую монашку, которой море по колено – и бедные они, бедные, если их представление о монашестве хоть как-то будет ассоциироваться с этой востренькой легкомысленной девицей… Увы нам, это многие читают… Я прочитал много реплик по поводу романа «Пелагея и красный петух» на иностранных форумах. Люди удивляются, как это так – ни одна живая душа в России не заметила, что Акунин дошёл до крайнего кощунства??? Почему никто и не пытался призвать автора к ответу?.. Краткое содержание романа: по России бродит странный пророк Мануйла. Заинтригованная его проповедями монахиня Пелагея проводит собственное расследование. И устанавливает: Мануйла – это Иисус Христос. Оказывается, вместо Него распяли совсем другого (!). А Он, попав в волшебную пещеру, перенёсся в Россию XIX столетия. Христос из романа Акунина оспаривает многие устои современной церкви. Кроме того, автор намекает на возможную бисексуальность мессии (!!!). Вот цитата – это когда Мануйла попал в Новый Содом. С ним беседует транс Иродиада: «Что, Божий человек, обрушит на нас Господь огонь и серу за эти прегрешения? – насмешливо спросила транс, кивая в сторону Лабиринта, из которого доносились хохот и дикие вопли. – За это навряд ли, – пожал плечами «пророк». – Они ведь друг друга не насильничают. Пускай их, если им так радостней. Радость свята, это горе – зло. – Ай да пророк! – развеселилась Иродиада. – Может, ты тоже из наших?» В этом отрывке унижение христианства в целом доходит до крайней точки. Акунин делает вывод через Пелагею – за таким Богом она хочет идти следом, и она отправляется за Мануйлой туда, где на следующий день после казни ей предстоит «омыть Его тело слезами». В интернете многие называют роман «Пелагея и красный петух» Евангелием от Бориса Акунина. Другие пишут, что это кощунство написано демоном. Согласен, что похоже… Только этого демона породили мы своим воображением. Бориса Акунина патриоты нарекли масоном, либералы крупным писателем, верующие демонизировали его. Такие вещи смертному циничному человеку нравятся, появляется желание поддерживать людей в заблуждении. Это ведь сладко, когда тебя считают сверхъестественным… Так можно сделать из мопса волка-оборотня. Неразборчивый в средствах достижения цели, Акунин медленно и цинично растоптал Россию. А потом, войдя во вкус, дал пощёчину христианам. Любых направлений и конфессий. Возможно, по незнанию, точнее, просто из коммерческих соображений (и я на этом настаиваю!) он написал романы о Пелагее, – однако хотел он или нет, а пощёчину дал! Звонкую, хлёсткую. Подставят ли вторую щёку православные люди? Простят ли?.. За всех не скажу… Хотя это когда поймут. А пока имеющие глаза не видят…

Стартовал очередной конкурс на соискание литературной премии «Дебют». Премия уже вручалась шесть раз, поэтому пора подвести промежуточные итоги. Самым знаменательным открытием «Дебюта» стал драматург Василий Сигарев. Он теперь у нас писатель с мировым именем. Вторым в рейтинге известности, наверное, можно назвать Сергея Шаргунова. Политик, прозаик, журналист. Раскрученная телевидением фигура. Конечно, в последнее время его творчеству оценки дают разные. Некоторые критики по-прежнему хвалят, другие говорят: «Исписался, исполитиканился». Но будем считать, что это они из вредности. Просто молодой человек обладает разнообразными талантами, а литкритики люди завистливые. Всем известно, что критик – это неудавшийся писатель. Так. Есть двое. Кто ещё? Собственно говоря, почти все, кого сейчас называют в литературной прессе молодой писательской элитой, прошли через лонг и шорт-листы «Дебюта». Василина Орлова, Данила Давыдов, Юлия Идлис, Денис Осокин, Светлана Савинова, Анатолий Рясов, Анна Русс, Анна Логвинова, Андрей Нитченко…

Премия много раз проявляла полумистическую дальновидность. Ведь некоторых она по-настоящему открыла. То есть откопала в глубокой провинции, обласкала, обогрела, титуловала, да ещё и денег дала. Так произошло, например, с Анной Русс. Девочка жила в Казани, о премии ничего не знала. И вот кто-то её просветил и посоветовал отправить стишки в Москву. И вроде родители пальцем у виска крутили: «Тоже выискалась поэтесска!» Да и вообще, литератор – это профессия, что ли? Зачем всё это? Кому нужно? Ах, 2000 долларов премия? Да ты знаешь, сколько таких в Москве, как ты? Дадут своим, а собирают рукописи со всей страны для прикрытия. Они их, не читая, в корзину кидают, а если для интереса иногда и просматривают, и что хорошее находят, то под своим именем печатают, за деньги. А Аня уже отправила… И вот неожиданно попала в лонг, а потом в шорт-лист. Правда, с первого раза ей премию получить не удалось, только со второго. Теперь из неизвестной девочки Анна превратилась в божество студентов Литинститута. Молодой классик. И ходят слухи, что у бывшего ректора Есина была идея дать поэтессе из Казани свой семинар. Скорее всего, преподавателем Литинститута Анна рано или поздно станет. И я ей этого желаю… В запасе у меня много таких сказочных историй. Света Савина жила себе в Краснодаре, к литературе отношения никакого не имела. Решила написать пьесу. Её драматургия попала на конкурс «Дебют». Савина стала лауреатом, а пьесу «Скрипка и немножко нервно» поставили во МХАТе им. Чехова. Вообще для художественной литературы сейчас очень интересное время… В советские времена писатели сидели в «начинающих» до пятидесяти, а кто и до шестидесяти лет. В девяностые годы судьбы многих авторов не сложились из-за уникальной ситуации: им пришлось тягаться с маститыми авторами, ведь воротились писатели-диссиденты, которые стали добирать то, чего были лишены раньше. И хотя бы по психологическим причинам, составить им достойную конкуренцию из молодых мало кто смог. Многие уходили без боя. А зря… Хотя права осуждать их я не имею. И ни у кого его нет. Литература и без того вещь жестокая. «Нового автора никто не ждёт, он никому не нужен. А писателями становятся вопреки…» (Борис Васильев)… У поколения литераторов, которому сейчас 20–40 лет, положение лучше. Союзы писателей силы не имеют, многие представители старшего поколения уже творчеством не занимаются. Свежая кровь нужна и в элитарной, и в коммерческой литературе. Пробивайся, работай, издавайся.

Есть фонд «Поколение» и его детище литературная премия «Дебют». Есть фонд Сергея Филатова, который проводит ежегодные форумы молодых писателей. И те, и другие во многом нацелены на провинцию. Ездят туда сами, буквально вытаскивают молодые таланты за уши. В прошлом году Букеровскую премию получил один из таких – Денис Гуцко. Его из Ростова в 2001 году едва не насильно привезли на форум молодых писателей. Впихнули в литературу.

Очень много неосвоенных тем: не написано обобщение о Великой Отечественной войне, такое, как Лев Толстой сделал. Реальность поменялась кардинально, и настоящего Нового романа о современной России, провинции, Москве ещё не написано. «Дyxless» не в счёт. Это по всем критериям коммерческий текст. В нём есть кое-что: интересные впечатления, ощущения, но большого художника не наблюдается. Если честно, вообще художника не заметно, только пиар. Слово за нами. Осваивать эту реальность должны Новые писатели.