Чтение онлайн

Паспорт он спрятал. Мальчик выглядел одновременно растерянным и разгневанным.

– Если он нашел тело, значит, он украл алетиометр отца, – угрюмо пробурчал он. – Я хочу его назад!

– Про алетиометр я слышал. А еще про то, как твой отец обращался со своим деймоном. Ты об этом слышал? Думаю, это может передаваться по наследству.

Рука Бонневиля машинально дернулась к шее ястреба – не то погладить, не то удержать, – но птица нетерпеливо захлопала крыльями и отодвинулась. Поставив передние лапы на стол, Аста внимательно смотрела на нее.

– Как он с ним обращался? – почти прошептал Бонневиль. – Говори!

– Сначала ты скажешь, что я хочу знать. Розы. Оксфорд. Алетиометр. Девочка. Смерть патриарха – всё. После этого я расскажу о твоем отце.

Глаза у мальчика сверкали не хуже, чем у деймона. Он напряженно сидел на краю стула, положил руки на стол и пытался прожечь Малкольма взглядом. Тот невозмутимо выдержал эту бурю. Через несколько минут Бонневиль опустил глаза, откинулся на спинку и принялся грызть ноготь.

Малкольм спокойно ждал.

– С чего начать? – буркнул, наконец, Бонневиль.

– С алетиометра.

– Что ты хочешь знать?

– Как ты научился с ним работать?

– Когда я был маленький, мать рассказала, как отец получил его от каких-то монахов в Богемии… или где-то еще. Они хранили алетиометр веками, но, узнав, что отец виртуозно владеет этим инструментом, поняли, что он должен находиться у него. Я сразу же решил, что когда-нибудь он будет моим, и начал читать все, что мог, о символах и способах их толкования. Как только ко мне в руки попал тот прибор, что хранился в Магистериуме, оказалось, что я понимаю его без труда. Они стали мне доверять. Я работал с алетиометром быстрее, лучше и точнее всех на их памяти и вскоре стал главным толкователем. Я спрашивал у него, что случилось с отцом, как он умер, где его алетиометр сейчас и еще много чего. Ответы привели меня к девчонке. Алетиометр отца сейчас у этой суки. Они убили его, а она украла инструмент.

– Кто же его убил?

– Оксфордцы. Может, твой брат.

– Я уже сказал тебе: он утонул.

– Черта с два ты об этом знаешь, раз тебе тогда было всего десять.

– Расскажи об этом твоем новом методе.

– Я его сам изобрел.

– Как?

Разумеется, тщеславие не позволило юноше промолчать.

– Ты все равно не поймешь. Никому это не под силу, если у него нет классической подготовки. Так вот, против нее нужно взбунтоваться и найти что-то новое – как я. Сначала голова кружилась и тошнило. Я ничего не увидел, но все равно пытался. Снова и снова… Я не собирался позволить куску металла меня победить. Несмотря на тошноту, связи все равно выстраиваются быстрее. Мой новый метод стал знаменит! Другие толкователи тоже пробовали его, но слабо, неуверенно… он им не подчинялся. О нем заговорили по всей Европе! Но никто им так и не овладел, кроме меня.

– А девушка? Я думал, у нее получилось.

– Она лучше прочих, это я признаю. Но у нее не хватает силы. Нужны выносливость, воля, напор – у девчонок их нет.

– С чего ты взял, что алетиометр твоего отца у нее?

– Я просто знаю. Идиотский вопрос. Спросите еще, откуда я знаю, что вот эта скатерть белая! Думать тут совершенно не над чем.

– Ну, хорошо. Теперь отвечай, почему убили патриарха Пападакиса.

– Это было неизбежно. Стало неизбежно, когда Деламар поставил его во главе нового Верховного совета. Бедный старый дурень был обречен. Деламар все и устроил. Чтобы стать единственным главой Церкви, ему нужно было создать структуру, в которой нашлось бы место для такого главы. В Магистериуме ничего подобного не было уже много сотен лет. После того, как Деламар своими руками назначил такого главу, оставалось только прикончить его в обстоятельствах, способных вызвать массовую панику, а потом выйти перед всеми, принять решительные меры, успокоить людей и скромно предложить свои услуги. Будь уверен, он на этом посту пожизненно. Безграничные полномочия. Удивительная целеустремленность, не правда ли? Мне еще удавалось как-то находить с ним общий язык, но больше никому.

– Тогда почему ты в бегах?

– Какого черта! Я не в бегах! – рассердился Бонневиль. – У меня секретное задание от самого Деламара!

– Тебя ищут. И за тебя объявлена награда, ты в курсе?

– Сколько?

– Куда больше, чем ты стоишь. Рано или поздно тебя кто-нибудь выдаст. А теперь давай о розах. Что насчет того образца масла?

– Его проанализировали. Масло из этого конкретного места обладает свойствами, которые они еще пока не до конца поняли. Образец слишком мал, его недостаточно. Мне удалось раздобыть чуть-чуть – я знаю одну девушку в женевской лаборатории, и она в обмен на… Короче, я получил промокашку с несколькими каплями на ней и сразу же понял одну вещь: масло предотвращает тошноту при использовании нового метода. Но для этого нужна нормальная доза, а у меня была только капля.

– Давай дальше.

– Тебе известно, что такое Пыль?

– Конечно.

– При помощи масла ее можно видеть. И силовые линии. Или поля… Наверное, поля. Девушка из лаборатории сказала, это было поле. Видно не только химические элементы и разновидности света, но и взаимоотношения между людьми. Если, например, профессор А прикасался к образцу, этот образец как-то менялся, и его можно было сравнить с другими предметами, которых касался субъект. И если профессор Б тоже его трогал, на нем оставались признаки контакта с профессором Б. И даже если профессор Б просто думал об образце или о ходе эксперимента, это тоже было видно в поле.

– Как на это все реагировал Деламар?

– Он человек непростой, это нужно понимать. В нем как будто много личностей сразу – очень сложная структура. Кажется, что он сам себе противоречит, а потом раз – а он, оказывается, продумал все на несколько ходов вперед. Новый Верховный совет позволит ему делать такие вещи, которые никому и не снились. Он собирается послать экспедицию в это место с розами, в Лобнор. Не торговать, разумеется. Вооруженный отряд, который должен будет его захватить. Он все хочет контролировать, все. Никто больше не получит этого масла!

– Что тебе известно про этот вооруженный отряд? Кто им командует?

– Откуда мне знать!

Судя по голосу, ему уже надоело отвечать на чужие вопросы, он едва не подпрыгивал от нетерпения. Мальчику явно нужно постоянное внимание слушателя, чтобы не злиться и оставаться сосредоточенным, подумал Малкольм.

– Еще кофе хочешь?

– Давай.

Малкольм подал знак официанту. Ястребиха Бонневиля закрыла глаза, а он снова посадил ее на плечо.

– Та девушка из лаборатории, в Женеве… – подсказал Малкольм.

– Хорошее тело, но слишком эмоциональна.

– Ты поддерживаешь с ней отношения?

Бонневиль несколько раз сунул правый указательный палец в левый кулак. Ага, теперь ему надо, чтобы старший мужчина восхитился его сексуальными талантами. Легкой улыбки будет достаточно.

– Она для тебя шпионит?

– Она делает что угодно. Но масла больше нет, я тебе уже говорил.

– Разве они не пытались его синтезировать?

– Звучит так, будто ты собираешься завербовать меня в шпионы, – прищурился Бонневиль. – С какой стати я буду рассказывать?

Официант принес кофе, и Малкольм подождал, пока он снова удалится.

– Твоя ситуация не изменилась.

Он больше не улыбался. Бонневиль демонстративно дернул плечом.

– Я и так уже много тебе сказал. Теперь твоя очередь. Как к Белакве попал алетиометр моего отца?

– Насколько мне известно, его дал ей магистр Иордан-колледжа, в котором учился ее отец.

– Ладно, а он его где раздобыл?

– Понятия не имею.

– Тогда почему отдал?

– Об этом мне ничего не известно.