Избранное. Молодая Россия
Шрифт:
И всякая страстная борьба, по Пушкину, – огонь; так, о борьбе партий в Англии:
Здесь натиск пламенный, а там отпор суровойпотому и война – огонь:
Опустошив огнем войныКавказу близкие страныВойны стремительное пламяИ всякое изъявление страстного чувства – огонь: в молитве, улыбке, разговоре и прочее:
В благом пылу нравоученьяИ с верой, пламенной мольбоюТвой гордый идол обнималКаким огнем улыбка оживилась,Каким огнем блеснул приветный взор Поэта пылкий разговорГлаголом жги сердца людейТы рассеянно внимаешьРечи пламенной моейИ огненный, волшебный разговор Но удержи свои рассказы,Таи, таи свои мечты!Боюсь их пламенной заразыМне сладок жар твоих речейчтоб развратительОгнем и вздохов, и похвалМладое сердце искушал И возбуждать улыбку дамОгнем нежданных эпиграммКак пламенно– красноречивV
В особенности, по мысли Пушкина, и всего сильнее воспламеняется душа в половой любви. Никакое чувство ему не приходилось изображать так часто, как это, и можно с уверенностью сказать, что он ни разу не говорил о нем иначе, как в терминах горения. В его представлении Венера – «пламенная» или «пылкая» (Каверину, и черн.). Ища слова для описания любовной страсти, он то и дело перебирает слова, изображающие горение; так, в черновике пятой песни «Руслана и Людмилы»:
Огнем любви во сне горя…немногими строками дальше:
Любви стыдливой – пламень – горит —Румянит нежные ланитыГорят уста полуоткрытыИ (пылая) шепчут —так же в черновике второй части «Кавказского пленника»:
Но ты сгораешь, дева гор —А ты, о дева красоты,Сгорала пламенем – пламенем желанья.Огнем сгоралаи дальше пленник:
Во мне погас —Давно забыл огонь желанийДавно погас огонь желаний– И давно во мне погасНапрасен – ответа нет душе твоей– жар любвиТот же навязчивый образ – в «Элегии» 1816 г.:
Я думал, что любовь погасла навсегда…Не угасал мой пламень страстный.Я все еще горел…Не сожигай души моей,Огонь мучительных желаний.