Избранное. Молодая Россия
Шрифт:
Этому определению жара, как движущего начала, соответствует у Пушкина столь же постоянное определение холода, как неподвижности: холод у него всегда характеризуется покоем, сонливостью, ленью: он как бы непроизвольно сочетает эти слова: «хлад покоя» или «холодный сон».
Но скучный мир, но хлад покояСтрадальца душу волновал Но что же теперь тревожит хладныймир Души бесчувственной и праздной?Прервется ли души холодный сон?(«Любовь одна – веселье жизни хладной»).Душа вкушает хладный сонЯ влачил постыдной лени груз,В дремоту хладную невольно погружался Он гонит лени сон угрюмый,К трудам рождает жар во мнеЧто шевельнулось в глубинеДуши холодной и ленивой?Ничто не трогает души твоей холоднойНо созерцание Пушкина насквозь конкретно: огонь в переносном значении он мыслит неизменно подлинным огнем, в составе тех признаков, какими обладает это физическое явление. Поэтому холод в символическом смысле означает для него именно угасание со всеми физическими признаками угасания – отвердением и померканием; холод для него – твердость и тьма. Он почти бессознательно соединяет эти понятия:
На поединках твердый, хладныйили:
Сердца иссохнут и остынутОн пишет:
Во дни гоненья – хладный каменьа в черновой было: твердый. Или в «Братьях-разбойниках»:
Тот их, кто с каменной душой,а в черновой было: холодною. Он пишет:
Души моей холодный мракДуша, померкнув, охладелаС померкшею душой святыне предстоит,Холодный ко всему и чуждый умиленьюXII
Итак, основной образ пушкинского миросозерцания построен, как у Гераклита, по принципу безусловного монизма. Он мыслит чистое бытие как невещественно-пламенеющую и светящую мысль, и, наоборот, душевную жизнь – как известные состояния одухотворенного вещества, как полный движения и, конечно, светящий жар, или холод с неподвижностью и тьмою. Это понимание души должно было привести Пушкина в его безотчетном мышлении к той же психологической теории, какую развил Гераклит. Если душа есть по существу движение-огонь, то в своих проявлениях она неминуемо осуществляет закономерные состояния вещества, то есть душевные процессы облекаются в одну из трех форм вещества, либо в газообразную, либо в жидкую, либо в твердую. Это предположение подтверждается многочисленными показаниями Пушкина.
К первому разряду (газообразность душевных состояний) относятся две группы свидетельств Пушкина. Первая обобщается мыслью, что некоторое душевное состояние разлито в воздухе, как бы и есть самый воздух, объемлющий человека, так что человек помимо воли дышит им. Так Пушкин говорит:
Еще поныне дышит негаВ пустых покоях и садахОн даже не подозревает странности и смелости своих слов, когда пишет в черновом наброске о Тавриде: