Избранное. Молодая Россия
Шрифт:
с этих пор
Во мне уж сердце охладело В печальной праздности я лиру забывал,Воображение в мечтах не разгоралось,С дарами юности мой гений отлеталИ сердце медленно хладелоВы съединить могли с холодностью сердечнойЧудесный жар пленительных очейУж охладев, скучаем и томимся Грустный, охладелыйЯ все их помню —Онегин, очень охлажденныйИ резкий, охлажденный умКто, хладный ум угомонив,Покоится в сердечной негеНо к жизни вовсе охладел Охолодев к мечтам и лиреК неверной славе я хладеюУ! Как теперь окруженаКрещенским холодом она!Завистливый гордец, холодный Сумароков,Без силы, без огня, с посредственным умом Не так ли ты поешь для хладной красоты?Она не слушает, не чувствует поэтаВнезапный князя хлад объемлетМгновенным холодом облитЛюбовь смиренная мояВстречает хладную суровость Он хладно потупляет взорНо хладно сердца своегоОн заглушает ропот сонныйНа игры младости глядишьС молчаньем хладным укоризныИ, хладным страхом пораженный,Зовет любовницу петух Невольный хлад негодованьяТебе мой роковой ответОт хладных прелестей НевыИ хладной важностью своейТебе несносен ГименейЗевоты хладная чреда (в браке)(«Евгений Онегин», IV).А между тем притворным хладомВооружить и речь, и взор Холодный, строгий разговорВсегда нахмурен, молчалив,Сердит и холодно-ревнивXI
Что же обозначал Пушкин словом «огонь»? Совершенно ясно, что в таких речениях, как «пламень пожирает несовершенство бытия», или «мысль горит в небесной чистоте», или «пламень жизни», «огонь любви» и т. п., он разумеет не физическое пламя. По привычке мы безотчетно склонны придавать словам «пламя», «огонь», «гореть» в приведенных местах символический смысл. Но это не так; подобно Гераклиту, Пушкин не знает никакого различия между духом и веществом, символом и вещью.
Так же, как Гераклит, он мыслит огонь сразу и символически, и конкретно: в абсолютном состоянии – как чистое, невещественное движение; в воплощении – как материальный огонь. Потому-то его мысль так часто – можно сказать, поминутно – переливается из одной сферы в другую; потому, употребив одно из тех слов в переносном смысле, он тотчас непринужденно уясняет этот смысл материальным сравнением, как в приведенных выше стихах:
Угасну я, как пламень дымный,Забытый средь пустых долин,и в бесчисленных других местах.Мы видели, что Пушкин образно определяет жизнь твари как «огонь»; безобразно он назовет жизнь просто движением. Так о «голове» в «Руслане и Людмиле» он говорит:
И сверхъестественная силаВ ней жизни дух остановила.Я покажу теперь, что в созерцании Пушкина образ огня, жара, горения нераздельно слит с представлением о движении. По крайней мере в двадцати местах на протяжении двадцати лет терминам горения неизменно сопутствуют у него слова: «кипение» или «волнение». Эти слова, как сказано, в точности означают у Пушкина движение жидкости; но здесь их специальный смысл для нас безразличен: нам важен только заключенный в них образ движения.
По сердцу пламень пробежал,Вскипела кровьВо мне – в крови горит огонь —Тобой кипят любви желаньяОпять кипит воображенье,Опять ее прикосновеньеЗажгло в увядшем сердце кровьВстревожены умы – и пламя тлеет в них,Младые граждане кипят и негодуют