Избранное. Молодая Россия
Шрифт:
Представление о душевной жизни, как жидкости, облеклось у Пушкина и в другой образ: жизнь, питающая душу впечатлениями, сама есть вместилище жидкости, откуда душа пьет любовь, ревность и прочее. Этот образ он не раз рисовал целиком; таковы «три ключа», которые поят человека горячей струей юности, волною вдохновенья и холодной влагой забвенья. Обыкновенно он изображает жизнь в виде чаши:
Давно ли тайными судьбамиНам жизни чаша подана?Еще для нас она полна;К ее краям прильнув устами,Мы пьем восторги и любовь Пусть остылой жизни чашуТянет медленно другойВ составе этого образа всякое чувство, переживаемое человеком, представляется напитком, сладким или горьким, целебным или ядовитым. Так, в стихотворении «А. Шенье» свобода изображена в виде чаши, откуда льется в души целебная влага:
Народ, вкусивший раз твой нектар освященный,Все ищет вновь упиться им;Как будто Вакхом разъяренный,Он бредит, жаждою томим.Тот же образ, в особенности образ жидкого яда, повторен Пушкиным много раз.
Ты лесть его вкусил, земных богов напитокВ ее объятиях я негу пил душойНе пей мучительной отравыТы пьешь волшебный яд желаний Он пил огонь отравы сладкойВ ее смятеньи, в речи краткойПо каплям, медленно, глотаю скуки ядДо капли наслажденье пейИ чашу пьет отрады безмятежнойЯ хладно пил из чаши сладострастья Играть душой моей покорной,В нее вливать огонь и ядЕго улыбка, чудный взгляд,Его язвительные речиВливали в душу хладный ядВ груди кипучий яд носяЯ пил отраву в вашем взоре О, если бы тебя, унылых чувств искатель,Постигло страшное безумие любви,Когда б весь яд ее кипел в твоей кровиДо капли истощив раскаянья фиалМои небрежные напевыВливали негу в сердце девыИ вот уже с ФилиномВеселье пьет онаВ таком же смысле Пушкин употребляет глагол «упиваться» (сравн, выше: «Все ищет вновь упиться им» – нектаром свободы):
Упиваясь неприятноХмелем светской суетыВоспоминаньем упоенныйНа жертву прихоти моейГляжу, упившись наслажденьем82
Публикуется без заглавия по первой строке: «Подъезжая под Ижоры» [Ред,].
XIV
Наконец твердое состояние духа есть, по Пушкину, как показано выше, холодность и, следовательно, неподвижность духа. Чувство, не изменяющееся в своем составе и не поддающееся воздействию извне, представляется Пушкину отверделым, причем нередко он изображает такое чувство, по аналогии с газообразным, как выделившееся из человека и давящее его извне, то есть как бремя. Так, он говорит:
Твердея в умысле своемЛежала в сердце, как свинец,Тоска любви без упованьяв уме, подавленном тоской,Теснится тяжких дум избытокЗабот и дум слагая грузВлача в душе печали бремя И тяжким бременем подавлен и согбен…Мучительное бремяТягчит меня… влача свою веригуНе только отдельное чувство твердеет, по мысли Пушкина: неподвижным становится и весь дух в целом. Такое общее состояние духа Пушкин определяет как его окаменение, часто указывая и причину этого явления, именно – убыль тепла:
Не дай остыть душе поэта,Ожесточиться, очерстветьИ наконец окаменеть