Чтение онлайн

Однажды утром, в середине июля, она сидела перед ним в его студии, а он, вопреки обыкновению, очень спокойный, кусая кончики кистей, переводил взгляд с нее на холст и обратно.

Внезапно он воскликнул:

– Это очень похоже на тебя, - произнес он, - и все же это не ты. Отличий слишком много! Я не могу изобразить тебя так, словно ты слушаешь гимн, написанный органистом, объевшимся кексов, с помощью четырех диезов. Это тебе совершенно не подходит!

Она рассмеялась.

– Ты должен был приложить все усилия, - сказала она.

– Я старался.

– Так в чем же дело?

Дик вздохнул.

– Ну конечно же, в твоих глазах, - ответил он.
– В них что-то есть, и ты об этом знаешь. Что-то такое, что присуще только тебе. Вернемся на некоторое время назад; помнишь, мы говорили о том, что у наших братьев меньших все можно прочесть по их глазам, как и у тебя.

– И я тогда еще подумала, что будь я собакой, я бы непременно зарычала на тебя, а будь кошкой - поцарапала.

– Это уже конкретное действие; я же говорю о том, что и ты, и животные пользуетесь только глазами, в то время как люди выражают свои мысли и с помощью рта, и с помощью лба и все такое прочее. Довольная собака, раздраженная собака, голодная собака, сытая собака, безразличная собака - все это можно прочесть у нее по глазам. Ее пасть при этом почти совершенна неподвижна, и то же самое можно сказать про кошку, если не более.

– Ты часто говорил мне, что я настоящая кошка, - совершенно спокойно заметила леди Мэйдингли.

– Я и теперь готов это повторить, - сказал он.
– Может быть, взглянув в глаза кошке, я пойму, что именно я упустил. Спасибо за подсказку.

Он положил палитру и подошел к столу, на котором стояли бутылки, лед и сифон.

– Не желаешь ли чего-нибудь выпить? Сегодня жарко, как в Сахаре, - спросил он.

– Нет, благодарю. И когда же ты назначаешь последний сеанс? Ты ведь сам сказал, что остался всего один.

Дик наполнил стакан.

– Я отправлюсь куда-нибудь на природу, - сказал он, - чтобы придумать, что поместить на заднем плане. Если повезет, я закончу все в три дня, если нет - то может быть через недели или чуть позже. Я совершенно не представляю, что там должно быть. Скажем, через неделю?

Леди Мэйдингли сделала пометку в своей украшенной золотом и драгоценными камнями записной книжке.

– И мне следует приготовиться к тому, чтобы увидеть кошачьи глаза на месте моих собственных, когда я увижу картину в другой раз?
– спросила она, проходя мимо холста.

Дик рассмеялся.

– О, ты вряд ли заметишь разницу, - сказал он.
– Разве не странно, что я никогда терпеть не мог кошек - они заставляют меня ощущать какую-то слабость, а ты всегда напоминала мне кошку.

– Тебе лучше бы спросить об этом своего друга мистера Мервика. Метафизические загадки - это по его части, - ответила она.

Фон изображения на картине в настоящее время был туманно обозначен несколькими штрихами, около головы, ярко-фиолетового и ярко-зеленого цветов, а мысли художника были заняты теми несколькими днями, целиком посвященными рисованию, которые его ожидали. Позади фигуры на холсте в высокой раме, должны были вырасти зеленые шпалеры, а на них, почти скрывая деревянную основу, распуститься большие прекрасные фиолетовые клематисы с блестящими листьями и подобными звездам цветками.

В верхней части холста будет просто узкая полоска летнего неба, у ее ног такая же узкая полоска серо-зеленой травы, а на заднем плане, весьма смелая, феерия фиолетового и зеленого. С этой целью он направился в небольшой коттедж, расположенный неподалеку от Годалминга, где он построил в саду нечто вроде открытой студии, одновременно напоминающее комнату и беседку, не имевшую северной стены и окруженную зеленой решеткой, представлявшую собой огромное скопление фиолетовых звезд. Он ясно представлял себе, какой необычно красивой будет выглядеть на холсте его натурщица, как подчеркнет эту красоту фон, и ее большую серую шляпу, и блестящее серое платье, и желтые волосы, и кожа, цвета слоновой кости, и светлые глаза, сейчас голубые, а спустя мгновение серые, а еще спустя мгновение зеленые. Он с нетерпением ожидал момента, когда сможет приступить к воплощению своего замысла и испытывал чувства, хорошо знакомые любому творцу, а потому нет ничего удивительного в том, что он спешил в Годалминг, оживленный и исполненный жаждой деятельности. Ибо он собирался вложить в каждый элемент своего творения - в каждую пурпурную звездочку цветка, каждый листочек, каждый кусочек решетки, - жизнь и свет, подобно тому, как сумерки, затушевывая небо, открывают нам блестящие жемчужины звезд.

Его замысел оформился окончательно, он поместил свое созвездие - изображение леди Мэйдингли, - в небе: и теперь он должен окружить его зеленой и фиолетовой ночью, чтобы оно засияло.

Сад его представлял собой участок земли, огороженный стеной из старого кирпича, и он распорядился им со всей присущей ему оригинальностью. Покрытое травой пространство (вряд ли его можно было назвать газоном) и так было невелико, теперь же значительную часть (двадцать пять на тридцать футов) занимала открытая студия. Непрозрачная деревянная стена с западной стороны, и две решетки с южной и восточной, снаружи оплетенные лианами, а изнутри украшенные восточными тканями. Летом он проводил здесь большую часть дня, за мольбертом или просто наслаждаясь покоем. Трава на земляном полу полностью высохла и была накрыта персидским ковром; здесь также располагались письменный и обеденный столы, книжный шкаф с любимыми книгами и полдюжины плетеных кресел. В углу расположились принадлежности для ухода за садом: косилка, шланг для полива, ножницы и лопата. Подобно многим легко возбудимым людям, Дик обнаружил, что садоводство, то есть непрерывный процесс планирования и оформления, как способ удовлетворить симпатиям растений, чтобы обеспечить им наиболее благоприятные условия для роста и цветения, одновременно есть прекрасный способ успокоения среди житейских бурь. Растения восприимчивы и отзывались на доброе отношение; то внимание, которое он уделял им, не пропадало втуне, и теперь, возвращаясь из Лондона после месячного отсутствия, он был уверен, что найдет их свежими и прекрасными в каждом уголке своего сада. И фиолетовые клематисы с царственной щедростью расплатятся с ним за его заботу, и каждый цветок будет рад стать моделью для фона на его картине.

Вечер был очень теплым, но не душным, как в преддверии близкой грозы, а просто, чистым ясным вечером середины лета; он в одиночестве ужинал у себя в павильоне, освещенный последними лучами заходящего солнца. Небо медленно окрашивалось синим бархатом, кофе давно закончился, а он все сидел и смотрел на север, сквозь сад, на деревья, окружавшие его участок. Это были акации, самые изящные и женственные из растений, даже сейчас, в разгар лета, одетые пышной живой листвой. Под ними расположились небольшие дерновые террасы, на которых цвели сладкий горошек, источавший неповторимый аромат, и махровые алые розы "Баронесса Ротшильд" и "Франция", медно-красные "BeautИ inconstante" и "Ричардсон". Перед ними виднелись увитые зеленым, с фиолетовыми звездами, решетки.

Он сидел здесь, бессознательно наслаждаясь буйством красок, когда его взгляд привлекло нечто темное, крадущееся среди роз, и два светящихся глаза, устремленные на него. Он поднялся, но это движение не вызвало никакой реакции у животного, которое, мурлыкая, продолжало приближаться к нему, подняв хвост трубой. Стоило ему подойти ближе, как Дик почувствовал предательскую слабость, часто охватывавшую его в присутствии кошек, он топнул ногой и хлопнул в ладоши. Хвост опал, черная тень мелькнула под решетку и в мгновение ока исчезла. Однако вечер был безнадежно испорчен, и Дик отправился в дом.

Следующее утро выдалось по-летнему прекрасным: дул слабый северный ветерок, и солнце, достойное греческих островов, заполонило небо своими лучами. Сновидения и (не характерный для него) долгий сон, совершенно изгнали из головы Дика встревожившие его мысли о появлении кота, и он расположил свой холст перед решеткой с фиолетовыми клематисами, в предчувствии удачной работы. Также и сад, вчера казавшийся сказочным под влиянием магии заката, был полон света и удивительных красок, и хотя жизнь - как впервые подумалось ему за несколько месяцев - в образе леди Мэйдингли не была слишком уж ярко выражена, все же мужчина, как ему казалось, если только он не лишен темперамента, если он любит цветы и искусство, сможет наполнить ею даже такой образ. Завтрак был закончен, его натурщица сияла красотой на холсте, он быстро набросал цветы и листву и принялся за работу.

Фиолетовое и зеленое, зеленое и фиолетовое: услаждало ли взор такое когда-либо прежде? Подобно гурману, он упивался работой. Он был прав: стоило ему только положить первые мазки, и он понял - он был прав. Именно эти божественные, насыщенные цвета, дадут жизнь изображению на картине, именно эта бледная полоска неба над ее головой, так ярко подчеркивающая ее фигуру, именно эта полоса серо-зеленой травы у ее ног, - казалось, она вот-вот покинет холст. Он совершенно растворился в работе, взмахивая кистью, не слишком поспешно, но одновременно нисколько не замедляя своих движений.