Чтение онлайн

Следующим вечером они вдвоем ужинали у доктора, а после ужина, когда они сидели с сигарами перед чашками кофе, доктор приступил к делу.

– Вам не следует считать меня сумасшедшим, мой дорогой Доукинс, - сказал он, - когда вы услышите мою историю.

Мистер Доукинс рассмеялся.

– Обещаю вам этого не делать, - ответил он.

– Хорошо. Так вот, вчера и позавчера вечером, несколько позже, чем сейчас, я говорил по телефону с духом человека, казненного два дня назад. Чарльза Линкворта.

Капеллан не рассмеялся. Он отодвинулся на стуле, раздраженный.

– Тисдейл, - сказал он, - вы пригласили меня сюда сегодня вечером, чтобы - мне не хотелось бы показаться грубым, - поведать рождественскую страшилку?

– Да. Но вы не дослушали. Вчера вечером он попросил меня пригласить вас. Он хочет кое-что вам поведать, и, как мне кажется, что именно - нетрудно догадаться.

Доукинс поднялся.

– Пожалуйста, давайте на этом закончим, - сказал он.
– Мертвые не возвращаются. Мы не знаем, в каком состоянии и условиях они пребывают. Но материальный мир не для них.

– Пожалуйста, дослушайте меня, - сказал доктор.
– Два дня назад у меня зазвонил телефон, но я услышал только шепот. Я сразу же обратился на телефонную станцию и мне сказали, что звонок был из тюрьмы. Я позвонил в тюрьму, и охранник Дрейкотт сказал мне, что никто не звонил. И что он тоже почувствовал чье-то присутствие.

– Полагаю, он был пьян, - резко произнес Доукинс.

Доктор немного помедлил.

– Мой дорогой друг, вам не следует так говорить, - сказал он.
– Он один из самых надежных наших служащих. Но если вы считаете, что он был пьян, то что вам мешает сказать то же самое обо мне?

Капеллан снова сел.

– Вы должны простить меня, - сказал он, - но я не хочу в это вмешиваться. Это слишком опасно. Кроме того, откуда вы знаете, что это не розыгрыш?

– Розыгрыш?
– спросил доктор.
– Слышите?

Раздался телефонный звонок. Доктор отчетливо его слышал.

– Вы разве не слышите?
– спросил он.

– Слышу что?

– Телефон звонит.

– Я ничего не слышу, - сказал капеллан, снова начиная раздражаться.
– Никакого телефонного звонка.

Доктор не ответил; он прошел в свой кабинет и включил свет. Затем снял трубку и поднес к уху.

– Да?
– произнес он дрожащим голосом.
– Кто это? Да, мистер Доукинс здесь. Я постараюсь уговорить его выслушать вас.

Он вернулся в столовую.

– Доукинс, - сказал он, - это душа, которая страдает. Умоляю вас, выслушайте ее. Ради Бога, выслушайте.

Капеллан медлил.

– Хорошо, пусть будет по-вашему, - наконец сказал он.

Он взял трубку.

– Доукинс слушает, - сказал он.

– Я ничего не слышу, - через некоторое время произнес он.
– Так, ничего определенного. Похоже на какой-то шепот.

– Услышьте ее, услышьте!
– сказал доктор.

Капеллан снова принялся слушать. Внезапно он отнял трубку от уха и нахмурился.

– Что-то... кто-то сказал: "Я убил ее, признаюсь. Мне хотелось бы получить прощение..." Это обман, мой дорогой Тисдейл. Кто-то, зная о вашем интересе к спиритизму, решил устроить вам очень мрачный розыгрыш. Я не могу в это поверить.

Доктор Тисдейл взял трубку.

– Здесь доктор Тисдейл, - сказал он.
– Можете ли вы дать мистеру Доукинсу знак того, что это действительно вы?

И снова положил ее.

– Он сказал, что попробует. Нам нужно подождать.

Вечер снова выдался теплым, окно, выходившее на мощеный двор в задней части дома, было открыто. Минут пять или около того двое мужчин стоял молча, в ожидании, но ничего не происходило. Затем капеллан произнес:

– Думаю, все достаточно ясно.

Он еще не закончил говорить, как в комнату ворвался поток холодного воздуха, заставив шелестеть бумаги на столе. Доктор Тисдейл подошел к окну и закрыл его.

– Вы ощутили?
– спросил он.

– Да. Ветер. Ледяной.

Снова поток воздуха, теперь в уже запертой комнате.

– А теперь?
– спросил доктор.

Капеллан кивнул. Его сердце внезапно устремилось к горлу.

– Господи, спаси и сохрани нас от всех опасностей текущей ночи!
– воскликнул он.

– Здесь что-то есть!
– сказал доктор.

Это что-то проявилось, когда он еще не кончил говорить. В центре комнаты, ярдах в трех от них, показалась фигура человека, голова которого лежала на плече, так что лица не было видно. Человек взял голову обеими руками, выпрямил ее и посмотрел прямо на них. Его глаза были выпучены, язык вывалился, а на шее виднелась темная полоса. Затем раздался скрежет досок пола, и фигура исчезла. Но на том месте где он стоял, на полу осталась новая веревка.

Воцарилось молчание. Пот стекал с лица доктора огромными каплями, белые губы капеллана шептали молитву. Огромным усилием воли доктор взял себя в руки и указал на веревку.

– Она исчезла после казни, - сказал он.

Снова зазвонил телефон. На этот раз капеллан не нуждался в просьбах. Он подошел и поднял трубку. Какое-то время он молча слушал.

– Чарльз Линкворт, - наконец произнес он, - пред лицом Бога, перед которым ты стоишь, скажи, искренне ли ты раскаиваешься в ужасном грехе?

Ответа доктор не услышал, капеллан закрыл глаза. И доктор Тисдейл опустился на колени, слыша слова Отпущения.

Снова наступила тишина.

– Я больше ничего не слышу, - сказал капеллан, опуская трубку.

Вошел слуга доктора, держа в руках поднос с напитками и сифоном. Доктор Тисдейл, не глядя, кивнул в ту сторону, где совсем недавно стоял призрак.

– Возьмите эту веревку, Паркер, - сказал он, - и сожгите ее.

Последовало молчание.

– Но здесь нет никакой веревки, сэр, - наконец произнес Паркер.

NEGOTIUM PERAMBULANS

Случайный турист, оказавшийся в Восточном Корнуолле, возможно, заметит, проезжая по возвышенности между Пензансом и Лэндс Эндом, обветшавшую табличку, указывающую вниз по крутому склону и содержащую выцветшую надпись "Полеарн 2 мили", но вряд ли нашлось много охотников проделать эти две мили, чтобы удовлетворить свое любопытство знакомством с местом, о котором в их путеводителе сказано всего лишь несколько слов. В паре строчек сообщается о маленькой рыбацкой деревне с церковью, не представляющей особого интереса за исключением нескольких изразцов и росписей деревянных панелей (первоначально принадлежавших более раннему строению), образующих алтарную ограду. Но церковь в Сан-Кредо (к сведению туристов) имеет аналогичные украшения, намного превосходящие своей сохранностью и представляющими поэтому больший интерес, а потому даже любителей церковного искусства заманить в Полеарн довольно трудно. Рыбку трудно поймать на такую наживку, тем более вряд ли кто решится, будь то автомобилист или велосипедист, подвергнуться риску в малонаселенном районе, на крутой дороге, представляющей в сухую погоду твердь, усыпанную острыми камнями, а после дождя - мутный водопад. Ни одного дома не встретится ему после того, как он покинет Пензанс, и вряд ли многие окажутся способными заплатить столь высокую цену как езда на велосипеде с проколотыми шинами на протяжении добрых пяти миль за зрелище нескольких, пусть и не лишенных интереса, живописных панно.