Чтение онлайн

— Мапишка, дай ключик! — требовательно сказала мама.

— Неть юсика, — был ответ.

— А где же он?

Максим показал на стиральную машину.

— В матине юсик.

— В машине? Да когда ж ты успел его туда сунуть? — удивленно спросила мама.

Она сняла с машины кастрюлю с компотом и приподняла крышку.

Максим засуетился. Принес из кухни свой стульчик, приставил его к машине, взобрался на него и давай заглядывать под мамины руки. Вот они достали отжималку, вот ручка отжималки, вот палка для помешивания белья при стирке… Максим смотрел во все глаза, прикасался к вещам и без конца тараторил:

— Мама тостаеть… мама тостаеть…

А мама осмотрела все внутри, а ключ так и не нашла.

— Где же ключ, Максим?..

А сын сидел на полу и жадно рассматривал никелированную ручку отжималки.

Мама уложила все вынутое в машину и опять спросила про ключ.

Сын, успокоенный и довольный, встал, отряхнул руки, пошел на кухню и приподнял клеенку на столе. Под ней, на углу стола, лежал ключ.

…Максиму очень хотелось знать, что там, в машине. И он придумал, как это сделать.

Пришвинская весна света.

Вышли гулять. Максим попросил лыжи. Встал на них и пошел. Медленно, но для первого раза верно.

Прошел по аллее через двор. Я открыл перед ним калитку, и вот он на улице. Щурится от солнца, оглядывает все вокруг.

— Иди вон туда, на лыжню! — сказал я. — Вчера вечером я проложил ее…

— На езню! На езню! — подхватил Максим.

Проваливаясь по колено в сугробы, я помог ему добраться до лыжни. Он сделал несколько шажков, радостный повернулся ко мне.

— Мапима посёй по езне!..

— Все правильно, мальчик. Иди по лыжне. И еще дальше!..

Взял под мышку книгу. Отошел к порогу, остановился и прощально машет рукой:

— Дё идання!

— До свиданья. Ты куда, мальчик?

— На таци, в кою, — отвечает.

— На станцию? В школу? Рано еще в школу.

— Неть-неть, не янё.

Но в школу Максимке все-таки рано. Через три дня ему будет всего лишь два года.

По радио передают песни военной поры — песни моего детства. Те, которые я пою Максиму у его колыбели.

— Узнай песню, — показывает он пальцем на транзистор.

Нарочно отвечаю неточно.

— Эх ты, папа! Это же «Дороги»!..

В голосе гордость. Он знает!

Сварил ему яйцо. Очистил и подношу.

— Ешь.

— Нет. Дай я сам!

Должен сам расколоть скорлупу. Сам очистить.

Вышли гулять. Берет меня за руку и молча тянет за собой. Иду. Вокруг дома. Мимо квартиры дяди Валеры. По тропке к калитке. Сворачивает направо. И прямо к… смородине.

Показывает на ягоды.

— Ам… Ам…

— Рви сам, — говорю.

— Пальчик колет.

Значит, сам уже пытался.

Не вышло.

Давай-ка, папа, нарви.

Укладываю спать.

Затихает. И вдруг спрашивает:

— Папа, ты мой?

— Конечно, — отвечаю.

Обнимает. Тут же засыпает.

Так бывает часто. Девочка, наверно, задавала бы этот вопрос маме. А может, и нет.

Отвел его в детский сад. Вечером спрашиваю:

— Ты что делал в садике?

— Тебя искал, папа.

— А как же ты искал?

— Ходил по всем комнатам. И тебя не было. Почему ты ушел?

На следующий день снова надо идти в детский сад.

— Не хочу туда, — заплакал Максим. — Не хо-чу-у!..

— Почему? Там же хорошо.

— Нет. Нехорошо! Там меня… бьют.

— Не может быть! Ты обманываешь.

— Нет, не хочу! — твердил он свое. — Там все-все гойко, папа. Там конфеты гойкие!..

Попробуй устоять перед таким доводом.

Знает буквы. Обозначает их предметами.

«Т» — молоточек. «Ж» — жучок. «О» — колесико. «П» — ворота. «Ш» — заборчик.

Укладываю спать. В темноте.

— Папа, ты тут?

— Да.

— Ты, папа, не бойся. Если нападут волки, я с тобой.

Бежал по дороге. И упал. Встал молча. Огляделся — никого. И не заплакал. Хотя шлепнулся крепко.

А будь кто-нибудь — наверняка расплакался бы.

Человек хочет жалости. Но понимает, что есть положение, когда жаловаться некому и взывать к ней не надо.

Рассматриваем книжку «Гордый кораблик» — о крейсере «Аврора». Максим дает пояснения к иллюстрациям.

— Это, папа, ты. А это вражеский адмирал. А это у него повязка — вражеская повязка.

— А кто ты сейчас? — спрашиваю.

— А я… я — дружеский адмирал!

По соседству с нами на даче живет Мария Гавриловна. Она часто угощает Максима то яблоками, то ягодами. Он с удовольствием ходит к ней в гости.

Недавно она вышла замуж за соседа по фамилии Горелов. Переселилась к нему и пригласила Максима к себе.

Он вспомнил об этом, когда мы гуляли неподалеку, и сказал:

— Папа, пойдем к Марии Гореловне.

Я расхохотался. Максим тоже.

С тех пор у нас так и зовут ее — Мария Гореловна.

Целую его, придя с работы вечером.

— Ой, папа, ты меня уколючил.

— Папа, ты знаешь, кто я? Я мопедист! Правильно. Если есть велосипедист или мотоциклист, то почему не быть и мопедисту?

Через некоторое время в словообразовании Максим идет еще дальше.