Чтение онлайн

Меня поразило количество вооружения у этих ребят. Насколько я знал, в Российской Империи хранение огнестрела наказывалось довольно строго, а тут у какого-то, судя по всему, бандитского формирования — целый арсенал, а полиция даже ухом не ведёт.

В девять я решил последний раз позвонить Степану. Набрал номер, ожидая снова услышать Галину, но случилось чудо.

— Да, слушаю, — раздался в трубке голоса Степана. — Денис, ты? Да, на работе пришлось задержаться. Пропал ты куда-то. Думал, раньше позвонишь. Ну да ладно. Мне надо с тобой поговорить. Дело есть важное. Встретимся, как и прошлый раз… Хотя нет, я тебе перезвоню и точно скажу место и время. Говори свой номер.

— Извини, но я не хочу подставлять человека, с которым живу, — возразил я. — Сам перезвоню. Когда?

— Так, ладно… — Степан задумался. — Послезавтра вечером. В восемь. Хорошо? Жду.

Я попрощался и повесил трубку.

Всё это выглядело чертовски странно. Или, может, я стал слишком подозрительным? Точно ли Степан задержался на работе? Что ещё за «важное дело», и зачем он пытался выведать мой номер? А если меня хотят поймать таким образом? Если на меня вышла полиция, ИСБ, Куракины? Да пёс знает, кто ещё жаждет моей смерти… Но а если нет? Если Степан наоборот желает помочь? Ведь если опекун сказал правду, и он действительно наследник какого-то опального рода, который до сих пор не в ладах с властями, зачем ему сотрудничать с полицией или ИСБ? В общем, я был в замешательстве.

Так или иначе, я решил подготовить путь к отступлению: пригнать обратно мотоцикл и запастись продуктами и вещами для дальней дороги. Этим следовало заняться в ближайшие два дня. А параллельно решить, стоит ли выходить на связь с опекуном или нет. И если выходить, то как себя обезопасить?

Чуть не опоздал на ужин. Олеся уже заканчивала с трапезой, когда я вернулся. Я наложил себе полную тарелку макарон, взял сардельку и сел за стол.

Спросил, как дела на работе.

Внезапно, оказалось — неплохо. Олеся рассказала, что у неё всё получается, она подружилась с какой-то девчонкой-продавщицей из соседнего отдела, и даже заведующая отнеслась к ней хорошо. Мне оставалось только порадоваться и понадеяться, что у Олеси всё сложится, и жизнь её скоро наладится.

На столе лежал свежий выпуск «Москвича», который я купил по дороге домой — ежедневная газетёнка, показавшаяся мне одной из наиболее либеральных. По крайней мере, там печатались вещи, о которых молчали другие.

Съев свою порцию, я открыл газету, желая посмотреть, что пишут про ночные события в Анино, но ничего не нашёл. Зато на первой полосе была новость: «Княжеские роды требуют ограничить императорскую власть». Оказалось, несколько крупных кланов, в том числе Хруновы, с которыми работал Степан, подали петицию с требованием предоставить больше полномочий парламенту, мотивируя это тем, что император в одиночку неспособен решить проблемы в стране. Кланы хотели, чтобы все законопроекты утверждались парламентом, и чтобы парламент назначал членов государственного совета и генерал-губернаторов. Так же речь шла о необходимости делегировать полномочия верховного главнокомандующего человеку, не принадлежащему императорскому роду.

В газете сообщалось, что большинство крупных кланов поддерживали данную инициативу, но было очевидно, что в среде аристократии намечается раскол. Несмотря на то, что уже почти двести лет (а в соответствии с официально историей — пятьсот) вся власть находилась в руках императора, некоторых такое положение вещей не устраивало. Почти все, кто обладал хоть какой-то экономической силой, тоже желали участвовать в управлении страной, а потому при государе была сформирована княжеская дума, которую не так давно обозвали по западному образцу парламентом. Между парламентом и императорской властью шла непрерывная борьба. В лучшие (для княжеских семейств, разумеется) времена дума сама возводила на престол царей, в худшие (как сейчас) — выполняла, в основном, совещательные функции.

И вот, похоже, роды решили вернуть себе власть. Они требовали не только расширить полномочия парламента, но и хотели лишить императора должности верховного главнокомандующего — одной из основополагающих его ролей. А это, вкупе с остальными нововведениями, по факту означало почти полное отстранение монарха от дел государственных.

— Что пишут? — спросила Олеся.

Я рассказал о дворянской инициативе.

— Нужна народная дума, — заявила девушка. — Сейчас всем управляют дворянские кланы. Это неправильно.

— Возможно, — согласился я. — Но сомневаюсь, что такая инициатива жизнеспособна. Кланы этого не допустят.

— Значит, надо их принудить. Они тоже не всесильны. И вообще, их не так много. Если армия и народ поднимутся, дворяне проиграют.

— И откуда это ты всё знаешь? — усмехнулся я.

— Слышала. Мужики говорят.

— А, ну это да, без сомнения авторитетный источник. Говорить-то, что угодно можно.

— Ты не веришь, что порядки изменятся, и что жизнь станет лучше?

— Нет, — покачал я головой. — Тут такая жопа, что из неё, похоже, уже не выбраться никому и никогда. Даже если кланы меж собой подерутся, нам это не поможет. Погрызутся, поубивают друг друга, заново поделят власть, а для нас всё останется по-старому, а может, даже хуже будет, потому что нас первым на амбразуры кинут. Так всегда бывает: политик срутся — народ дохнет.

— А я думаю, должно измениться! — нахмурилась Олеся. — Нельзя так дальше жить.

— Посмотрим, — я пожал плечами. — А пока будь осторожнее на улицах. Только что видел: какие-то ребята кавказской национальности проехали с пулемётами. Как на войну собрались. В общем, нехорошее у меня предчувствие.

Словно в подтверждении моих слов вдалеке загрохотала стрельба.

— Стреляют? — Олеся каким-то глупым взглядом уставилась в окно, как будто пытаясь увидеть, что происходит.

— Стреляют, — подтвердил я. — Опять начинается.

Следующее утро я начал с тренировки. Днём я хотел съездить забрать мотоцикл, а потом заняться покупками в дорогу. Выходить ли на связь со Степаном или нет, пока не решил. Были у меня доводы как «за», так и «против».

Но прежде, чем приступать к реализации своих планов я, как обычно, устроился возле окна и принялся осматривать в бинокль окна дома напротив. Заметил несколько открытых окон. Вроде бы, ничего подозрительного: на улице тепло, и жильцы проветривали свои квартиры. Но одно окно меня всё же насторожило. Оно находилось на втором этаже, почти напротив моего подъезда, было наполовину задёрнуто шторкой, и я не мог разглядеть, что внутри. Я знал, что квартира пустует (не зря же все подъезды обошёл), но сейчас там кто-то был.

За этим-то окном я принялся наблюдать, и спустя примерно час, когда лучи солнца упали на стену дома напротив, я заметил, как внутри что-то блеснуло. Этого оказалось достаточно.

Я взял нож и несколько бумаг со знаками, спустился вниз. На первом этаже у нас не было заброшенных квартир, зато имелась одна на втором, и окна её выходили как раз на противоположную от подъездов сторону. Оценив высоту, я подумал, что ноги себе сломать не хочу, а потому вернулся, собрал все простыни и покрывала, соединил их и, привязав к раме на втором этаже (для чего пришлось выбить стекло), спустился вниз.

Я прошёл по дворам и подобрался к соседнему дому со стороны подъездов. Поднялся на второй этаж. Легонько дёрнул дверь — не поддаётся. Она и прежде была закрыта. Я достал уголёк и, убедившись, что на лестничной клетке никого нет, начертил на двери знак. Та за считанные секунды обратилась в пепел, проход оказался открыт.

Я тихо ступал по полу, хотя и понимал, что моё появление здесь не осталось незамеченным. Встал у стены рядом с дверью, ведущей в одну из комнат. В комнате кто-то был. Я услышал звук взводимого курка. Хотел достать бумагу и вызвать демона, но стоило мне подумать о знаке, как небольшое существо с щупальцами возникло возле меня. Тренировки не прошли бесследно — всё чаще удавалось вызывать демонов силой мысли.