Чтение онлайн

— Почему нет? Вероятно. Значит, все три слова — то, что мы проходим, когда кого-то теряем. Действие… хм.

— Или все же пережить то, что пережила Элизабет, когда случайно убила мужа. Вспомни ее — она хотела прощения.

— Первое слово — простить? Снова? Допустим. — Харпер начала болтать ногами, которыми не доставала до пола, кусала губу, нервно соображая. — Второе слово — отпустить?

— Это чувство? — усомнился Деймонд.

— Отпустить мертвого — не действие, а именно чувство. Когда ты перестал о нем постоянно думать, горевать… это нельзя взять и сделать.

— Возможно. А третье? — Деймонд выжидающе посмотрел на Харпер, ведь его мозг окончательно размяк и решил надеется на сообразительность жены. Она закатила глаза, вытащила язык и провела по верхней губе, как часто делала, когда заходила в тупик и пыталась понять, куда и как должен дальше идти сюжет.

— Освобождает душу… простить себя или мертвого. Или всех сразу, — начала она. — Хм. Потом отпустить. Принять как факт его смерть и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Что случилось, то случилось. А последнее… пять стадий принятия.

— Принять? — уточнил Деймонд. Харпер кивнула.

— Да, думаю так. Тогда получается: простить, отпустить, принять.

И едва она договорила последнее слово, один из камней резко выпал из стены, показывая нишу. Поднялась пыль, Харпер закашляла, Деймонд в очередной раз закрыл ее собой: это действие уже на уровне инстинкта: любой шорох, он тут же прикрывает ее собой и готов защищать. Она в ответ положила руку на его плечо, чуть подтянула к себе.

— Не достаю до тебя, — жалостливо сказала она, и Деймонд повернулся, уперся руками в стол, чтобы наклониться к жене. Получил от нее поцелуй сначала в шею, затем и в губы. — Ты жутко возбуждаешь, когда защищаешь меня, знаешь?

— Знаю, но за нами магия мертвых следит.

— И все вокруг ненастоящее, — прошептала Харпер, но выпустила Деймонда из объятий. — Что за цифры?

Он отошел к стене, где до сих пор не до конца осела пыль. Глаза защипало, в горле начало першить, но он уперто смахнул рукой остатки грязи и сузил глаза, чтобы разглядеть полустертые символы.

— 4–2-1–5–3

— Тогда вскрываем. — Харпер спрыгнула на пол, нашла шкатулку номер четыре и повернулась к Деймонду. — Как думаешь, это опасно?

— Надеюсь, нет. Все еще верю, что это место хочет, чтобы мы выжили, и ты ошиблась с жанром в этот раз. Давай я вскрою.

Харпер передала шкатулку, и Деймонд аккуратно откинул резную крышку. Заклубился черный дым, и он скорее поставить ее на место. Дым продолжал выползать, словно змеи, извивался, поднимаясь все выше. А потом начал образовывать фигуры.

— Вот почему тут так темно, — прошептала Харпер, изумленно оглядывая, как дым принимает форму мужчины. — Театр теней.

— И нам снова рассказывают историю, — согласился Деймонд. Нахмурился, ведь дым изобразил мужчину, что раскинул руки, принимая в себя древнюю магию. Он кричал, пока черный поток магии вокруг искрил. — И снова явления Бога Смерти.

Мужчина упал на колени, склонился к земле, а потом резко поднял корпус, снова закричал.

— Кажется, ему было очень больно, — прошептала Харпер. — Точно надо объяснить маме, что столько раз показывать одну мысль или событие — дурной тон. Читатель — в данном случае мы — не дураки и понимаем с первого раза. Разве нет? Писатель из нее ужасный.

— Вот и мотивация выбраться отсюда — научить саму Смерть писать достойные сценарии для лабиринтов.

Харпер нашла следующую шкатулку с цифрой «2», передала Деймонду, чтобы он ее вскрыл. История повторилась, но на этот раз дым показывал уже двух мужчин.

— Это Кейлус?

— Похож, — изумился Деймонд. Бог Смерти успел принять образ Алекса, поэтому был худощавым и высоким, хоть волосы еще не успели отрасти и пока были коротко стрижены. Кейлус выглядел привычно: с сединой в висках, длинном пальто и с тростью в руках с рукояткой в виде льва (трость, кстати, очень понравилась его приемнику, поэтому новоиспеченный Гнев всегда носит ее с собой). — Они знали друг друга? Вот же…

— Куски дерьма. Все они! — крикнула Харпер, пока дым заканчивал принимать нужные облики. На этот раз помимо картинки появились и отдаленные, словно эхо, голоса. Тени увеличивались, плясали над столом, грозно нависая над избранными.

— Победим смерть вместе, — холодно извещал один из голосов, вероятно, принадлежащий Алексу.

— Победим, — согласно ответил Кейлус вдалеке, пока тени слабо подрагивали и искрились. — Но ты помнишь мое условие: я не подчиняюсь тебе.

— Править вместе не позволю. Но позволю тебе сохранить сообщество и свои привилегии…

Тени осыпались в шкатулку, а голоса стихли. Свечи почти потухли, но сумели разгореться вновь, а Харпер прикрыла грудь руками, прячась от холодного ветра. Свела брови вместе и без слов посмотрела на Деймонда. Он понял, что ее мучает: снова вранье.

— Он Гнев, — пояснил он, хоть и сам оказался не готов узнать, что и Кейлус играл против них вместе с Алексом, пока пытался казаться добродетелем и убеждал, что хочет сохранить Мунфол таким, каков он есть сейчас. Пригодилась бы фраза доктора Хауса, что все врут, но он-то относил их к людям, а не к бездушным созданиям. — Теперь первая.

Следующая шкатулка и новые тени. В этот раз они вылезали нехотя, образуя большую и неповоротливую фигуру. Постоянно пытались упасть и расползтись по столу, но в итоге сумели сформировать женский образ.

— Сигрид, — догадался Деймонд. — Вероятно, она знала, на кого работает.

— Да пошла она. Мы теперь грехов умеем убивать, — сквозь зубы сказала Харпер, пока тень создавала еще одну фигуру: Алекса на этот раз. Раздались приглушенные голоса, такие тихие и таинственные, будто звучали из потустороннего мира.

— Заставь ее поверить, что я никчемный человек, — напутствовал Алекс. — Она не должна догадаться, кто я на самом деле.

— Не догадается, — ответила Сигрид. Большая и неповоротливая, в обтягивающей одежде, которая выделяла все ее недостатки. — Но я хочу…

— Место подле меня. И ты его получишь, едва мы победим смерть. Притащи Дэна к Кейлуса, дальше они договорятся обо всем сами…

Тени рухнули на стол, впитались в дерево и исчезли. Харпер гневно распахнула пятую шкатулку и отпрянула от резко вырвавшихся теней. На этот раз появилась Мирослава, что оглядела зал. Казалось, она и правда тут, видит их, хочет что-то сказать, но ей права голоса не дали. Она металась над столом, пыталась кричать, но ни звука не вырывалась из ее призрачного рта. Зато вскоре образовался Алекс, схватил ее за горло, поднимая над землей.