Избранные письма разных лет
Шрифт:
Нельзя ли объясниться. «Коля, нам надо объясниться», — говорила Ахматова, спуская ноги с супружеской кровати [511] . И он ей, увы, отвечал (м. б., так же мне ответите — через океан — и Вы): — «Оставь меня в покое, мать моя».
У Ахм<атовой> с Гумилевым это, как известно, кончилось разводом. Но ведь тогда были другие времена — был неисчерпаемый выбор и новых дружб и новых жен. Гумилев нашел себе Аню Энгельгардт [512] , которая прямо с кровати падала на колени: я тебя обожаю — и никаких объяснений. Ну Ахматова удовлетворилась Шилейкой [513] . И все вошло в берега. Но ведь мы с Вами в ином положении — цитирую мои свеженькие стишки здесь прилагаемые — «Прожиты тысячелетья в черной пустоте» [514] — и нам кидаться дружбой не годится. Даже неприлично. Я даже дружбой с Адамовичем не хотел бы «посмертно» жертвовать и вот сам не знаю — как мне все-таки быть — опять-таки «улететь в окно» [515] с репутацией убийцы не хочется. Вот одна из дружеских услуг, которую Вы мне можете оказать. Как быть. Во всяком случае легкомысленные записки о «деле на Почтамтской 20» [516] в таком виде каком они писались, Вам, «будущему историку литературы» (короче, будущему Глебу Струве [517] ) оставлять нельзя. Ответьте сериозно на этот вопрос.
511
А. А. Ахматова была замужем за Н. С. Гумилевым с 1910 по 1918 г.
512
См. примеч. 126.
513
Владимир (Вольдемар) Казимирович Шилейко (1891-—1930) — востоковед, писатель, второй муж А. А. Ахматовой — с 1918 по 1921 г. (официальная дата развода — 1926). Г. И. был знаком с Шилейко со времен «Цеха поэтов», а после его смерти опубликовал о нем в рижской газете «Сегодня» (1932, № 301, 30 окт.) несколько фантасмагорического свойства очерк «Магический опыт».
514
Строчки из предназначенного в сентябрьскую книжку «Нового журнала» стихотворения Г. И. «Смилостивилась погода…» (опубликовано в следующей, декабрьской (1957, кн. LI).
515
Обозначающая смерть финальная метафора из того же стихотворения «Смилостивилась погода…».
516
См. примеч. 448.
517
Г. П. Струве — автор книги «Русская литература в изгнании» (Нью-Йорк, 1956), подготовил (совместно с Б. А. Филипповым) «Собрание сочинений» О. Мандельштама. Оба издания негативно оценены Г.И. частным образом, а последнее и в отзыве, напечатанном в «Новом журнале» (1955, кн. XLIII). См. примеч. 141 и примеч. 447.
Я вот пишу по привычке — «ответьте на это», зная, что практически Вы с давних пор ни на какие вопросы не отвечаете. Не знаю, как и быть. М. б., совесть в Вас наконец заговорит и Вы, перечитав мои прежние письма (если не подтерлись ими и не спустили в урыльник [518] ), ответите сразу на все.
Дела мои грустны. И. В. только что вышла из госпиталя (бесплатного — можете представить, что это такое). Давление у меня 29—30. Денег нет. Жара не дает спать.
Прилагаю стишки для сентябрьского дневника [519] . Очень прошу ледерплякс в счет. Очень нужен нам обоим. Стихотворение Од<оевцевой> послано мною в сыром виде, она просит сказать, что пришлет его трансформированным.
518
«Урыльник» — правильнее «урильник», ночной горшок.
519
В сентябрьскую книжку «Нового журнала» (1957, кн. L) новые стихи уже не попадали.
Несомненно, к данному письму относятся отложившиеся в архиве среди бумаг Гуля в отдельную папку стихотворения, перешедшие в декабрьскую книжку «Нового журнала»: «Скучно, скучно мне до одуренья!..», «Накипевшая за годы…», «Смилостивилась погода…» (все три переписаны рукой Одоевцевой, но с подписью под каждым «Георгий Иванов»), «Туман. Передо мной дорога…» (автограф).
На обороте страницы со стихотворением «Накипевшая за годы…» приписка:
«Скажите Вашему соседу и другу Вишняку, что проклятый фашист, т. е. я, чрезвычайно оценил благородный тон его книги о Совр<еменных> Зап<исках>. Если бы все так писали Воспоминания! Особая личная благодарность за портрет Фондаминского, которого теперь лягает каждый забытый “поколенец", в свое время льстивший и заискивавший перед И<льей> Исид<оровичем> — очаровательнейшим человеком. И Ад<амович> заодно.
Кстати Вишняк, цитируя стихи Ходасевича, отлепил гаффу. Выходит из цитаты, что “ангел мычит безумно и ревет"!» (BLG. Box 49, Folder 1250). (Действительно, поставив перед строкой «Лишь ангел Богу предстоящий» отточие, вместо строчки «Заумно, может быть, поет», автор, цитируя стихи по памяти, эту самую «гаффу» «отлепил»: «Лишь Ангел, Богу предстоящий, / Да Бога не узревший скот / Мычит безумно и ревет».)
Спасибо за книжку «Н<ового> Ж<урнала»>. На мой вкус очаровательно стихотворение Иг. Чиннова [520] . Ну вот жму Вашу руку. Корректуру очень прошу . Дошлю (к какому крайнему сроку ?) еще стихи.
Ваш Георгий Иванов .
47. Р. Б. Гулю [521]
23 сентября 1957
520
Стихотворение Чиннова «К луне стремится, обрываясь…» («Новый журнал». 1957, кн. XLIX). Гуль не замедлил сообщить об этом автору (26 сент. 1957): «…недавно Жорж Иванов в письме, среди прочего, написал: “Нахожу стихотворения Чиннова очаровательными. А как на Ваш вкус?”. — Видите, старик Державин Вас заметил» («Письма запрещенных людей», с. 483).
521
Публикуется впервые. Автограф: Folder 132.
Beau-Sejour
Нуeres
Var
Дорогой
Роман Борисович,
Спасибо за дружеское письмо. Напомнило своим «виртуозным блеском» прошлое. Очень было приятно. Приятно и то, что как будто, Ваша почтенная редакция собирается издать мой «посмертный сборник» [522] . Конечно, я сейчас же склею макет, когда буду иметь возможность, т. е. переписку из «Нового Журнала». Что касается до Вашего вступления, то очень прошу «не ломаться как маца на пасху» и обязательно пустить его в качестве предисловия [523] . Очень прошу. Это (т. е. Ваш «Георгий Иванов» [524] ) лучшее, что обо мне написано и более чем на месте в собрании моих стихов. Есть разные лестные статьи — Зинаиды («О Розах и прочем») в «Числах» [525] , на днях будет Марков в «Опытах» [526] , возможно, что Вам уже известно о желании Адамовича предложить Вашему почтенному органу статью обо мне [527] . Но «это все не то». Вы (оставив в стороне вылазку об убийстве и кое-что другое) — коснулись невралгического пункта моей поэзии, и это в высшей степени для меня важно. Ну, сократите статью до 10 страниц, если типографские расчеты этого потребуют, но непременно перепечатайте, если уж будете меня издавать. Очень прошу и настаиваю. И совсем не по соображениям рекламы. Оценил Ваш тонкий намек на неудобство посылать деньги на издание в мои руки [528] . Понимаю и не спорю. Хотя, если бы изволил их истратить, то вероятно бы «горячо спорил». Но кроме всего прочего, мне и физически невозможно сговариваться с типографией отсюда. Есть, я думаю, человек, к которому я, если получу Ваше согласие, я могу обратиться с просьбой заняться этим. Он не сопрет ни сантима. Это лицо, которое меняет мне Ваши и иные американские чеки, некто Роман Григорьич <Кравец?>, управляющий французскими делами великого Бурова, в прошлом известный инженер, а ныне валютчик и пр. Он имеет типографские связи и опыт — издавал (за буровский счет) приснопамятный «Бурелом» и выплатил мне по 70000, за обе мои лестные статьи о этой параноической эпопее. Он меня любит и вот совсем недавно прислал мне ни с того ни с сего 30000 фр. «на бедность». Конечно, не знаю, согласится ли он заниматься этим делом — он безногий и пр. Но думаю, что для меня и из уважения к «Нов<ому> Журналу» согласится. В этом случае у Вас (ручаюсь) будет полная скрупулезная гарантия лучших условий и скрупулезной честности. Напишите об этом мне или, если хотите, я дам Вам его адрес — он будет польщен Вашим обращением помочь «культурному делу».
522
В письме от 16 сент. 1957 г. Гуль сообщал Г. И., что в конце месяца приедет М. М. Карпович и изыщет средства для издания сборника Г. И., который и на самом деле оказался посмертным.
523
В письме от 16 сент. Гуль сообщал Г. И., что из соображений экономии, может быть, от публикации его предисловия к сборнику Г. И. следует отказаться.
524
Статья Гуля «Георгий Иванов» («Новый журнал». 1955, кн. XLII), которую Г. И. предлагал, слегка переделав, опубликовать в виде вступительной статьи к его сборнику. Так в конце концов и произошло
525
Антон Крайний (З. Н. Гиппиус). «Литературные размышления О розах и о другом».
526
Владимир Марков. «О поэзии Георгия Иванова» («Опыты». 1957 кн. VIII)
527
Георгий Адамович. «Наши поэты (Георгий Иванов)» («Новый журнал». 1958, кн. LII).
528
Гуль в письме от 16 сент. обсуждал вариант напечатать книгу Г. И под присмотром самого автора во Франции, где это обошлось бы дешевле, чем в США. И тут же без обиняков писал: «Но тут есть гигантская опасность — Вы пропьете деньги на издание — и человечество будет лишено сладости Вашей поэзии» (BLG. Box 19, Folder 450).
Хорошо. Прилагаю два стишка для декабрьского №. Мои и политического автора, парные к тому, что у Вас есть [529] . Этот автор, нежно кланяясь, просит прислать корректуру того и другого. То, что у Вас, он хочет не переделать, а соответственно разбить, и в корректуре (или хоть на машинке) это удобнее гораздо сделать, чем в рукописи. Но, конечно, лучше всего в корректуре. Чудные (по-моему, не знаю, как оцените Вы) вторые стихи посвящены памяти замечательнейшего существа. Увы, у меня нет и нигде не достать его посмертной книги: никем в свое время не замеченной. Сергей Поляков [530] — из семьи тех самых миллионеров, покончил с собой так — в Париже на пляс Трокадеро вечером к какому-то французу, сидевшему на скамеечке, подошел молодой красавец в цилиндре и во фраке, и, приподняв цилиндр, спросил, который час? Тот сказал: половина десятого. Молодой человек (С. Поляков) приподнял цилиндр, поблагодарил, отошел в сторону и застрелился. Тут же рядом на av. Henri Martin в особняке его родителей начинался бал. Почему? Я расспрашивал в свое время его брата [531] — никто не знал. Посмертный сборник, не преувеличу, был на высоте Боратынского. Был загадочный человек: единственным другом этого миллионера-еврея был пресловутый приват-доцент Никольский [532] , убитый впоследствии большевиками за яростную пропаганду монархии. Одним словом, «как ужасна жизнь, как несчастен человек». [533]
529
В декабрьской книжке «Нового журнала» (1957, кн. LI) напечатан «Дневник 1957»: «Скучно, скучно мне до одуренья!..», «Накипевшая за годы…», «Смилостивилась погода…», «Туман. Передо мной Дорога…», «Отвлеченной сложностью персидского ковра…» и стихотворение «Нечего тебе тревожиться…», в предыдущей книжке напечатанное со смысловой ошибкой.
530
Г. И. постоянно ошибается в имени поэта: Виктор Лазаревич Поляков (1881—1906) — его книга «Стихотворения» издана посмертно (СПб., 1909). Блок отзывался о нем как о «печальном, строгом, насмешливом, умном и удивительно привлекательном юноше». Но тут же добавлял: «В Полякове дремала, кажется, настоящая злоба; какие-то искры подлинного поэтического, неведомо на что направленного, восторга вспыхивали на его красивом и нежном лице» (Блок. Собр. соч., т. 5, с. 411). Стихотворение Одоевцевой, посвященное судьбе Виктора Полякова, «Средиземноморский ад…» напечатано в «Новом журнале» (1957, кн. LI) с посвящением: «Памяти поэта Сергея Полякова (1909)» и с неверно, кроме имени, указанным годом смерти. Вошло, исправленное, в ее сборник «Портрет в рифмованной раме» (Париж, 1976). Г. И. писал Иваску 21 янв. 1958 г.: «Говорить, что моя поэзия хороша — стало более менее банальностью. А вот прочтите <…> “Памяти С. Полякова” и скажите, что в русской поэзии сейчас имеется равного» (BL. Gen Mss 93. Box 1, Folder 16). Второе стихотворение Одоевцевой — «Скользит слеза из-под закрытых век…» — вошло затем в тот же ее сборник, в новой редакции.
531
Кого из двух братьев В. Л. Полякова — Владимира или Дмитрия — имеет в виду Г. И., сказать затрудняемся.
532
Борис Владимирович Никольский (1870—1919) — юрист, историк литературы, автор «Сборника стихотворений» (СПб., 1899), редактор Собрания сочинений Фета, с 1900 г. приват-доцент на кафедре русской словесности в Петербургском университете, редактор «Литературно-художественного сборника», в котором напечатаны первые стихи Блока, посещавшего его литературный кружок (впрочем, в своем дневнике Никольский отметил Блока как «отрицательную величину» и «декадента»). С 1903 г. Никольский стал членом черносотенного «Русского собрания» (на стороне А. И. Дубровина), был близок ко двору. В июне 1919 г. расстрелян по приговору петроградской ЧК. См. о Б. В. Никольском в работе В. И. Беззубова и С. Г. Исакова «Блок — участник студенческого сборника» («Блоковский сборник II». Тарту, 1972).
533
Это выражение — в разных вариациях — постоянно употребляли и Г. И. и Одоевцева, иногда приписывая его З. Н. Гиппиус.
Кстати, политический автор в сомнении, можно ли сказать
Пушкиновская мятель?
Если Вы найдете, что неграмотно, тогда напишите с л. Т. е. так:
Пушкинская ли мятель, Гоголевская ль шинель. [534]Мой стишок, хотя и не идет в сравнение с этими, то все же, по-моему, ничего и мне скорее нравится. М. б. (у меня в работе) я еще дошлю Вам для Дневника два небольших стишка. Но до какого срока они попадут в декабрьскую книжку?
534
Эти строчки вошли в журнальную редакцию стихотворения «Средиземноморский ад…», но исключены при дальнейших перепечатках.
Стишки в «Возрождении», вызвавшие общее презрение, сочинил (ода), верьте не верьте, во сне [535] . Воображаю, что испытал Вишняк, прочтя «в февральскую скатившись грязь» [536] . Где же было их тиснуть, как не у Гукасьяна [537] — там был восторг и усиленная оплата таких социально созвучных чеканно-пушкинских строф. Но поганый армяшка, по подлости и трусости ему присущей, выпустил строчку после «благоухает борода у патриарха Атаксия», рифма «Россия» [538] . Этот сукин кот засомневался – вдруг на него Патриарх обидится – он искренно считает, что «Возрождение» в С.С.С.Р. кем-то читается и на кого-то «влияет». Что же касается до романа политического автора, пропущенного в том же органе, то это Ваш знакомый, который Вы в свое время вернули [539] . Малость подработали на этом. Бросайте же в нас камнем!
535
«Стансы» («Судьба одних была страшна…»), навеянные смертью Сталина («Возрождение». 1957, № 64).
536
Вишняк (см. примеч. 113.), эсер, несомненно, в отличие от Г. И., признавал благотворность Февральской революции 1917 г. в России и должен был, по представлениям Г. И. , возмутиться строчками «Стансов»: «И меркнет Русская корона / В февральскую скатившись грязь».
537
Гукасов, см. примеч. 256.
538
В публикации «Стансов» строфа «…Двухсотмиллионная Россия, — / “Рай пролетарского труда”, / Благоухает борода / У патриарха Алексия» лишилась последней, замененной точками, строки.
539
Роман Одоевцевой «Год жизни», печатавшийся в «Возрождении» в 1957 г.
Если у Вас, т. е. в кассе «Нов<ого> Ж<урнала»>, нет денег, чтобы оплатить новые стихи, то сделаем так — черкните мне «для памяти», сколько за все (за вычетом ледерпляксов старого и нового — последнего страстно ждем, очень необходим) — нам на круг причитается и когда, приблизительно, Вы сможете их послать. Тогда будем знать — от Гуля получим столько-то — тогда-то. У нас «бюджет организованной нищеты».
Да вот просьба, которая, м. б., покажется Вам дикой. У Вас, судя по полицейским романам, есть много лавочек, где разорившиеся негритянки или актрисы спускают свои гардеробы и где можно купить за нисколько (так! не «несколько». — А. А) долларов роскошное (длинное, т. е. вечернее) дамское платье. Не можете ли Вы урвать время и за наш счет (только недорого само собой). Талия 69, длина юбки 103. Хотели бы с широкой юбкой и роскошного, но не яркого (но и не черного) вида и цвета, не красного, не рыжего и не зеленого цвета. Белое, серое, голубое или палевое — вот идеал. Ну, словом, какое найдется, если Вы пойдете на это легкомысленное дело. Это был бы большой сюрприз для политического автора. Дело в том, что здесь на Новый Год бывает роскошный бал с присутствием всех здешних нотаблей, которые потом зовут в гости и на обеды, и политическому автору очень хочется малость блеснуть в этом обществе, а платья-то и нету. Шить он начисто не умеет, даже пришить пуговицу, да и шить не из чего. Конечно, это надо к праздникам, иначе нет смысла. Ну не сердитесь на глупую просьбу, нельзя так нельзя. Но если можете, буду очень польщен. За высланную, но еще не полученную, посылку, Ольге Андреевне и Вам очень большое спасибо. Ну вот. Хотел бы написать статью об эмиграции. Выношено «в уме» и заглавие есть прекрасное: «Бобок». Да ведь не напечатаете. «Не долго до Смирны и Багдада, но скучно плыть, а звезды всюду те же» [540] . Вообще моя гениальная голова работает на холостом ходу и пропадает зря без некоей тайной Мекк [541] . А жаль. Что ж, «не такие царства пропадали», — сказал Победоносцев на слова Александра III: «Матушка Россия не может пропасть» [542] . А как пропала! Вот и дожили мы с Вами, коллега, до 40-летия великой октябрьской, в своей тихой семейке отпраздновав бескровную февральскую. Скучно жить на этом свете, господа [543] . Отвечайте мне, друг мой, быстренько – легче на душе. Извините за отсутствие пера – выдохлось
540
Вольная цитата из стихотворения Мандельштама «Феодосия, шедшего в сб. «Tristia»: «Недалеко до Смирны и Багдада, / Но трудно плыть, а звезды всюду те же».
541
Надежда Филаретовна фон Мекк, рожд. Фроловская (1813– 1894) – ко времени знакомства с Чайковским вдова с миллионным состоянием, владелица домов в Москве, поместий и вилл в России и за границей. К Чайковскому относилась, по ее словам, с «самым высоким из всех чувств, возможных в человеческой натуре» и, естественно, всячески помогала ему. Стала своего рода символом благородного, бескорыстного меценатства.
542
Константин Петрович Победоносцев (1827—1907) — правовед, преподавал наследникам престола (будущим Александру III и Николаю II), в 1880—1905 гг. оберпрокурор Синода. Играл существенную роль в определении государственной политики России.
543
Чуть измененная последняя фраза «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Гоголя. У Гоголя: «Скучно на этом свете, господа!» Использована также в финале стихотворения Г. И. «По улице уносит стружки…» (1950).
Обнимаю Вас Г.И.
<На полях 1-й стр.:> И мою корректуру тоже всю, пожалуйста!
<На полях 3-й стр.:> Здесь имеется некая Зоя Симонова [544] , поэтесса-графоманка из «Русской Мысли». Опасаюсь, что она может послать Вам свою галиматью, ссылаясь на меня или пол<итического> автора. Она так влезла и в «Русскую Мысль». Опасайтесь и гоните в шею.
48. Р. Б. Гулю [545]
544
Зоя Симонова. В мае 1957 г. поселилась в «Beausejour». В письме к Ю. К. Терапиано от 10 янв. 1958 г. Г. И. снова возвращается к ней, критикуя поэтический раздел «Русской мысли»: «Целый ряд поэтов, которых следовало бы печатать, — не помещаются, а мерзкие графоманы так и валят толпой, безграмотные, самодовольные и наглые. Они не отличают пятистопного от шестистопного ямба, не знают самых примитивных азов, у них “шумит холодный Гиперборей” (Трубецкой) и советская Лайка из стратосферы стремится вернуться на родную твердь (Зоя Симонова) и т. д., и т. д. Эта последняя поэтесса, кстати, может быть лауреатом и образцом бездарной и наглой графоманки. Меа culpa — т. е. точнее “culpa” Одоевцевой, пославшей сдуру ее, Симоновой, стихи в редакцию. Но Одоевцева, посылая, отобрала и исправила то, что посылала <…>. Так нельзя. Пользуясь тем, что Вам, т. е. газете, на русскую поэзию наплевать, Вы отдаете ее страницы, как никак большой и единственной сейчас русской газеты, на “пир” кретинов от стихотворчества» (BL. Gen Mss 301. Box 1, Folder 5). Уже после смерти Г. И. стихи и прозу Симонова печатала также в «Возрождении» (1963—1968).
545
Публикуется впервые. Автограф: Folder 132.
6 октября 1957
Дорогой
Роман Борисович,
Очень польщен Вашей оценкой наших скромных «поэз». Откровенно скажу, что, особенно насчет «Памяти Полякова» [546] , я с нею очень совпадаю. Я, когда она это сочинила – ощутил ту самую «зависть» благородного свойства – почему это не я написал? Хотя ничего общего, конечно, нет. Просто чудно. И то, что Вы, с Вашим отменным нюхом «потряслись», очень приятно, независимо от того что начальство. Но и начальство такое приятно иметь — ведь не то что в наши убогие времена, а и в пышной былой российской словесности, кто из редакторов журналов, кроме «специальных», где сидели Брюсов (да и то) и Гумилев, чувствовали что-нибудь. Например, знаменитый Петр Струве [547] был — и не только на этот счет — а вообще в литературе — такая же орясина, как его теперешний «специалист по литературе» рыжий деточка [548] . Извините, друг мой, пишу и чувствую, как дубово пишу. Ваша вина — уже вечность жду обещанного ледерплякса, и все нет и нет. Вот опять–таки — очень буду рад дослать стихи для «Дневника», и валяются в работе разные этакие эскизы, но перо не берет. Жрем мы скверно. Кормят всяческой падалью, котлетами из требухи, подкупать же все больше кусается. Ну, вступил на дорожку нытья — не годится.
546
16 сент. 1957 г. Гуль писал Г. И.: «Стих И<рины> В<ладимиров>ны (о Ваших не пишу, ибо я устал быть Вашим Ницше) чудесен» (BLG Box 19, Folder 449). См. примеч. 531.
547
Петр Бернгардович Струве (1870—1944) — общественно-политический деятель, экономист, в 1906—1918 гг. редактор петербургского журнала «Русская мысль», с 1920 г. в эмиграции, где в 1921 г. возобновил издание «Русской мысли» (София, Прага, Париж). Первый редактор парижской газеты «Возрождение» (1925 — 1927); в 1928— ]940 гг. профессор Русского научного института в Белграде, арестован нацистами, освобожден, умер в Париже.
548
Г. П. Струве. См. примеч.141.
Что собственно я пишу Вам сейчас — раз обещал ответ на прошлое письмо, и надо верить Вашему графскому обещанию, что скоро его получу, и надеяться, что оно во всех направлениях меня обрадует. А то «скучно, скучно мне до одуренья». Кстати, оценили ли Вы «топор», из которого сварена моя золотая баранина. Должны были бы знать анекдот: бабушка, куда прешь — видишь, написано «вход запрещен». Э, голубчик, мало ли что написано. Намедни иду и вижу на заборе написано х-й — Заглянула, а там дрова! Приоткрываю секрет своего серафического творчества [549] . Или, как выражались символисты, показываю на примере: «беру кусок жизни грубой и плоской и творю из нее золотую легенду» [550] . Баран-то золотой [551] .
549
Стихотворение «Скучно, скучно мне до одуренья!..», вошедшее в декабрьскую книжку «Нового журнала» (1957, кн. LI), заканчивается строфой: «…Вечный сон: забор, на нем слова. / Любопытно – поглядим-ка. / Заглянул. А там трава, дрова. / Вьется та же скука-невидимка».
550
Почти дословное начало романа Ф. Сологуба «Творимая легенда» (1907): «Беру кусок жизни, грубой и бедной, и творю из него сладостную легенду, ибо я — поэт».
551
Отсылка к строчкам упомянутого стихотворения: «Мне бы прогреметь на барабане, / Проскакать на золотом баране…».