Чтение онлайн

— Они приближаются, — сказал я Робертсону.

— Да, — ответил он. — Они идут, и мы идем. Странный конец того, что мы называем жизнью, не правда ли, Квотермейн? И бог с ним! Я думаю о том, что же дальше? Я не боюсь, ведь едва ли это будет хуже, чем то, через что я уже прошел, так или иначе.

— Будем надеяться на лучшее. — Я ответил как можно веселее, потому что глубокая печаль этого человека подействовала и на меня.

— Все еще может быть, Квотермейн, потому что кто знает, что именно привело нас сюда? Моя старая мать обычно молилась о лучшем будущем, и я запомнил ее слова. И в нашем положении лучше до конца думать о победе, и уж если заснуть, то навсегда, потому что без любимой дочери жизнь для меня не имеет смысла. Ага, вот и один из них. Попробуй-ка вот это, черный дьявол! — И, вскинув ружье, он выстрелил в амахаггера, который оказался на краю ущелья.

Воин взмахнул руками, согнулся и упал назад.

И снова началась охота, поскольку каннибалы (я думаю, что это были именно каннибалы, как и их собратья) выбрались из укрытия, продвигаясь ползком по камням, а иногда и на четвереньках. Они тащили за собой длинные тонкие стволы деревьев, надеясь проломить ими нашу стену.

Конечно, я наблюдал за ними достаточно долго и внимательно и решил, что это последний шанс для меня потренироваться в стрельбе и я должен установить рекорд. Итак, я наметил себе мишени и собрался поражать их как на стенде. Все это делалось машинально, и, как обычно, я думал о другом: о бедном капитане Робертсоне, о сегодняшних событиях и о том, что такое жизнь, которая в результате ни к чему хорошему не ведет. Пока эти мысли роем вились в голове, я должен быть убить как можно больше этих бандитов, и хотя бы это дело мне нужно было закончить.

Робертсон и Ханс тоже стреляли, с бoльшим или меньшим успехом, но дикарей было слишком много, чтобы остановить их нашими ружьями. Они шли прямо на нас, и их злобные физиономии были в нескольких ярдах.

Умслопогас поднял свой огромный топор, чтобы встретить их лицом к лицу! Тут у каннибалов вышла заминка, и это дало нам время перезарядить ружья.

— Умрем героями, Ханс, — сказал я. — И если ты сделаешь это первым, подожди меня на другой стороне.

— Да, баас, я всегда хотел так поступить, но не сейчас. Мы не умрем в этот раз, баас. Те, у кого есть Великий талисман, не погибают, умрут другие. Такие, как он! — И готтентот показал на амахаггера, который согнулся, получив пулю из винчестера: Ханс выстрелил в него в середине нашего разговора.

— Будь проклят — я имею в виду «благословен» — Великий талисман! — сказал я, вскидывая ружье к плечу.

В этот момент все амахаггеры — их было около шестидесяти — вдруг пришли в волнение. Они постояли молча, глядя на ущелье, потом прокричали какие-то слова, смысла которых я не понял, а затем обратились в бегство.

Умслопогас увидел это и, повинуясь инстинкту вождя, пошел в атаку. Перепрыгнув через бруствер, сопровождаемый остальными зулусами, он с ревом напал на отступающих. Они падали под ударами топора Инкози-каас, как ячмень. Смотреть на это было одно удовольствие, его удар был подобен броску леопарда, топор так и блестел в лучах солнца. Остальные зулусы присоединились к Умслопогасу и без устали сеяли смерть вокруг себя. Ханс выстрелил по тем, кто остался, затем сел на камень, достал трубку и начал набивать ее.

— Великий талисман, баас, — начал он торжественно. — Или ваш преподобный отец. — Здесь он замолчал и, с сомнением указывая трубкой на ущелье, добавил: — Все так и есть, но я думаю, что это ваш отец, а не Талисман, да, сам отец спустился с небес!

Глядя в том направлении, на которое указывал Ханс, я никак не мог понять, что же он имеет в виду, думая, что от восторга тот просто сошел с ума, как вдруг увидел пожилого мужчину с длинной белой бородой, который был одет в развевающиеся одежды, такие белые, что напомнил мне Санта-Клауса на детском празднике. Он шел по направлению к нам и, казалось, излучал саму доброту. Позади него я увидел целый лес копий. Похоже, он знал с самого начала, что мы не сможем выстрелить в него, потому как решительно шел к нам, осторожно переступая через тела. Когда он оказался рядом, то остановился и произнес на арабском, который я понимал:

— Я приветствую вас, незнакомцы, от имени той, которой я служу. Мне кажется, что я прибыл вовремя, но это не удивляет меня, потому что она сказала, что так и получится. Вы хорошо разобрались с этими собаками. — И он указал ногой на мертвого амахаггера. — Да, в самом деле хорошо. Должно быть, вы великие воины.

Он замолчал, а мы уставились на него, не в силах вымолвить ни слова.

Глава 11

СКВОЗЬ СТЕНУ

— Они не похожи на ваших друзей, — показал я на лежавших людей. — А эти, — добавил я, вытянув руку в направлении копьеносцев, которые вылезали из оврага, — они очень на них похожи.

— Щенки из одного помета часто похожи между собой, но, когда вырастают, сражаются друг с другом, — вежливо ответил Санта-Клаус. — По крайней мере, эти пришли, чтобы спасти, а не убивать вас. Но кто вот это? — спросил он, удивленно глядя на зловещего Умслопогаса и маленького Ханса. — Впрочем, не отвечай ничего, вы, должно быть, устали и нуждаетесь в отдыхе. Потом поговорим.

— Да, кстати, мы не успели позавтракать, — ответил я. — И должны еще заняться этими людьми. — И я указал на наших раненых.

Старик кивнул и стал разговаривать с вождем своих воинов, преследовавших врагов, — я видел группу, которая шла по их следам. Затем, сопровождаемый Хансом и оставшимися зулусами, среди которых был Гороко, я отправился к своим людям. Задача была проще, чем я ожидал, потому что смертельно раненный боец уже умер или умирал, а раны других были легкими, поскольку колдун мог лечить их своими собственными, известными ему способами.

После этого, взяв Ханса для охраны, я спустился к речке и умылся. Затем вернулся и поел, удивляясь, откуда у меня такой аппетит после всех опасностей, через которые нам пришлось пройти. Да, мы преодолели их: Робертсон, Умслопогас со своими тремя воинами, Ханс и я остались невредимыми. За это я в тишине возносил похвалы Провидению.

Ханс тоже помолился в известной лишь одному ему манере и только после этого зажег свою кукурузную трубку. Только Робертсон молчал. Перекусив и отдохнув, он встал и прошелся по нашему лагерю, потом остановился, глядя на расселину в горе, где, как он видел, исчезли носилки, которые несли в неизвестность его дочь.

Даже непомерные тяготы, которое мы преодолели, и победа, которую одержали над превосходящими силами, не впечатлили его. Он лишь смотрел на гору, в сердце которой находилась похищенная Инес, и грозил кулаками. Поскольку она исчезла, все остальное не имело смысла, он даже не предложил помочь раненым зулусам и не общался с человеком, который нас освободил.

— Баас, — сказал Ханс, — Великий талисман оказался даже более могущественным, чем я думал. Мало того что мы вышли целыми и невредимыми из сражения — выбывшие зулусы не имеют значения, мне просто придется меньше готовить, поскольку они ушли. Но еще и ваш благословенный отец появился из-за облаков! Что-то изменилось в нем с тех пор, как я в последний раз видел его, но, без сомнения, это он. Когда я обращусь к нему лично, если он поймет мою речь…

— Перестань молоть чепуху, сын ослицы, — перебил его я, потому что в этот момент показался старый Санта-Клаус, улыбаясь еще более искренне, и направился к нам, радушно улыбаясь.

Расположившись на маленькой стене, которую мы построили, он пристально посмотрел на нас, поглаживая свою белую бороду, затем сказал, обращаясь ко мне:

— Конечно, вы должны гордиться тем, что в таком небольшом количестве выдержали сражение с таким большим числом врагов. Если бы я не получил приказа поспешить, думаю, что вас постигла бы такая же судьба. — И он посмотрел на груду мертвых зулусов, которые лежали на некотором расстоянии, как будто спали, пока их товарищи искали место, чтобы похоронить их.