Счастливый путь, родимый наш, великий,Краса веков и сила наших дней!Средь всех ты был как светоч тихийЗажженных в человечестве огней.Всю жизнь ты шел. И путь последний здешнийБыл к матери-земле на грудь,Чтоб, с ней вздохнув вольней и безмятежней,Уйти в бессмертный свет. Счастливый путь!1910
«В лавчонке тесной милого глупца…»
Ф. Тютчеву
В лавчонке тесной милого глупцаТвоих творений первое изданьеПриобрести — какое ликованье! —Смятенно чуят веянье творца…Как дороги истлевшие листы,Ритмичный трепет каждого абзаца,И типография Эдварда Праца,И титула надменные черты!
«Бальмонт, наш пленительный, сладостный гений…»
К. Бальмонту
Бальмонт, наш пленительный, сладостный гений,Владыка созвучий, волшебник словес!Как счастлив я, пленник твоих упоений,Свидетель твоих неизбывных чудес!Ты в серое время запел свою песню,Ты пел иступленно в огне и дыму,Когда разоряли безумную Пресню,Так пой же и ныне, в полдневную тьму!
«Он страшен мудростью змеиной…»
Поэту
Он страшен мудростью змеинойИ накипью бесстрастных глаз;За тонкотканной паутинойОн холоднее, чем алмаз.Но в миг единый, в миг нежданныйВдруг сердце вспыхивает в немИ озаряет мир туманныйВсечеловеческим огнем.<1914>
«И зачем-то загорались огоньки…»
В. И. И.
«И зачем-то загорались огоньки»…Древний! Вечер надвигается. И звонДальней вечери доносится с реки.Отдаю тебе, печаль, земной поклон.Нет, не лика, потускневшего в годах,И не плоти отцветающей мне жаль.Ты о голосе, звончайшем на пирах,Шелести плакучей ивою, печаль!
«Я и днем, и в тихий вечер приходил…»
Л. Д. З. А.
Я и днем, и в тихий вечер приходил,В землю зимнюю стучался и молилИ прислушивался к жизни под холмом —Только ветер пел смешливым голоском.Ничего здесь не осталось, ничего!Видно, вправду под могилами мертво!Где ж огонь, что вихрем ярым мир ожег?Безответно улыбался звездный лог.
«Тайным утром, в час всеснежный…»
Георгию Чулкову
Тайным утром, в час всеснежный,О тебе — в тиши, не вдруг, —Так подумалось мне, друг:Опечаленно-мятежный,Кроткий духом, мукой мудрый,Дерзкий речью, люб мне он,Пленник медленных времен,Путник ночи серокудрый.
«Седой и юный, Руси простивший…»
Н. Морозову
Седой и юный, Руси простившийИ каземат свой, и кандалы,Скажи, видал ли средь звездной мглы,В нее пытливый свой взор вперивши,Такие страны, как этой дикойРуси родимой ночная гладь,Где жизни буйственно великойДано так жалко трепетать?
«С какой тоскою величавой…»
Владимиру Пясту
С какой тоскою величавойТы иго тяжкое своеНесешь, вымаливая правоСквозь жизнь провидеть бытие!Уж символы отходят в бредни,И воздух песен снова чист,Но ты упорствуешь, последний,Закоренелый символист.<1913>
«Звериный цесарь, нежити и твари…»
Алексею Ремизову
Звериный цесарь, нежити и твариХодатай и заступник пред людьми!Скажи, в каком космическом пожареТы дух свой сплавил с этими костьми?Старообрядца череп, нос эс-эра,Канцеляриста горб и дьяковы персты.Нет, только Русь — таинственная эра —Даст чудище, родимое, как ты.
«Как только вспомню этот голос…»
Ф. Ф. Зелинскому
Как только вспомню этот голос,Произносящий стих Гомера, —Мне мнится: сфера раскололась,Веков сияющая сфера.И запевает дед поэзий,Для нас воскреснувший прекрасно,Средь жизни, гибнущей в железе,О жизни, с мудростью согласной.
«В сердце дверь всегда открыта…»
Т. Л. Щепкиной-Куперник
В сердце дверь всегда открытаУ того, кто сердцем чист…Тлела осень, падал лист,Море пенилось сердито.Хвойный лес шумел тревожно,Мы пришли в твой нежный сад.Вот и все. Ужели можноОт тебя уйти назад?1914
«О Леонардо, о планетах ближних…»
Н. И. Кульбину
О Леонардо, о планетах ближних,И о Психее, пойманной в пути;О радии, о взрыве схем недвижныхБеседуя в творящем забытьи, —В глазах пытливых (а костяк Сократа)Огонь блаженный подглядеть люблю,Ликуя веще: разум бесноватыйИздавна был ближайшим к бытию.
«Как воду чистую ключа кипучего…»
Николаю Клюеву
Как воду чистую ключа кипучего,Твою любовь, родимый, пью, —Еще в теснинах дня дремучегоПровидев молонью твою.Ой, сосны красные, ой, звоны зарные,Служите вечерю братам!Подайте, Сирины, ключи янтарныеК золоторжавым воротам.
«Родятся в комнатах иные…»
Сергею Клычкову
Родятся в комнатах иные,А ты — в малиновых кустах.Зато и губы наливные,И сладость алая в стихах.Сергунька, друг ты мой кудрявый!Лентяй, красавец и певун!Люблю тебя, мой легконравыйПеребиратель струнок-струн.
«Хрычей, и девок, и глазастой…»
Борису Верхоустинскому
Хрычей, и девок, и глазастой,Беловихрастой детворыДо времени и до порыЛишен мой дух. Но часто, частоТоской тоскую по деревне:Свистульку, кумача лоскутНесу, как чудо, с верой древнейВ свой страшный городской уют.
«Корявой погани, грибья и хворостины…»
Владимиру Нарбуту
Корявой погани, грибья и хворостины,Разлапых пней, коряг и дупел вековыхВсе тайны выглядев, худой и долгоспиныйХохол взыграл на струнах — из волов живых,Жестокий, вытянул он эти струны-жилы.Не обсушив, на гуслях грубых растянул,И вольный вихрь степей днепровских вдруг подул,Сырые звуки стали нерушимо милы.
«Просторен мир и многозвучен…»
Н. Гумилеву
Просторен мир и многозвучен,И многоцветней радуг он.И вот Адаму он поручен,Изобретателю имен.Назвать, узнать, сорвать покровыИ праздных тайн и ветхой мглы —Вот подвиг первый. Подвиг новый —Всему живому петь хвалы.
«О звездах, о просторах черных…»
М. Л. Лозинскому
О звездах, о просторах черных,О пышной, первозданной мглеОн замечтался на землеВ стихах надменных и упорных.Но если б другом к ДемиургуОн взят был, к горю своему,И строго спрошен: быть чему? —Сказал бы твердо: Петербургу.