Избранные произведения. Том 1, Городецкий Сергей Митрофанович

Избранные произведения. Том 1

Городецкий Сергей Митрофанович

Шрифт:

Повесть

Рассказать вам праздничную повесть? Вот она: Мужик, голодными метелями обмотанный, На базар вынес совесть — Не для того, чтобы торговать, А чтоб даром ее раздавать. Много ль вынес, иль мало — На всех бы сытых достало. Белоперая метелица Мягким пухом стелется. Товары торопятся В корзины угробиться. Толпой богатеи Покупают, потеют. Мужик в печали великой Стоит да выкликивает: «Совести, совести, Кому надо совести, Кому надо совести, Простой человеческой совести? Берите, прохожие, Девушки пригожие, Толстосумы-купцы, Бумажные молодцы. Пройди всем базаром — Ничего не возьмешь даром. А я о цене не говорю, Даром даю. Совести, совести, Кому надо совести? Возьмите хоть кусочек для праздника…» «А что с ней делать, дяденька?» «Даром товар, даром и совет. Берешь иль нет? У тебя что к сочельнику зарумянено: Свинина иль баранина? Полгуся? Иль весь порося? Прежде чем сесть Да без оглядки есть, Кусочек совести, с зернышко, Положи себе в горлышко». «Это вместо соли, Что ли?» «Нет, дитятко, нет, Дослушай совет: Нужна соль в избе, А совесть — в тебе. А в праздничный ужин Мой товарец особенно нужен. Без совести как? Тебе кусок, а Волге песок. А с совестью так: Тебе кусок — и Волге кусок. Понял, дитятко? Да где ж ты, милый? Ишь, как ножом его отхватило. Сгинул, пропал, Как про Волгу услыхал. Совести, совести, Кому надо совести, Простой человеческой совести?..» Отшумел базар, Свернулись лотки, Расхватали товар Богачи-едоки. Стоит мужик голодный, Метелью обмотанный. Сытым не нужна совесть. Вот она, Праздничная повесть. 1921

Полночь

Какая осенняя ночь, Какая полночная осень! Все это уж было давно. И так же был сумрак несносен. И так же кричал на камнях Ребенок, голодный, холодный, Из судорог страшного дня Заброшенный в мрак безысходный. И так же сквозь девичий смех По скверам гнусавила похоть. И так же легко было тьме, И так же, и так же мне плохо. И те же вбивали часы Двенадцать мертвящих ударов В пожары созвездий косых, В огонь этих дальних пожаров. Но гневно простерлась у стен Могила того великана, Который грозой проблестел И в славу бессмертную канул. И пела со стоном стена Не рабскую песню «Коль славен» — Свободный «Интернационал», — Тревожа полуночный саван. И слышал призыв великан: «Вставай!» И цветы на кургане Дыханьем своим колыхал. «Я встану, — шептал он, — Мы встанем». 1922

МИРОЛОМ

Европа

По ночам из углов, из подвалов, Из беззубых оскалов домов Ярче алых каприйских кораллов Смотрят язвы живых мертвецов. И кто может, безрукий иль хр'oмый, Гадом ползать по лику земли, Покидает расселины д'oма, Вылезает из смрадной щели. Грузно тащит распухшее тело, Волочит искаженный сустав, Все, чем сердце здоровое рдело, В безнадежной тоске отрыдав. Волос ершится, грязный и дыбкий, На ладонях мозоли и прах. Не сыскать человечьей улыбки В искривленных от злобы устах. Ни добра, ни участья не надо. Путь единственный — ниже упасть. И страшна, как воротища ада, От ругательств сгоревшая пасть. В это время богатые люди, Кто разряжен, и сыт, и румян, Как плоды наливные на блюде, В кузовах пролетают в туман. В этот час к освещенным квартирам В белых туфлях, в чулочках сквозных Мчатся Евы, не чуя над миром Полусгнивших бунтующий вздых. Стонет в залах оркестр, бьют рояли, И с лилейных, как снег, скатертей Запах масла, барана, кефали Льется в ноздри ползущих смертей. И тогда поднимаются трупы На обрубки колен, на живот. Ярче рампы сияют их струпы, Громче хора их голос орет: «Эй, довольно! Мы тоже владыки! Электричество нужно и нам! Пусть для всех распахнется великий Иль разрушится празднества храм. Пусть для всех будет радость и счастье, Вспыхнет солнце на каждом челе, Иль своею бездонною пастью Ночь пожрет все, что есть на земле». 1919

Индия

Ветер весенний ворвался в осенние окна, Мчится, летит, призывает: «Идите все, кто к нам!» С ним лепестков абрикосовых, розовых тучи Самому слабому шепчут: «Иди! Ты могучий!» Ветер поет: «Я из снега, из северной дали К вам прилетел, чтоб вы лучшую долю узнали!» К нищим, убогим, забитым рабам по оконцам Звонко стучит: «Выходи! Цепи рви! Ты под солнцем! В стуже, в крови, мы на севере дальнем и белом Стали свободны — и вам, под плетьми оробелым, Вам, терпеливо несущим позорную муку, Вам подаем молодую содружную руку!» Тонут миндалин испуганных крупные зерна В черных ресницах. Скрываясь в одеждах узорных, Девушки ветер весенний как счастие слышат. Холст белоснежный сердца молодые колышат. Там, в тростниках, из уютной отцовской лодчонки, Смотрит старик в синеву, в высоту. Ветер звонкий Слышит за всех, кто в земле, кто упал, землю бросил. Радость в морщинах — как солнце под взмахами весел. 1922

ГРАНЬ

Лирика 1918–1928

Рогнеде Рети

«Отдыхай всей грудью…»

Отдыхай всей грудью, Смотри в этот сумрак, Слушай эту ночь! Что было — не будет. Тому, что ты умер, Ничем не помочь. Утро из сумерек, Радость из бедствий, Из чернозема рожь — Не только ты умер, Но ты и воскрес ведь, И новым живешь. <1929>

ОДИН В ПУСТЫНЕ

Тревога

Напрасно ищешь тишины: В живой природе нет покоя. Цветенье трав и смерть героя, Восторг грозы и вой луны, Туч электронных табуны, Из улья вешний вылет роя, Вулкана взрыв и всплеск прибоя В себе таинственно равны. Нирваны нет. Везде тревога! Ревет у твоего порога Полночных хаосов прилив. Не бойся никакой Голгофы. Весь мир плененной бурей жив, Как твоего сонета строфы. Июнь 1918, Тифлис

Арфа

Из хрусталя незримого фиала Струя ручьи пленительных элегий, Как лилия надменная, стояла Ты, арфа, вестница тоски и неги. Но мысль творцов преград еще не знала На вековом пути от альфы до омеги. И черный гроб воздвигнут в бездне зала С отливом лунно-синим, как у Веги. Погребена в нем арфа золотая. Но не бессмертна гробная печаль: Из каждой гибели есть воскресенье. В озера снов бросая гроз горенье, В гирлянды грома лепет волн вплетая, Могущественный зазвучал рояль. 24 октября 1918, Тифлис

Подруга

Уста в уста, смугла и горяча, Не расстаюсь с тобой среди скитаний. Под душным шелком от моих лобзаний Трепещет тело алого луча. И где б я ни был, иго дней влача, Без жалобы, без плача, без стенаний, Горишь и гаснешь от моих вздыханий, Как жертва под руками палача, — Ты, ставшая давно моей рабыней, С кольцом на шее тоненькой стальным, В безумной бездне дня, пустой и синей, Под звездно вытканным шатром ночным, Всегда со мной, как верная голубка, Моя, в мечтах прокуренная, трубка. 1918, Тифлис

Notturno

Безумья буйным бременем тяжел, Тропой зверей в ущелье я сошел. Холодной лавою по недрам скал Зеленый яд луны стекал в провал. И бешенства кипящая струя Лилась в уста жемчужного ручья. Я поднял голову: мятежный вид! Здесь в корчах ярости застыл гранит Там жутко выветрился известняк, На допотопный походя костяк. Как будто в паутине лирных струн В корнях запутался гигант-горбун. И хохотом времен оскалив рот, На корточках пред ним присел урод. Здесь девушка нежнейших ног овал Откинула: грызет ей грудь шакал. Ушастый карлик, преступленьем пьян, Сквозь лунный пробивается туман. На красоту и на добро восстав, В белесых кольцах дыбится удав. Две жабы животом цветы гнетут, Выглядывая жертву, замер спрут. Без счета высятся из-за угла Тоскою обезглавлены тела. Возлег мертвец, распухший и немой, И с пальцев плесень виснет бахромой. Чье небо здесь к чьему спустилось дну? — Тревожную спросил я тишину. Меланхолично отвечала тишь: Ты эти образы в себе таишь. 1918, Тифлис

Вечер

От гор ложатся тени В пурпурный город мой Незримые ступени Проходит час немой. И звон соборов важных Струится в вышину, Как шепот лилий влажных, Клонящихся ко сну. И тихо тают дымы Согревшихся жилищ, И месяц пилигримом Выходит, наг и нищ. Птенцов скликают птицы И матери — детей. Вот вспыхнут звезд ресницы Потоками лучей. Вот вздрогнет близкой ночи Уютное крыло, Чтоб всем, кто одиночит, От сердца отлегло. 12 ноября 1918

Ночь

О, как больно вспомнить мне В этой звездной тишине Всё, что было, что прошло, Всё, что сам я сделал зло. Ничего не изменить. Только тоненькая нить Не дает мне ввысь уйти С запоздалого пути. В темноте один иду. В чьем-то радостном саду, За высокою стеной, Меж деревьев шум ночной. И доносятся едва Незабвенные слова, Что забыли жизнь мою: «Милый… Милая… Люблю…» 8 июля 1917, Тифлис

1-41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55-62

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Избранные произведения. Том 1

Городецкий Сергей Митрофанович

Шрифт: