Избранные произведения. Том 1, Городецкий Сергей Митрофанович

Избранные произведения. Том 1

Городецкий Сергей Митрофанович

Шрифт:

АНГЕЛ АРМЕНИИ

Ованесу Туманяну

Армения

Узнать тебя! Понять тебя! Обнять любовью, Друг другу двери сердца отворить! Армения, звенящая огнем и кровью, Армения, тебя готов я полюбить. Я голову пред древностью твоей склоняю И красоту твою целую в алые уста. Как странно мне, что я тебя еще не знаю. Страна-кремень, страна-алмаз, страна-мечта! Иду к тебе! Я сердцем скорый. Я оком быстрый. Вот горят твои венцы Жемчужные, от долгих бед седые горы. Я к ним иду. Иду во все твои концы. Узнать тебя! Понять тебя! Обнять любовью И воскресенья весть услышать над тобой, Армения, звенящая огнем и кровью, Армения, не побежденная судьбой! 13 апреля 1916

Арчак

С каждым утром тополя Расцветают краше. О армянская земля, Мученица наша! Вот опять идет весна. Где же дети, девы? Гладь озерная ясна. Где, армяне, где вы? Горе озеро таит, Кости в поле тлеют. Хлеб несобранный лежит, Новый хлеб не сеют. Там, где был приют красы, Сельской жизни счастье, Бродят сумрачные псы С одичавшей пастью. С церкви сорвана глава, У могил разрытых Плачут кроткие слова На могильных плитах. И кукушка меж садов Носится, рыдает. На развалинах домов Кость шакал глодает. Две старухи под стеной Прячутся в отрёпья. Мечет ветер ледяной Седины их хлопья. Далеко стоит Сипан, Укрываясь в тучи. В буре битв сгорел вулкан И потух, могучий. Кровью к небу вопиет Сердце Айастана. Но и вечный небосвод Весь в слезах тумана Июнь — июль 1916, Арчак

Ван

Душа, огромная, как море, Дыша, как ветер над вулканом, Вдыхает огненное горе Над разоренным раем, Ваном. Какое жертвенное счастье, Какое сладкое мученье В народной гибели участье, С тенями скорбными общенье! Еще я мог пробыть с живыми При свете солнца, в полдень знойный. Но над садами горевыми Поднялся лик луны спокойный. Непобедимое сиянье, И неподвижные руины. Развалин жуткое зиянье, И свист немолчный соловьиный. Луна лавины света рушит. В садах от лепестков дремотных Исходит ладан, душу душит. Среди цветов — толпа бесплотных. Они проходят вереницей, И каждый в дом былой заходит, Как узник, связанный с темницей, Меж стен обуглившихся бродит. Их, лучезарных, много-много, Что звезд ночных под небесами. Иной присядет у порога, Иной прильнет к нему устами. Рыданья сердца заглушая, Хожу я с ними, между ними. Душа, как звездный свод большая, Поет народа скорби имя. Май — июнь 1916, Ван

Путница

Я дал ей меду и над медом Шепнул, чтоб слаще жизнь была, Чтоб над растерзанным народом Померкнуло созвездье зла. Она рукой темно-янтарной Коснулася моей руки, Блеснув зарницей благодарной Из глаз, исполненных тоски, И тихо села на пороге, Блаженством сна озарена. А в голубой пыли дороги Всё шли такие ж, как она. Май — июнь 1916, Ван

Сад

Сад весенний, сад цветущий, Страшно мне Под твои спускаться кущи В тишине. Здесь любили, целовались, — Их уж нет. Вот деревья вновь убрались В белый цвет. Что мне делать? Не могу я, Нету сил Всех вернуть сюда, ликуя, Кто здесь жил. Из колодца векового Не достать У родного павших крова Дочь и мать. Не придут со дна ущелья Сын с отцом. Жутко вешнее веселье — Смерть кругом. Я не знал вас, дети муки, Но люблю. И хожу, ломая руки, И пою. Но из пламени той песни, Из костра, Вдруг шепчу, молю: «Воскресни, Брат, сестра!» Ветвь беру я снеговую С высоты И в слезах цветы целую. Их цветы. Май — июнь 1916, Ван

Руки девы

Она упала у двери дома — Руками к саду, где тишь и дрема. Над нею курды друг друга били. Над ней глумились. Ее убили. Погибнул город в пожаре алом. Укрылся пеплом. Уснул устало. Но жизнь земная непобедима. Весна напала на смерть незримо, Ее убила цветами рая, Лучами солнца в цветах играя. В саду жемчужном иду во мраке И чую жизни угасшей знаки, И вижу руки давно убитой, В саду зарытой, давно забытой. Сияют руки в цветенье белом, Меня на помощь зовут несмело. Я к ним бросаюсь, их зову внемлю Они, сияя, уходят в землю. К земле склоняюсь — трава ночная Молчит сурово, росу роняя. Май — июнь 1916, Ван

Цветенье смерти

Вишенье, яблонье, алое, белое, Скорбно стоит, как во сне онемелое. В этом весеннем, цветущем саду Жарко сказала невеста: «Приду!» Полувенцами цветенье склоняется, Тихо качается, не улыбается. В этом саду подарила она Свой поцелуй, молодая жена. Запахом нежным, душистым дыханьем Сад затомил и замучил молчаньем. Здесь она с томной улыбкою шла, Древнее семя стыдливо несла. В цветики белые, в домики нежные Пчелы за медом влетают прилежные. Помните, ветки, счастливую мать? Здесь она сына любила качать. Где они, сад мой цветущий, сияющий, Где они, рай, в жемчугах замирающий? Где же хозяин заботливый твой, Мать молодая, ребенок живой? Мать, и отец, и ребенок с глазенками, Словно две вишни, с ладонями звонкими? Все лепестки тише смерти молчат. Сад мой жемчужный, печальный мой сад! Май — июнь 1916

Ребенок

Она лежит. Ее глазенки Как две агатовых звезды. И в ней, сияющем ребенке, Не видно боли и вражды. Ей девять лет. Она, играя Ручонкой — смуглым стебельком, — Напоминает облик рая, В цветах увиденный тайком. Она глядит, как за окошком Сияет вишня и айва, И длиннохвостым шепчет кошкам Кошачьи милые слова. И кажется, она для шутки Легла в постель… Вот побежит! Но стены белые так жутки. Нет, почему она лежит? Нет, почему она в больнице? И почему у синих глаз На чернобархатной реснице Вдруг светится большой алмаз? И отчего от брови к брови Вдруг пролегает тонкий след? Откуда в губках очерк вдовий, Печать неисправимых бед? О чем глухонемая дума На темно-розовом челе? Откуда страх шагов и шума И крики в сумеречной мгле? Насилье исказило землю! Как страшно правду понимать! Ответу бедственному внемлю: Ребенок — будущая мать. 1916, Ван

Душевнобольная

Пока, безоблачен и беспечален, Лучится день и стены стонут в зное, В расселинах обугленных развалин Она лежит и смотрит, как дитя больное. Знакомо все, и все совсем другое, Пороги там же, там же сад с колодцем, Но не ковры, а пепел под ногою. Ручей, остановившись, стал болотцем. Ее никто не кормит, не ласкает, Ей голодно, ей странно все, ей жутко Бежать отсюда? Сердце не пускает. Быть может, хитрая все это шутка? И может быть, все станет вдруг, как прежде, Вернутся комнаты, ковры с цветами И дети прибегут? Она в надежде Поводит разноцветными глазами. Но жизни нет. Обуглясь, стены стонут. Все мертвое. И псы не лают в стычке. Комок горелого тряпья, нетронут, Лежит, в игрушки взятый по привычке. Болит душа. Скорей бы ночь настала! А ночь придет, она, больная, тенью Начнет бродить, мяукая устало, Цикад звенящих отвечая пенью. Свалялся хвост пушистый. Шерсть измята. Трясет она, как ведьма, головою. И, как страну, что смертью злой объята, Никто не назовет ее живою. Как пламя белое воспоминанья, На черные она взбегает угли. И даже нет в глазах ее мерцанья: Они все видели и вот потухли.

Панихида

Иду в саду, а кости под ногами Шуршат в траве меж тихими цветами. И мне не надо ни цветов, ни сада, Не в радость солнце, зелень не услада. Ни птиц, ни пчел, ни бабочек блестящих, Ни яблок молодых, к себе манящих, Я ничего не вижу в странном цепененье, В своей душе чужое слышу пенье: «Я жить хотела, — слышу плач убитой, — Истлело тело, гробом не укрыто». Скажи молитву чуждыми устами, Вздохни хоть раз над белыми костями. Ведь близких нет, родные все со мною. Утешь мой дух молитвою земною. И я шепчу слова из панихиды, А сердцу больно, полному обиды.

Прощанье

Прощайте, печальные тени, Цветов онемелые губы. Пусть ваши весенние сени Ни вихрь, ни гроза не погубит. Я с вами томился и плакал, Я с вами упился цветеньем, И зарностью алого мака, И яблонь жемчужным лученьем. Когда же плоды наливные Созреют на ветках счастливых, Вы вспомните, тени родные, О песнях моих молчаливых, О вере моей громогласной, Что жизнь торжествует победно, Что смерти зиянье напрасно, Что люди не гибнут бесследно. Май — июнь 1916, Ван

1-38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52-62

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Избранные произведения. Том 1

Городецкий Сергей Митрофанович

Шрифт: