Чтение онлайн

кричит об одном – о коренной ломке, о свете, о дисциплине, о

культуре». «Эти слова профессора,–пишет Львов-Рогачевский,–

смертный приговор, который выносит сам автор своим усадебным

героям дореволюционного периода» (с. 13).

Рассказ являлся этюдом для первых частей эпопеи «Русь», над

которыми Романов работал в 10–20-х годах.

Гайка.– Впервые – Всемирная иллюстрация, 1923, № 8; то же:

Литературное приложение к газете «Сибирский гудок» (Омск), 1923, №

176, 8 августа.

Написано в 1919 г.

Печатается по: Поли. собр. соч., 1929, т. III.

Тяжелые вещи.– Впервые – Всемирная иллюстрация, 1923, № 9.

Написано в 1918 г.

Печатается по: Полн. собр. соч. 1929, т. III.

В темноте.– Впервые – Всемирная иллюстрация, 1923, № 9.

Печатается по: Поли. собр. соч., 1929, т. И.

Итальянская бухгалтерия.– Впервые – Рефлектор, 1923, № 8-9.

Написано в 1921 г.

Печатается по: Поли. собр. соч., 1929, т. III.

Спекулянты.– Впервые – Всемирная иллюстрация, 1923, № 12.

444

Написано в 1921 г.

Печатается по: Рассказы. М., 1935.

Стр. 62.. ..очередь... шла вавилонами... – Вавилоны – запутанный,

криволинейный узор.

Смерть Тихона.– Впервые – Красная нива, 1923, № 10.

Печатается по: Поли. собр. соч. М., 1930, т. XII.

В 1926 г. рассказ был опубликован в сборнике «Русская душа»

(Харьков) и в том же году в качестве XLIX главы вошел в третью часть

эпопеи «Русь», выпущенной в Ленинграде.

Дым. – Впервые – Жизнь, 1924, № 1.

Написано в 1917 г.

Печатается по: Рассказы. М., 1935.

О рассказах Романова, опубликованных в журнале «Жизнь», критик

Г. Лелевич писал в «Молодой гвардии» (1924, N° 7-8, с. 271):

«Блестяще сделаны небольшие рассказы Пантелеймона Романова, но

автор, видимо, не выработал в себе законченного мировоззрения, он не

умеет вдвигать отдельные факты и картинки в нужную перспективу.

Получается мастерское фотографирование, а не синтетическое

искусство».

Так впервые мастерство писателя как автора небольших рассказов

получило высокую оценку критики и вместе с тем впервые был

употреблен термин «фотографирование». Критики не хотели или не

могли понять специфики сатирического таланта Романова.

Рассказы из журнала «Жизнь» вошли в один из первых сборников

Романова «Хорошие места» (М., 1926).

Рецензент газеты «Беднота» (1926, 19 мая) так писал о рассказах

этого сборника: «Высмеиваются в них бестолковые мужики и

непорядки жизни деревенской. Умело, сильно высмеиваются. Но

ладное, дельное, что есть в деревне, автором не показано, причины

непорядков не выявлены. И, по Романову, выходит: председатели

сельсовета и волисполкома – самогонщики или дураки, советские и

общественные руководители в деревне – лавочники, коновалы, мужики

– сплошь пьяницы, недотепы и глупые безмерно. От этого талантливые

и умело сделанные рассказы Романова кажутся неглубокими,

несерьезными».

Критики искали и не находили положительного начала в рассказах

Романова, не понимая того, что этим положительным был смех.

Достойный человек.– Впервые – Жизнь, 1924, № 1.

Печатается по: Поли, собр. соч., 1929, т. IV.

Три кита.– Впервые – Красная новь, 1925, № 1.

Печатается по: Полн. собр. соч., 1929, т. II.

М. Горький, следивший за творчеством П. Романова, в своем письме

А. А. Демидову (15 мая 1925 г.) противопоставлял рассказы из

«Красной нови» роману «Русь», написанному, по его мнению,

«изумительно небрежно»: «Рассказы в «Красной Нови» лучше сделаны,

445

чем «Русь» (Литературное наследство, т. 70.– Горький и советские

писатели. Неизданная переписка. М., 1962, с. 152J.

«Три кита» и другие рассказы, опубликованные в этом журнале,

вошли в сборник под названием «Три кита», получивший в целом

положительную оценку в прессе.

Известный критик и литературовед С. Динамов в обзоре

«Крестьянская беллетристика» (Книгоноша, 1925, N° 33-34, с. г.) писал:

«О художественных достоинствах произведений Пакт. Романова вряд

ли стоит много говорить. Крепкая лепка типов советской деревни,

колоритная крестьянская речь и всегда интересно развитый сюжет

характеризует сборник «Три кита». Три типа доминирует в этом

сборнике, посвященном быту одной деревни в непосредственно

послеоктябрьский период. Один – увлекающийся фантазер, Николай,

рвущийся на части из желания сделать что-нибудь полезное, но никогда

ничего не доводящий до конца. Вся энергия Николая, члена комитета,

уходит на выдумывание планов, а для дела ее уже не остается. Другой

комитетчик – крестьянин Степан делает хорошо только для кулаков,

оказавшись их орудием. Революция властно толкает деревню к

классовому расслоению, а Степан пытается встать ей на пути своими

беспочвенными идеями о равенстве...»

«Новые люди, сбитые на фронтах и на заводах, пришли на смену

трем «китам». Этому процессу борьбы двух начал посвящен рассказ

«Глас народа»...

Большую ценность представляют меткие наблюдения П. Романова,

раскрывающего их в сборнике четкой выразительностью и

образностью».

Критик О. Гитель в обзоре «Русская художественная литература в

1925 г.» (Народный учитель. 1926, № 1, с. 180) рассматривает несколько

произведений Романова. «Его рассказы,– пишет автор обзора,–

несложный, ясный диалог, в котором вырисовываются перед нами