Чтение онлайн

Однако непосредственный контакт судов со сторонами может иметь место лишь тогда, когда в первой инстанции выносят решения единоличные судьи, избранные из местного населения и действующие в небольших судебных округах. Но если эти суды являются также коллегиальными и состоят из назначенных центральной властью и происходящих из другой части страны членов, если при этом компетенция судов распространяется на обширные округа, то они будут знакомы с местными условиями не больше судей второй инстанции. Но если и будет какая-то разница, то она, по-видимому, будет свидетельствовать в пользу последних в связи с большей независимостью от местных влияний.

Большое значение имеет недостаток непосредственного знакомства апелляционного суда со сторонами и фактическим материалом. Однако поскольку при повторном разбирательстве дела по техническим соображениям повторение всех процессуальных действий, направленных на сбор доказательственных материалов, было бы сопряжено с огромными трудностями, остается лишь использовать средства, чтобы нарушение принципа непосредственности допускалось лишь тогда, когда это не угрожает правильному решению дела.

8. Предоставление неограниченной возможности обжалования решений облегчало бы недобросовестной стороне безнаказанное затягивание дела необоснованными апелляциями. В результате этого право обжалования, как говорит Bentham, заслуживает названия «остроумного изобретения, задачей которого является помешать правосудию достигнуть цели путем обмана стороны, уже видевшей себя у берега и вновь оттолкнутой в бушующую бездну» 468 .

Случаи необоснованных апелляций, подаваемых всего лишь для затягивания дела, несомненно, случаются. Однако с этим можно бороться при помощи тех же средств, которые предотвращают запоздалое представление доказательств.

Задача третьей инстанции состоит в проверке юридической стороны решений апелляционных судов. Эта инстанция не рассматривает дела по существу, а довольствуется проверкой толкования и применения судами материальных и процессуальных законов. Такая проверка необходима не только в интересах сторон в целях обеспечения их защиты от неправомерных решений второй инстанции, но и для установления единообразной судебной практики. Из задач третьей инстанции следует, что она должна отвечать следующим требованиям.

Во-первых, эта инстанция должна быть единственной, поскольку в случае разделения ее функций между несколькими судами не будет обеспечено единообразие судебной практики.

Во-вторых, исходя из того, что третьей инстанции принадлежит руководство судебной практикой во всей стране путем объяснения действительного значения законов, эта инстанция должна состоять из самых выдающихся юристов с большими способностями к научному толкованию права и уважением в глазах населения.

В-третьих, третья инстанция должна проверять соответствие праву процессуальных действий судов и вынесенных ими решений на основании поданных сторонами жалоб, не ограничиваясь, однако, содержащимися в этих жалобах требованиями, а выходя в случае необходимости и за них. Поскольку третья инстанция создана для контроля правильного и единообразного применения законов судами, она не может оставлять в силе противоречащие праву судебные решения только потому, что стороны не заметили погрешности суда, настолько существенной, что в ее отсутствие суд вынес бы полностью иное решение: это было бы, как правильно отмечает Wach, позором для правосудия 470 .

В-четвертых, если фактическая сторона дела была достаточно выяснена судом второй инстанции и ни одной из сторон не подвергалась сомнению и если причиной обжалования в третью инстанцию было всего лишь неправильное толкование положений материального права, в результате чего дело может быть решено без повторного рассмотрения по существу, то третья инстанция обязана после выяснения действительного смысла закона его применить и вынести решение, не передавая дело в низший суд для повторного разбирательства.

В-пятых, если вторая инстанция допустила какую-либо ошибку при установлении фактических обстоятельств дела, так что возникла необходимость их повторного исследования, то третья инстанция, не рассматривающая дела по существу, должна отменить решение и передать дело суду второй инстанции с целью повторного рассмотрения. Выбор суда, которому должно быть передано дело, необходимо предоставить третьей инстанции, которая должна обдумать, не возникнет ли в этом случае опасность того, что суд, решение которого было отменено, будет действовать под воздействием ранее возникшего убеждения и стараться подтвердить правильность своего мнения.

В-шестых, постановление суда третьей инстанции должно обязывать суд при решении дела, по которому оно вынесено. Это само собой разумеется в случаях, когда суд третьей инстанции, не удовлетворяясь отменой решения апелляционного суда, сам решает дело. Но также должно обязывать постановление и в тех случаях, когда суд отменяет решение второй инстанции и передает дело на повторное рассмотрение другому апелляционному суду, давая разъяснения предписаниям закона. Суд, которому передано дело, обязан подчиняться разъяснениям, поскольку они исходят от суда, находящегося выше в судебной иерархии и специально созданного для толкования норм права.

В-седьмых, данные судом третьей инстанции по какому-либо делу разъяснения правовых норм не обязывают суды при разбирательстве других аналогичных дел, но могут лишь служить для них образцом и примером и с этой целью должны быть опубликованы.

Предоставить разъяснениям третьей инстанции обязательную силу для всех судов при решении однородных дел означало бы приравнять их к законам и признать за третьей инстанцией законодательную власть. Это привело бы к очень вредным последствиям. Дело в том, что третья инстанция не непогрешима. Она может ошибаться и исправлять свои ошибки. Пока выводы третьей инстанции обязывают только в тех делах, по которым они были вынесены, подобные изменения практики также мало подрывают уверенность граждан относительно их прав, как и изменения практики любого другого судебного института. Естественно, желательно, чтобы суды не ошибались и аналогичные дела решали одинаково. Но если иногда при разрешении какого-либо дела суд ошибается, то было бы вполне естественно и даже необходимо, чтобы, поняв свою ошибку, он исправил ее потом при решении иного подобного дела. По причине ошибочного решения страдает только тот, по чьему делу это решение вынесено.

Полностью иная ситуация будет в случае признания за разъяснениями третьей инстанции обязательной для всех судов силы. Они тогда приобретают силу закона, ими руководствуются судьи и граждане. Любое изменение во взглядах третьей инстанции стало бы равносильным изданию нового закона с той лишь разницей, что новый закон не имеет обратной силы, т.е. не применяется к тем делам, которые возникли до его принятия, а разъяснение третьей инстанции немедленно должно быть принято судами к руководству при разрешении всех еще не оконченных и будущих дел. Граждане, которые начали процессы или вообще совершили какие-либо юридические действия, основываясь на прежних разъяснениях третьей инстанции, понесли бы убытки вследствие того, что эта инстанция изменила свой взгляд.

Словом, признание решений третьей инстанции обязательными для всех судов ведет к обходу принципа обратного бездействия закона, а любое нарушение этого принципа попирает приобретенные гражданами при действии прежнего закона права, подрывает в них веру в справедливость и святость закона, лишает гражданский оборот устойчивости.

Кроме того, предоставление заключениям суда третьей инстанции общеобязательной силы весьма негативно отразилось бы на низших судах, лишая их какой-либо самостоятельности в толковании и применении юридических норм и приучая к пассивному подчинению разъяснениям верховного суда. Тем временем весьма желательно, чтобы и низшие суды принимали действенное участие в толковании права при его практической реализации и поэтому имели бы возможность оказывать влияние на вынесение решений верховным судом, что, собственно, мы видим во Франции и Германии. В Франции суды второй инстанции часто отходят от разъяснений кассационного суда и их упорное сопротивление неоднократно склоняло кассационный суд к пересмотру своих разъяснений и отказу от ранее высказанных взглядов. Такую же независимость проявляют немецкие суды. Известный процессуалист профессор Stein свидетельствует, что, переделывая комментарий Gauppa и исследуя с этой целью ежегодно судебные решения низших и средних инстанций, он черпает именно из этих решений подробные сведения о главной мысли и основаниях действующего права.

«Если бы, – продолжает он далее, – мы когда-нибудь были вынуждены устранить весь состав наших судей от научного и духовного участия в развитии и совершенствовании нашего права, то это привело бы нас к стагнации, отступлению, безвозвратному уменьшению духовного творчества. И если Adickes жаловался, что у нас низшие суды могут подвергать сомнению решения Имперского суда, то я говорю: благодарю Бога, что наши суды настолько самостоятельны, что подчиняются решениям Имперского суда только тогда, когда их мотивы убедительны, и что свои убеждения высказывают даже тогда, когда знают, что наивысший авторитет имеет другое мнение. Противоречия не возникает без последствий. Наш Имперский суд, к счастью, имеет смелость после нескольких лет признать, что ошибался, и отказаться от предыдущего решения. Он не связывает себя, как высшие английские суды, он идет вперед, и низшие суды помогают ему; происходит взаимное воодушевление высшей и низших инстанций и было бы большой ошибкой прервать его» 471 .