Чтение онлайн

IV. Принцип непосредственности не может быть ограничен по желанию сторон. Принципы диспозитивности и состязательности уполномочивают их распоряжаться объектом процесса, средствами процессуальной борьбы и фактическим материалом, на который суд обязан опираться при принятии решения, но, однако, не дают им права указывать суду тот или иной способ ознакомления с материалом. Поэтому, допуская в исключительных случаях отклонения от принципа непосредственности, закон обязан дать судам право требовать по собственной инициативе представления подлинных документов, если были представлены копии.

Доказательства и объяснения сторон, на основании которых суд устанавливает фактические обстоятельства дела, могут быть представлены суду и им восприняты либо сразу и на одном заседании целиком, либо по частям и притом или в определенной законом последовательности, или по усмотрению суда, имеющего право объединения и деления процессуальных действий. Первый способ носит название принципа концентрации процессуального материала, второй – принципа формальных стадий процесса, третий – принципа произвольного порядка разбирательства.

I. Суд может составить себе гораздо более полное и правдивое представление о деле тогда, когда на одном заседании непосредственно перед вынесением решения рассмотрит все эксцепции, допросит всех свидетелей, сделает им очные ставки в случае разногласия между их показаниями, рассмотрит все документы, сопоставит их между собой и со свидетельскими показаниями и потребует разъяснения по поводу их у сторон и свидетелей, чем тогда, когда в одном заседании рассмотрит процессуальное эксцепции, на другом решит, каких свидетелей нужно допросить, на третьем допросит свидетелей истца, на четвертом – свидетелей ответчика и т.д.

При концентрации процессуального материала в уме судьи сама собой, автоматически возникает целостная, живая картина дела, при частичном исследовании материала на нескольких заседаниях суд вынужден соединять не всегда подходящие друг к другу фрагменты и смутные воспоминания отдельных эпизодов процесса 374 .

Концентрация процессуального материала имеет еще иное значение: она представляет собой один из способов ускорения разбирательства. Действительно, сторона, заинтересованная в затягивании процесса (чаще всего – ответчик), стремится вынудить суд к переносу заседаний путем сбора надуманных обстоятельств и приведения каждый раз новых доказательств. Поэтому принцип концентрации устанавливает препятствие к действиям сторон, направленным на затягивание дел, приказывая им подготовить и представить весь процессуальный материал к определенному сроку.

II. Принципу концентрации процессуального материала противопоставляется принцип формального порядка разбирательства (Princip der formalen Ordnung) 375 , согласно которому разбирательство делится на несколько стадий, каждая из которых посвящена установлению какой-то определенной части процессуального материала. Например, в немецком общем процессе, как и в старом австрийском, разбирательство делилось на две стадии, будучи, по словам Goenner’a, драмой в двух актах, каждый из которых заканчивался судебным постановлением: вначале выясняли предмет спора – требования и обвинения сторон, затем суд постановлял, какие обстоятельства каждая из сторон должна доказать, затем приступали ко второму акту – рассмотрению и исследованию доказательств, который заканчивался вынесением решения по существу. Каждая из этих главных стадий делилась на более мелкие, и все разбирательство напоминало, как выразился Menger, путешествие по намеченному законом маршруту 376 . Нецелесообразность подобного деления на самостоятельные стадии процесса, создающего искусственные препятствия к достижению материальной правды, уже давно признана и никем не оспаривается.

III. Сосредоточение всего фактического материала в целях одновременного исследования в одном и том же заседании суда является делом очень трудным и иногда даже вообще невозможным в тех случаях, когда рассматриваемое дело слишком сложно, когда оно соединяется очень сложно и когда в нем соединен целый ряд требований, подкрепляемых многочисленными, не связанными друг с другом доказательствами.

Суду нелегко в таких случаях разобраться сразу в противоречащих, опровергающих друг друга аргументах сторон, в неизмеримо большом количестве фактических обстоятельств. Поэтому необходимо предоставить суду право отступать при необходимости от принципа концентрации и определять порядок разбирательства в отдельных случаях применительно к особенностям каждого конкретного дела, помня, однако, что сосредоточение всего материала в одном заседании представляет, как отметил Wach, идеал, к которому нужно стремиться 377 . Следовательно, принцип концентрации должен быть смягчен принципом произвольного порядка разбирательства.

IV. Принцип концентрации имеет в уголовном процессе еще большее значение, чем в гражданском, поскольку при решении гражданских дел суды принимают во внимание лишь существенные с точки зрения права обстоятельства, тогда как при вынесении уголовных приговоров должны быть учтены все жизненные обстоятельства, в которых действовал виновник преступления, руководившие им мотивы, имевшая на него влияние среда и т.д., словом, многие вещи, не имеющие никакого значения с точки зрения гражданского суда. Поэтому принцип концентрации, так же как и принцип непосредственности, воплощается в уголовном процессе более ригористически последовательно, чем в гражданском. Весь процессуальный материал представляется и исследуется на так называемом главном судебном разбирательстве, и суд выносит приговор исключительно на основании того, с чем непосредственно ознакомился на этом судебном заседании 378 . При этом в гражданском процессе на первое место выходит второе преимущество принципа концентрации процессуального материала, а именно то, что благодаря концентрации ускоряется разбирательство. В основном, а иногда даже исключительно с этой точки зрения данный принцип оценивают и рекомендуют 379 . О средствах, при помощи которых достигается концентрация, будет идти речь в параграфе, посвященном быстроте разбирательства.

I. Фактический материал, собранный и представленный сторонами, подлежит проверке судом. Законодательство может придать этого рода деятельности суда разнородный характер: либо снабдить судей точными критериями для измерения сравнительной силы доказательств, либо предоставить оценку их свободному и бесконтрольному убеждению судей, либо обязать судей оценивать доказательства по их внутреннему значению и мотивировать свои выводы. При применении первой системы суд должен определять силу представленных сторонами доказательств, руководствуясь четкими формальными предписаниями, например, такими: суд обязан считать факт установленным, если он подтверждается двумя свидетелями; письменные документы достовернее показаний свидетелей; в случае разногласия между свидетелями следует более достоверными считать показания мужчин, чем показания женщин, и т.д. При применении второй системы суд устанавливает фактическую сторону дела по своему убеждению, на основании общего впечатления, которое произвел на него представленный сторонами материал, не указывая, почему он пришел именно к такому выводу. При применении третьей системы суд оценивает значение доказательств по их внутреннему содержанию, руководствуясь при этом законами логики, результатами научных исследований и жизненным опытом и приводя основания, по каким признает те либо иные факты доказанными или недоказанными.

II. Первая система лучше всего защищает стороны от произвольной оценки доказательств судьями и с этой точки зрения заслуживала бы признания, если бы не затрудняла, а часто даже не делала невозможным достижение материальной правды. Мысль об установлении заранее объективных показателей для определения силы доказательств безмерно привлекательна, однако осуществление ее невозможно, поскольку значение доказательств определяет целый ряд условий, которые не могут быть ни четко измерены, ни даже исчерпывающе рассчитаны, и, кроме того, они объединяются между собой в различных ситуациях разнообразными способами. Например, достоверность показаний свидетеля зависит от ясности, сжатости, предметности, от условий, в которых свидетель узнал сообщаемые суду факты, от состояния его органов чувств и всего организма во время получения впечатлений, от психического состояния, от силы памяти и т.д. Обобщить все эти условия и выразить их в отвлеченных правилах, применимых к каждому отдельному случаю, является совершенно невозможным 381 . Можно, например, сказать, что сходные показания двух свидетелей являются более достоверными, чем противоположное показание одного свидетеля, поскольку все остальные условия равны, а именно если нет никаких оснований считать одно показание достовернее другого. Но в действительности такого равенства всех условий не бывает: когда показание одного свидетеля более точно, чем второго, показание второго может быть детальнее; когда один из свидетелей находился ближе к наблюдаемому случаю, второй мог иметь лучшие зрение и слух и т.д.

То есть даже если некоторые правила формальной теории доказательств верны для большинства случаев, будучи результатом долговременного жизненного опыта, то, однако, они не могут претендовать на значение общеобязательных норм. Даже в лучшем случае «они представляют (собой) всего лишь обобщения, приблизительные, допускающие огромное количество исключений. Поэтому придание им вида обязывающих судей норм было бы такой же самой нелепостью, как признание законодателем обязательными пословиц, которые также являются наследием веков» 382 . Формальная система доказательств, связывая руки суду в страхе перед судейским произволом, тем самым лишает его необходимой для открытия правды свободы действий.

Вторая система – полная свобода судейского убеждения – делает невозможной проверку правильности проведенной судом оценки доказательств и вследствие этого открывает широкое поле судейскому произволу. Не обязанные мотивировать свои решения судьи могут отходить от всестороннего и тщательного исследования и компановки доказательств, ограничиваясь общим впечатлением, произведенным на них обстоятельствами дела.

Третья система свободна от недостатков, свойственных двум первым. Не ставя перед судьей искусственных преград, не мешая ему в достижении правды и в то же время не открывая дорогу судейскому произволу, эта система полностью соответствует одному из основных принципов исторического исследования, заключающемуся в том, что каждому источнику следует придавать то значение, какого он заслуживает по своей внутренней ценности. Вместе с тем эта система не дает суду возможность ограничиваться поверхностным знакомством с делом и удовлетвориться общим, нередко смутным и неопределенным впечатлением, полученным в течение производства, а побуждает анализировать это впечатление, осознавать, на чем оно основано, и излагать эти основания в решении, для того чтобы другие лица и в особенности высшие судебные инстанции могли проверить правильность заключений суда 383 .