Чтение онлайн

настоятель Хуан Перес и тот старался всемерно помочь своим друзьям. Ему удалось почти полностью подавить ропот невежественной монастырской братии; во всяком случае, они больше не поносили Колумба на всех пере¬ крестках, а если и высказывали свои сомнения, то много тише и осторожнее. Когда Колумбу и настоятелю сообщили, что их хочет видеть сеньор Пинсон, оба тотчас поспешили его принять. Час отплытия приближался, и значение Пинсона все бо¬ лее возрастало; мореплаватель и монах прекрасно пони¬ мали, что в такой момент даже покровительство самой Изабеллы не могло заменить влияние и энергию бывалого моряка. Поэтому сеньору Пинсону не пришлось долго ждать: почти сразу же его провели в келью, где ревност¬ ный францисканец обычно принимал гостей. — Добро пожаловать, достойный Мартин Алонсо! — воскликнул настоятель, едва его старый друг появился в дверях. — Что нового в Палосе? Когда наконец вы смо¬ жете приступить к исполнению ваших благих замыслов? — Клянусь святым Франциском, этого вам никто не сможет сказать! — угрюмо отозвался Мартин Алонсо. — Я уже раз десять готовился поставить паруса, и каждый раз возникали всё новые препятствия. «Санта-Мария», на которой поплывут адмирал и сеньор Гутьерес, или де Муньос, — не знаю, что ему больше нравится, — уже сна¬ ряжена. Судно доброе, грузоподъемностью более ста тонн, и адмиралу со всеми его благородными спутниками будет на нем не хуже, чем святым отцам в монастыре Ла Раби- да, тем более что на этой каравелле есть палуба! — Славная весть! — воскликнул настоятель, радостно потирая руки. — Неужто судно палубное? Сеньор адмирал, может быть, эта каравелла и недостойна вашего высокого предназначения, но раз она с палубой, вам будет на ней удобно и безопасно. — Стоит ли говорить о моих удобствах и безопасности, друг мой Хуан Перес, когда речь идет о гораздо более важных вещах! — заметил Колумб. — Я рад, что вы на¬ вестили нас сегодня, сеньор Мартин Алонсо, потому что как раз этим утром я собирался отправить ко двору гонца с письмами и хотел бы знать, как обстоят дела. Сможет ли «Санта-Мария» к концу месяца выйти в море? — Да, сеньор. Судно хорошо подготовлено к плава¬ нию и может спокойно принять на борт человек шестьде¬ 164

сят, если наберется столько охотников. Эти тупоголовые болваны из Палоса опять перетрусили и все разбегаются! Надеюсь, святые на небесах видят наши муки и не оста¬ вят нас своими милостями, когда мы завершим это бес¬ примерное в истории мореплавания предприятие! — Высшую милость, честный Мартин Алонсо, вы най¬ дете в распространении веры и в прославлении имени божьего! — многозначительно произнес настоятель. — Разумеется, святой отец, однако простым морякам, кроме целей возвышенных, не мешает позаботиться и о своих семьях! Вряд ли я ошибусь, если скажу, что сеньор Колумб тоже подумывал о золоте, когда замышлял свое путешествие в Катай. — Вы не ошиблись, честный Мартин Алонсо, — невоз¬ мутимо ответил Колумб. — Я действительно надеюсь, что после этого путешествия сокровища Индии хлынут пото¬ ком в кастильскую казну. И вообще я считаю, святой отец, что от успеха нашего предприятия зависит прежде всего освобождение гроба господня, а уж потом — наше мирское благополучие. — Все это превосходно, сеньор адмирал! — довольно резко прервал его Мартин Алонсо. — Такие намерения мо¬ гут снискать нам расположение всех добрых христиан, особенно монахов Ла Рабиды. Но попробуйте сказать матросам, которые и без того неохотно выполняют при¬ каз королевы и свои обязательства перед нами, что им предстоит истратить заработанные потом и кровью гроши на крестовый поход, — увидите, что тогда будет! Достой¬ ные кормчие Франсиско Мартин Пинсон, мой брат, Сан- чо Руис, Педро Алонсо Ниньо и Бартоломе Ролдан свя¬ заны с нами узами договора и закона. Но, если они узнают, что в конце путешествия их еще ждет поход на Иерусалим, все святые не удержат их на судах! — Я никого не неволю и говорю только за себя, — спокойно возразил Колумб. — Каждого из нас, друг мой Мартин Алонсо, будут судить по его деяниям и спраши¬ вать с него только то, что он сам обещал. С того, кто не давал никаких обетов, ничто и не спросится, но и награды ему тоже не будет. Однако скажите лучше, как идут де¬ ла у вас на «Пинте». Пригодна она для океанского пла¬ вания? — Сами знаете, сеньор, как бывает на судах, конфис¬ кованных для королевской службы! Все делается со скри¬ 165

пом, да и люди работают совсем не так, как бывает, когда они трудятся по доброй воле и ради хорошего заработка. — Эти нерадивые моряки просто не понимают, что трудятся для собственного блага! — заметил Колумб. — Долг людей необразованных — подчиняться более про¬ свещенным и благодарить их за те выгоды, которые они получат благодаря чужим знаниям, хотя бы и против собственной вЪли! — Поистине это так! — подхватил настоятель. — Ина¬ че нам, священникам, нечего было бы делать. Вера, вера в церковь — вот первая и последняя добродетель христиа¬ нина! — Все, что вы тут говорите, разумно, однако невеждам трудно согласиться с тем, чего они не могут понять, — возразил Мартин Алонсо. — Когда человек воображает, что его приговорили к страшной смерти, он не думает о благах загробной жизни. Но как бы там ни было, «Пин¬ та» будет готова к плаванию раньше других судов. Вся моя команда набрана до последнего человека и на таких жестких условиях, что с нотариусами больше не придется иметь дело. — Значит, остается только «Нинья», — заметил Ко¬ лумб. — Когда ее снарядят, можно будет наконец присту¬ пить к осуществлению наших планов? — Да, сеньор. Мой брат Висенте Яньес все-таки согла¬ сился взять это маленькое суденышко под свою команду, а если Пинсон за что-нибудь берется, он свое дело сде¬ лает! «Нинья» будет готова к отплытию одновременно с «Пинтой» и «Санта-Марией», и поистине Катай должен находиться на Краю света, если мы не доберемся до него на одном из наших судов! — Это звучит обнадеживающе, сосед мой Мартин Алонсо, — проговорил настоятель, весело потирая руки. — Надеюсь, вы обогнете землю и вернетесь в Палое с другой стороны! Кстати, что сейчас говорят могерские сплетницы и досужие болтуны относительно формы земли и возмож¬ ности доплыть до Индии? — Болтают разное, отец мой Хуан Перес, бездельни¬ ков и невежд по-прежнему хоть отбавляй! О том, что над горизонтом сначала появляются самые верхние, хотя и самые маленькие паруса, знают все моряки в любой га¬ вани, но только они говорят, что это происходит не из-за формы земли, а из-за движения вод! 166

— Неужели никто из них не видел тень, которую зем¬ ля отбрасывает на луну в конце месяца и в новолуние?—* спокойно спросил Колумб с легкой улыбкой человека, ко¬ торый глубоко проник в суть явлений и шутя излагает очевидные для него истины тем, кто способен усвоить лишь самые поверхностные понятия. — Разве они не за¬ мечали, что эта тень круглая, и разве им не ясно, что круглую тень может отбрасывать только круглое тело? — Да что говорить, это ясно каждому! — подхватил настоятель. — Теперь даже самые заядлые сплетники по¬ бережья должны будут умолкнуть! Скажите людям, доб¬ рый Мартин Алонсо, пусть попробуют обойти свой соб¬ ственный дом — они .сами увидят, что когда идешь вдоль стены направо, то к тому же месту возвращаешься слева. — Преподобный отец, — отозвался моряк, — если бы можно было все свести к таким простым и знакомым при¬ мерам, любая старуха в Могере и любой придворный в Севилье проникли бы в эту тайну! Да, видно, не так все просто. Недавно стал я говорить об этом с нашим альгва- силом 1 в Палосе, и вдруг сей почтенный сеньор спраши¬ вает, не намереваюсь ли я вернуться из путешествия че¬ рез недавно отвоеванный город Гранаду! Нет, мне кажет¬ ся, самый простой и надежный способ убедить добрых людей, что до Катая можно доплыть западным путем, — это доплыть туда и вернуться! Так мы и сделаем в самое ближайшее время! — уверенно проговорил Колумб. — Но до отплытия уже не¬ далеко, и надо, чтобы каждый исполнил свой религиозный долг. Прежде чем взойти на суда, в порту отслужат тор¬ жественную мессу и отец настоятель благословит нас в путь! Упомянув об этом обряде, которым редко пренебрега¬ ли в те дни, Колумб задал еще несколько вопросов отно¬ сительно снаряжения судов, а затем Мартин Алонсо от¬ кланялся. Последующие дни прошли в лихорадочной спешке приготовлений к отплытию. 2 августа 1492 года в монастырской церкви отслужили торжественную мессу, на которой присутствовали почти все участники экспедиции. После службы Колумб и Луис вместе вышли из церкви. 1 Альгвасйл — полицейский чин в Испании. 167

— Что-то наши матросы приуныли!—заметил Луис.— По правде говоря, в таком плавании хотелось бы видеть, вокруг себя веселые лица людей с храбрым сердцем! — Уж не думаете ли вы, юный граф, что только улыбки свидетельствуют о твердости духа и что суровые люди не могут быть храбрецами? — насмешливо спросил Колумб. — Эти честные моряки размышляют о своих гре¬ хах, опасаясь^что окажутся недостойными столь возвы¬ шенного и святого дела, а потому стремятся очистить свои души и укрепить сердца. Надеюсь, Луис, вы тоже подумали об этом? Этот вопрос он задал с чисто отцовским беспокойством, не считаясь с неравенством их положения. — Клянусь святым Педро, моим новым покровителем, я больше думал о Мерседес де Вальверде, сеньор адми¬ рал, чем обо всех этих высоких материях. Она — моя пу¬ теводная звезда, моя вера и мой Катай. Вы можете с богом отправляться куда угодно, хоть в Индию, хоть на Сипан- го, — я покорно последую за вами, не вынимая меча из ножен и опустив копье, однако повторяя всем и каждому, что никто не сравнится с прекрасной кастильянкой. Мне и восток-то хочется повидать лишь для того, чтобы дока¬ зать всему свету, что Мерседес прекраснее всех прочих девушек, из какой бы страны они ни явились! Суровые черты Колумба смягчились, однако он счел необходимым остановить юношу и умерить его легкомыс¬ ленные восторги. — Мне жаль, юный мой друг, — сказал он, — что ва¬ ши чувства не соответствуют величию поставленной перед нами цели. Неужто вы не видите, какие славные события и дела последуют за нашим путешествием: распростране¬ ние истинной веры через посредство церкви, подчинение Кастилии отдаленных империй, решение целого ряда на¬ учных и философских воцросов, неистощимый поток со¬ кровищ и, как самое важное и конечное следствие все¬ го, — освобождение гроба господня от власти неверных! — Разумеется, сеньор Колумб, разумеется, я все это вижу, но прежде всего я вижу Мерседес. Что мне до зо¬ лота, которого у меня скоро будет более чем достаточно? Что мне до новых завоеваний — королем Кастилии мне все равно не быть! А что касается гроба господня, то дай¬ те мне Мерседес, и я готов, подобно нашим предкам, при первой же возможности вступить в единоборство с самым 168

доблестным из неверных! Одним словом, сеньор адмирал, указывайте дорогу, и, хотя мы отправляемся в путь с раз¬ ными помыслами и надеждами, он несомненно приведет нас к одной цели. Ваш благородный и возвышенный за¬ мысел мне по душе, а какая причина заставила меня по¬ следовать за вами, это уже неважно! — Вы слишком взбалмошный, Луис! Вам надо испра¬ вить свой характер хотя бы ради той нежной и чистой девушки, которой заняты все ваши мысли. — Вы ее сами видели, сеньор! Разве она не достойна занимать мысли всех юношей Испании? — Она, конечно, прелестна, добродетельна и благо¬ родна, а главное — она ревностная защитница нашего пу¬ тешествия. Это редкое сочетание, поэтому ваши восторги можно понять и извинить. Но не забывайте: чтобы завое¬ вать Мерседес, вам надо сначала увидеть Катай! — Вы, должно быть, хотели сказать: «увидеть наяву», сеньор адмирал, потому что во сне и в мечтах я только его и вижу да еще Мерседес, которая с улыбкой ждет меня на том далеком берегу... О господи, эта ее улыбка! Иной раз она мне душу опаляет, словно огнем, а иной раз смиряет страсть своей кротостью... Святая Мария! Пошли' нам попутного ветра, чтобы мы могли покинуть эту до смерти надоевшую бухту и этот унылый монастырь! Колумб промолчал; при всем сочувствии Луису у него было много дел, гораздо более важных, чем раздумья о причудах влюбленного юноши. Глава XIII Не только Зейда плачет: О нем скорбят без слов Все, кто в Альгамбре гордой жил, В тени ее садов. Из переводов Б р а й н т а 1 Наконец наступил день отплытия. Благословенный час, которого так долго ожидал Колумб, приблизился, и он позабыл о годах нищеты, обид и унижений, а если и 1 Брайнт Уильям Кален (1794—1878) — известный аме¬ риканский поэт. 169

вспоминал о них, то уже без чувства горечи. Теперь у мореплавателя было все необходимое для осуществления первой части своего великого замысла, которому были от¬ даны семнадцать лет жизни, а что касается второй его ча¬ сти — освобождения Иерусалима, — то она целиком зави¬ села от удачи первого предприятия. И в то время как окружающие с изумлением взирали на скудные средства, с помощью которых он собирался добиться столь многого, или ужасались дерзости этого плавания, якобы против¬ ного всем земным и небесным законам, Колумб по мере приближения минуты отплытия становился все спокойнее, а если что и испытывал, то лишь глубокую, всепоглоща¬ ющую, хотя и сдержанную радость. Глядя на него, Хуан Перес шепнул Луису, что адмирал похож на доброго хри¬ стианина, готового покинуть грешный мир с уверенно¬ стью, что за гробом ему суждено вкушать неосязаемые, но сладостные плоды бессмертия. Но далеко не все разделяли радость Колумба. Посадка на суда была закончена, и кормчие намеревались отвести каравеллы к городку Уэльве, откуда выходить в море было гораздо удобнее, чем с рейда Палоса. Расстояние до Уэльвы ничтожное, но все-таки это было уже началом плавания, и многим казалось, что даже такое незначитель¬ ное передвижение обрывает последние нити, связывающие их с жизнью. Колумба задержали в монастыре письма, которые он должен был отослать ко двору, и прочие важные дела. На¬ конец, покончив со всем этим, мореплаватель в сопрово¬ ждении Луиса и настоятеля отправился к каравеллам, уже запаздывая к отплытию. Всю дорогу до берега они ехали молча, каждый раздумывал о своем. Доброму фран¬ цисканцу великое предприятие никогда еще не казалось столь опасным и сомнительным, как в этот последний час; Колумб старался припомнить,, не забыл ли он чего- нибудь в спешке, а Луис,, как всегда, думал о Мерседес, или прекрасной кастильянке, как он, ее называл, и о том, сколько длинных и скучных дней пройдет, прежде чем он ее снова увидит. В ожидании высланной за ними шлюпки они остано¬ вились на берегу, вдали от крайних домов городка. Здесь Хуан Перес простился с двумя смельчаками, уходившими навстречу опасностям и приключениям. Все трое долго 170

молчали, и это молчание было выразительнее всяких слов. Но надо было его прервать. Настоятель был так взволнован, что сначала не мог произнести ни звука и лишь с трудом наконец заговорил: — Сеньор Христофор, прошло уже немало лет с того дня, когда вы впервые постучали в ворота монастыря Ла Рабида, и все эти годы благодаря знакомству с вами были для меня годами радости! — Да, мой брат Хуан Перес, с тех пор прошло целых семь лет, — отозвался Колумб. — И, хотя для меня это были тяжкие годы скитаний и разочарований, их скраши¬ вала ваша добрая дружба. Не думайте, что я смогу за¬ быть тот день, когда бездомным нищим странником при¬ шел к вам, ведя за руку моего Диего, и попросил мона¬ стырской милости. Будущее в руках судьбы, но прошлое запечатлено здесь, — Колумб положил руку на сердце, — и я его не забуду. Вы были мне верным другом, святой отец, и не отвернулись от меня даже тогда, когда еще никто не верил безвестному генуэзцу. И что бы ни дума¬ ли обо мне люди.., — Они уже изменили свое мнение о вас, — живо пре¬ рвал его настоятель. — Теперь вы пользуетесь покрови¬ тельством королевы и поддержкой дона Фердинанда, и с вами, кроме этого юного сеньора, отправляются в плава¬ ние самые добрые надежды и пожелания всех просвещен¬ ных людей! — Вы говорите о себе, дорогой мой Хуан Перес, и вам я верю: вы желаете мне удачи и будете за меня'мо- литься. Однако лишь очень немногие в Испании будут вспоминать о нас с надеждой й уважением, пока мы бу¬ дем странствовать по неведомому и пустынному океану. Боюсь, что даже сейчас, когда мы стоим на пороге вели¬ ких научных открытий, когда мы готовимся распахнуть ворота, за которыми нас ждут сокровища всей Индии, — боюсь, что даже в это мгновение почти никто не верит в наше дело и наш успех! — На вашей стороне, сеньор, донья Изабелла! — ска¬ зал монах. — И донья Мерседес! — добавил Луис. — Я уж не го¬ ворю о моей тетке — она вам верна до конца! — Мне нужно всего несколько месяцев, чтобы разре¬ шить все сомнения! — воскликнул Колумб, возводя к не¬ бесам горящий взор и подставляя ветру непокрытую 171

седую голову. — Счастливые этих месяцев даже не заме¬ тят, несчастные как-нибудь их протянут, а нам они будут казаться годами! Отец мой, я часто уходил в плавание, зная, как грозен океан, равно готовый к смерти и к благо¬ получному возвращению, но в этот радостный миг я уве¬ рен в себе. Бог сохранит нам жизнь и пошлет удачу! — Такая уверенность необходима в столь серьезном деле, и я искренне надеюсь, что она оправдается... Но вон за вами уже идет лодка, сеньоры! Пора прощаться. Сын мой, — обратился монах к Колумбу, — душа моя всегда будет с вами в этом славном плавании! — Поминайте нас в своих молитвах, святой отец, и пусть ваша братия тоже о нас не забывает! Вы отслужите за нас несколько месс? — Не сомневайтесь, сын мой, мы будем ежедневно мо¬ лить деву Марию и всех святых о ниспослании вам удачи. Но пути господни неисповедимы, и, хотя мы уверены в успехе вашего предприятия, надо быть готовым ко всему. — Неудачи быть не может, святой отец! — возразил мореплаватель. — Как знать, сеньор Колумб! Разум человеческий по сравнению с мудростью творца все равно что горчичное семя, затерянное в песках побережья. Но я это говорю лишь для того, чтобы вы знали: если ваши надежды не сбудутся и вы вернетесь ни с чем, ворота нашего мона¬ стыря всегда перед вами открыты! Ибо мы считаем, что уже сама попытка осуществить столь возвышенный за¬ мысел заслуживает не меньшего уважения, чем его во¬ площение. — Я понимаю вас, святой отец! Для меня такое дока¬ зательство дружбы едва ли не дороже той чашки воды и того куска хлеба, которые вы подали моему голодному сыну. Благословите меня в путь! — Станьте на колени, сеньор! Ибо сейчас с вами бу¬ дет говорить не Хуан Перес де Марочена, а служитель церкви. И неважно, что под ногами у вас не церковные плиты, а морской песок! В глазах Колумба и священника стояли слезы, оба бы¬ ли глубоко взволнованы в эту торжественную минуту. Мореплаватель искренне любил францисканца за то, что тот оказался преданным другом в самые тяжелые време¬ на; а достойный настоятель был привязан к Колумбу всем сердцем, как к младшему брату. Кроме того, каждый из 172

них умел ценить и уважать убеждения другого, даже ко¬ гда они расходились с его собственными. Колумб опустился на колени прямо на песок и принял благословение своего друга с глубоким смирением, как сын, принимающий напутствие от родного отца. — Прощайте, святой отец! — воскликнул Колумб, го¬ рячо пожимая руку старого друга. — Вы поддерживали меня, когда я был оставлен всеми, но я знаю, скоро на¬ станет день, когда те немногие, кто верил в мои предска¬ зания, перестанут краснеть при упоминании моего имени! Не забывайте молиться о нас эти несколько месяцев, и вы услышите весть, которая потрясет всю Кастилию. Тогда даже завоевание Гранады покажется лишь незначитель¬ ным и преходящим событием славного царствования Фер¬ динанда и Изабеллы! Эти слова могли бы показаться похвальбой, если бы не глубокая убежденность Колумба, говорившего как чело¬ век, ясно видящий будущее, сокрытое от остальных. Уверенность его заражала всех, словно он не пророчест¬ вовал, а говорил о чем-то вполне очевидном. Смирен¬ ный францисканец запомнил слова Колумба; все долгие месяцы его отсутствия они служили ему немалым утеше¬ нием. Наконец друзья обнялись и расстались. Настоятель от¬ правился в свой монастырь, а Колумб и Луис медленно двинулись к тому месту, где пристала высланная за ними шлюпка. Когда они уже подходили к ней, их внезапно обогнала молодая женщина. Не обращая ни на кого вни¬ мания, она бросилась на шею молодому матросу, сошед¬ шему с шлюпки, в страстном порыве приникла к нему и забилась в неудержимых рыданиях. — Пойдем, Пепе! — наконец заговорила она торопли¬ во и таким тоном, словно была уверена, что не встретит отказа. — Пойдем домой! Твой сын плачет и зовет тебя. Пойдем! Пора с этим кончать. — Не могу, Моника, — отозвался муж, взглянув на Колумба, который подошел уже достаточно близко, чтобы его слышать. — Ты ведь знаешь, я не по своей воле от¬ правляюсь в это неведомое плавание. Если б можно было, я бы давно ушел с корабля, да нельзя — приказ королевы! Разве смеет бедный моряк ослушаться? — Не будь глупцом, Пепе! — воскликнула молодая женщина и, схватив его за отвороты куртки, потянула 173

прочь от воды. — Пойдем! Довольно я намучилась, у меня и так сердце разрывается. Пойдем к нашему сыну! — Моника, адмирал тебя слышит, а ты говоришь та¬ кое! Привычное уважение к высоким титулам заставило женщину умолкнуть. Она умоляюще взглянула на Ко¬ лумба полными слез глазами и, не выдержав, сама обра¬ тилась к великому мореплавателю. — Сеньор, — горячо заговорила молодая женщина, — зачем вам мой Пепе? Он вам помог довести суда до Уэль¬ вы, а теперь отпустите его домой, к жене и маленькому сыну! Колумб был тронут видом этой женщины, почти обе¬ зумевшей от горя, и ответил ей мягче, чем следовало бы в тот решительный час, когда малейшее неповиновение могло сыграть роковую роль. — Твой муж удостоился высокой чести быть моим спутником в этом славном плавании, — проговорил он. — Ты бы лучше не оплакивала его судьбу, а пожелала ему удачи, как подобает настоящей жене моряка! — Не верь ему, Пепе! — вскричала женщина. — Этот человек хочет тебя погубить! Он богохульствовал, говорил, будто земля круглая и будто можно отправиться на за¬ пад, а приплыть на восток! Дьявол внушил ему эти мыс¬ ли, и он заведет на погибель всех, кто за ним последует! — А какой мне от этого толк, добрая женщина? — возразил Колумб. — Что мне даст гибель твоего мужа или его товарищей? — Не знаю да и знать не хочу! Пепе для меня все, и я не пущу его в это безумное, страшное плавание! Доб¬ ром оно не кончится! — Каких же бед ты страшишься и почему это плава¬ ние кажется тебе таким опасным, что ты цепляешься за мужа и говоришь подобные слова адмиралу ее высочества королевы? Ты ведь знала, что твой Пепе моряк, когда шла за него замуж! Так почему ты сейчас мешаешь ему исполнять повеление королевы, хотя в этом его призвание и долг? — Пусть идет воевать против мавров, португальцев, англичан — я не скажу и слова, но в это нечестивое пла¬ вание я его не пущу! Зачем говорить, будто земля круг¬ лая, когда мы видим собственными глазами, что это не так? А если она круглая, как сможет корабль спуститься 174