Чтение онлайн

— Твой муж удостоился высокой чести быть моим спутником в этом славном плавании, — сказал Колумб.

с ее бока, а потом подняться назад? Море не потечет вспять, а каравелла не сможет идти против течения, сеньор! Как отыщете вы обратный путь в пустынном океане? О сеньор, Палое такой маленький городок, что, потеряв его из виду, вы забудете к нему дорогу! — Все это кажется пустой ребяческой болтовней, — заметил Колумб, обращаясь к Луису, — но именно такие речи мне приходилось выслушивать даже от самых уче¬ ных и образованных людей все последние семнадцать лет! Когда разум погружен во мрак невежества, он цепляется за самые вздорные доводы, лишь бы не признавать явле¬ ний, которые ему кажутся невероятными. Попробую сы¬ грать на религиозных чувствах этой женщины, может быть, мне удастся превратить ее из врага в союзника... Моника! — ласково сказал адмирал. — Ты веришь в бога? — Святая Мария! Неужто сеньор адмирал мог поду¬ мать, что Пепе женился на какой-то мавританке? — Тогда слушай меня, и ты поймешь, что твое пове¬ дение педостойно доброй христианки. Мавры не един¬ ственные неверные на свете; их великое множество, и земля стонет под тяжестью их грехов! В одном королев¬ стве Катай язычников больше, чем песчинок на всем этом побережье! Лишь небольшая часть земли принадлежит христианам, и даже гроб господень до сих пор в руках не¬ христей. Так вот, я спрашиваю: неужели ты настолько маловерна, что не видишь предназначения наших госуда¬ рей? Каждому христианину должно быть ясно, что им суждено распространить истинную веру по всей земле! — Я поняла, Пепе! — воскликнула молодая женщина, бросив на мужа довольный взгляд. — Сеньор адмирал хо¬ чет сказать об изгнании мавров! Говорят, недавно мы за¬ хватили их город Гранаду, и там было великое торжество, и сама донья Изабелла первая въехала в город... — Но эта победа — лишь начало великих деяний на¬ шего времени, — продолжал Колумб. — Теперь в Гранаде есть христианские церкви, а скоро они появятся и в дале¬ ком Катае. Мы хотим послужить господу, а ты, неразум¬ ная женщина, мешаешь нам! Будь у тебя больше веры, ты бы сама благословила этого славного моряка на вели¬ кий подвиг! Моника была поражена. Она посмотрела на адмирала, потом на своего мужа, понурила голову и набожно пере¬ 176

крестилась. Наконец, справившись со смущением, она взволнованно спросила Колумба: — Это правда, сеньор? Вы в самом деле пускаетесь в путь, чтобы послужить богу? — Конечно, добрая женщина! — вмешался в разговор Луис. — И если не сам бог поведет нас, то уж наверняка один из его ангелов! — Ты тоже так думаешь, Пепе? Неужели нас обманы¬ вали и возводили на сеньора адмирала напраслину? — А что ты обо мне слышала? — спокойно. спросил Колумб. — Не бойся, говори все, как есть, я не буду сер¬ диться. — Сеньор, у вас, как у всех людей, есть враги. Вы сами знаете, что могут думать о вас жены, матери и неве¬ сты моряков Палоса! Они говорят, вы нищий... — Да, я беден, и от этого никуда не денешься. Но раз¬ ве бедность считается в Палосе преступлением? — Бедняков нигде не уважают, сеньор. Почему, я и сама не знаю, только мы даже себя и то не уважаем! Еще говорят, вы не кастилец, а генуэзец. — И это правда. Но с каких пор моряки Могера пере¬ стали ценить граждан Генуэзской республики, прославив¬ шихся своими подвигами на всех морях? — Не знаю, сеньор, только многие говорят, что, если человек не кастилец, как наша донья Изабелла, хорошего от него не жди. Во всяком случае, быть генуэзцем не так почетно, как быть испанцем. Я бы охотнее отпустила мо¬ его Пепе в плавание с настоящим испанцем, особенно если он родом из Палоса! — Да, доводы у тебя любопытные, хотя и не слишком убедительные, — проговорил Колумб, выдавая свои чув¬ ства только натянутой улыбкой. — Но разве бедняк и ге¬ нуэзец не может служить богу, как всякий христианин? — Наверно, может, сеньор. Теперь и я думаю об этом плавании не так, как раньше. Потому что теперь я сама видела вас, говорила с вами и знаю, куда и зачем вы плывете. И все-таки тяжко молодой женщине отпускать в такую даль мужа, отца ее единственного ребенка! — Взгляни, женщина! — сказал Колумб, указывая на Луиса. — Вот перед тобой знатный юноша, единственный наследник целого рода, настоящий кастилец, достаточно прославленный и богатый, чтобы идти куда хочет и де¬ лать что хочет. А между тем он по доброй воле отправ- 177

лястся со мной, покидая свою возлюбленную, которая не только не стала его удерживать, а, напротив, благословила в далекий путь! — Неужто это правда, сеньор? — с живостью спросила Луиса женщина. — Разумеется! — ответил тот. — Все мои надежды я возлагаю на это плавание! Разве я не сказал, что нас по¬ ведет прекрасный ангел? — О, эти знатные сеньоры кого хочешь заговорят! Но, сеньор адмирал — вас ведь так надо величать? — расска¬ зывают еще, что от этого путешествия только вам будет прок — и почести и богатства, — а простым морякам до¬ станется нищета и смерть! Еще недавно вы были бедны и безвестны, а сейчас — уже королевский адмирал, хотя, го¬ ворят, если вы встретитесь в открытом море с венециан¬ скими галерами, они на это не посмотрят! — Но какое до всего этого дело твоему мужу? Я от¬ правляюсь туда же, куда и он, меня ждут те же опасно¬ сти, и я тоже рискую своей жизнью. Если мы добудем зо¬ лото, он получит свою долю! Если нам улыбнется удача и мы доплывем до цели, твой Пене только выиграет. А перед богом мы все равны, и он не станет спрашивать, кто был беден и кто богат, кто был генуэзцем и кто кастильцем. — Все это так, сеньор, и все же молодой жене нелег¬ ко расстаться с мужем! Ну, а ты, Пепе, ты в самом деле хочешь отправиться вместе с адмиралом? — А мне-то что, Моника! Мне приказано служить ко¬ ролеве, вот я и служу. Нам, морякам, рассуждать не при¬ ходится! Только теперь, послушав его милость, я уже не так опасаюсь этого плавания. — Если ваше путешествие и впрямь может послужить славе божьей, тебе, мой муженек, не след отставать от других! Сеньор! — прибавила она, обращаясь к Колум¬ бу. — Разрешите моему Пепе переночевать дома. К утру он непременно вернется на «Санта-Марию»! — А кто поручится, что он выполнит свое обещание? — Сеньор, мы ведь тоже христиане! — Что ж, это верно, — согласился Колумб. — Пепе, у нас и без тебя хватит гребцов. Иди сейчас к жене и сыну, но только смотри, поутру ты должен быть на своем месте! Моника рассыпалась в благодарностях, и Колумб по¬ думал, чю этой славной испанке с добрыми глазами, по^ жалуй, можно доверять. 178

Пока гребцы готовили шлюпки, адмирал и Луис про¬ хаживались по песчаному берегу и вели серьезный раз¬ говор. — Вы видите, что мне приходится выносить, какие трудности преодолевать, чтобы добиться даже такой ме¬ лочи!—грустно, хотя и без горечи заметил Колумб.— Быть генуэзцем — преступление, бедняком — вдвойне, а говорить и думать не то, что думают другие, — смертный грех. Но настанет день, граф де Льера, когда Генуя будет гордиться тем, что была родиной Христофора Колумба, и когда ваша надменная Кастилия будет оспаривать у нее эту честь! Вы богаты и знатны от рождения, юный мой сеньор, и вы не торопитесь вступать на путь великих дел, которые приведут вас к славе. Но я отягощен годами, го¬ лова моя поседела от времени и страданий, и мне больно думать, что я только приступил к осуществлению того, что заставит людей помнить мое имя. — Что делать, сеньор, так уж ведется на этом свете! Люди способные, но незнатные стараются возвыситься до положения, которое бы соответствовало их достоинствам, а те, кто всё имеет от рождения, часто довольствуются по¬ четом и славой, завоеванными их предками. Чему же тут удивляться? Так уже заведено, и такова человеческая на¬ тура. — Вы правы, Луис, но одно дело — философия, а дру¬ гое — действительность. Вы прямой и бесстрашный юно¬ ша, Луис, вас не пугали ни мечи мавров, ни насмешки испанцев — и тем и другим вы отвечали с одинаковым мужеством. Скажите же мне сейчас, неужели вы, касти¬ лец, считаете меня хуже ваших соотечественников только потому, что я родился в Генуе? . — Наоборот, сеньор, если Геную представляет Хри¬ стофор Колумб, а Кастилию — всего лишь Луис де Боба- дилья! — со смехом ответил юноша. — Добро бы так! Но вы слышали, что думает обо мне жена этого матроса Пепе? Вы держитесь того же мне¬ ния? — А что вы хотите, сеньор Христофор? Люди всюду одинаковы, и у нас, и в Италии, и в Англии. Каждый во¬ ображает, что он лучше своих соседей! От этого никуда не уйдешь. — Я задал вам прямой вопрос, Луис, и не годится отвечать на него отговорками. 179

— Не надо смешивать честный, но вежливый ответ с уклончивым. Мы, кастильцы, считаем себя смиренными и преданными слугами божьими и потому воображаем, будто одни мы безупречны, а все остальные погрязли в пороках. Но клянусь святым Яго, одной такой королевы, как донья Изабелла, и одной такой девушки, как Мерсе¬ дес де Вальверде, вполне достаточно, чтобы возгордиться своей нацией! — Такая преданность своей королеве и своей возлюб¬ ленной вдвойне похвальна, — с грустной усмешкой заме¬ тил Колумб. — Видно, этим мне и придется удовлетво¬ риться вместо ответа. Но пусть я не кастилец! Сам Гус¬ ман не отважился отправиться в Катай, и королевский дом Трастамары вынужден был прибегнуть к услугам ге¬ нуэзца! Провидение выбирает своих слуг, не считаясь с их родом и племенем. Посмотрим, посмотрим, юный мой сеньор, что скажет восхищенное человечество через ка¬ кие-нибудь три месяца! — Сеньор адмирал, я от души надеюсь, что мы до¬ стигнем острова Сипанго и царства великого хана! А если нет... Мы не отступали перед трудностями и невзгодами, хватит у нас сил и на то, чтобы пережить разочаро¬ вание! — Разочарования не будет, дон Луис! — возразил адмирал. — Тем более сейчас, когда нас поддерживает ко¬ ролева и когда у меня есть три добрые каравеллы! Я так же уверен, что мы дрстигнем Катая, как капитан, какого^ нибудь парусника, идущего с Мадейры в Лиссабон. — Я не сомневаюсь, сеньор Колумб, что вы соверши¬ те все, что только под силу опытному мореплавателю. Од¬ нако разочарование — наш общий удел, и разумнее зара¬ нее готовиться к худшему. — Я вижу путь в Индию так же ясно, как солнце, заходящее вон за те холмы! Семнадцать лет, Луис, он представлялся мне столь же отчетливо, как суда на реке, как Полярная звезда на небе, и у меня нет сомнений. Ко¬ нечно, разумнее готовиться к худшему, ибо от разочарова¬ ний не убережешься, в этом я убедился за долгие годы, когда все мои надежды рушились одна за другой. Порой мне внимали государи, сановники и князья церкви, а потом снова все отворачивались от меня, называли пус¬ тым мечтателем, у которого нет ни разума, ни доказа¬ тельств... 180

— Клянусь моим новым покровителем, святым Пед¬ ро, — прервал его Луис, — поистиие у вас была не слад¬ кая жизнь, сеньор адмирал, во всяком случае последние годы! Представляю, с каким чувством вы ждете начала плавания! — Если вы думаете, что в этот решительный час я тревожусь и сомневаюсь, значит, вы не знаете, что такое вера и убежденность, Луис, — возразил Колумб. — Сегод¬ ня самый счастливый день моей жизни после стольких мучительных лет! Пусть силы наши невелики, пусть наши суда — всего лишь хрупкие и легкие скорлупки, — с их помощью мы откроем дорогу к тому светочу, который до сих пор был от нас сокрыт. И тогда слава Кастилии за¬ тмит славу всех королевств! — Вы должны сожалеть, сеньор Колумб, что вся эта грядущая слава достанется Кастилии, а не вашей родной Генуе, которая отвергла ваш великодушный дар и не под¬ держала столь благородный замысел. — Да, это меня печалит, Луис. Ведь не так-то просто на склоне лет покинуть родину и искать пристанища где- то на чужбине! Тяжко это даже для нас, моряков, которые не столь привязаны к своему дому, как те, кто никогда не покидает суши. Но о Генуе я не хочу думать! Если дети должны любить и уважать своих родителей, то и родители обязаны защищать и пестовать своих детей. Когда же мать забывает о своих обязанностях, детям остается одно: искать защиты и пропитания у чужих людей. Генуя была для меня неласковой матерью. Ничто не заставит меня поднять на нее меч, но я ей больше ничего не должен! Впрочем, когда речь идет о столь великой цели, не все ли равно, кто тебе поможет в ее достижении? Трудно возне¬ навидеть свою родину, но, когда она к тебе несправедлива, можно ее разлюбить. Это чувство взаимно. Если страна тебя не защищает, если она не уважает твои мысли и твои права, тем самым она освобождает своего подданно¬ го от его обязанностей. Что посеешь, то и пожнешь! По¬ этому отныне моя государыня — донья Изабелла, а моя родина — Кастилия! В это время со шлюпки крикнули, что все готово, и оба "путешественника поспешили занять свои места. Нужно было обладать всей глубиной убежденности Колумба и его пылким характером, чтобы с восторгом 181

говорить о том, что наконец-то он получил средства для осуществления своего великого замысла. Особенно, если рассудить здраво, что это были за средства! Мы уже упрминали названия трех его кораблей —- «Пинта», «Санта-Мария» и «Нинья» — и вкратце о них говорили. Но, чтобы читатель составил себе более полное представление о славном подвиге Колумба, не лишним будет описать эти суда подробнее, особенно то, на кото¬ ром должны были плыть сам адмирал и Луис де Боба- дилья. Разумеется, это была «Санта-Мария», превосходившая следующую за ней по грузоподъемности «Пинту» почти вдвое. Ее подготовили лучше других из уважения к адми^ ралу и позаботились создать на ней все возможные удоб¬ ства. Судно было палубное, каюта адмирала, или, как бы мы сейчас сказали, ‘полуют1, находилась на корме, «Санта-Мария» нисколько не походила на современные суда, легкие и гармоничные, с высокими мачтами и низ¬ кой кормой. Кроме кормовой двухъярусной надстройки, на ней была еще одна, носовая, или полубак2, но и та и другая отличались нелепой громоздкостью. Каюта называ¬ лась «замком», она и в самом деле напоминала средневе¬ ковую крепость; полубак, где ютилась большая часть команды, был несоразмерно велик, он занимал чуть ли не треть каравеллы. Тем, кто никогда не видел кораблей, на которых евро¬ пейцы плавали всего каких-нибудь сто лет назад, трудно себе представить, чтобы столь маленькое суденышко мог¬ ло благополучно пересечь океан. Однако это объяснимо. Мпогие помнят очень старые парусники, отличавшиеся такими же особенностями, а некоторые нам довелось ви¬ деть собственными глазами. Борта их корпусов в верхней части имели уклон внутрь, вследствие чего корабли вверху были почти на четверть уже, чем в средней по высоте, самой широкой части. Благодаря такой предосторожности высокая надводная часть не представляла особой опасно¬ сти, а так как каравеллы были по большей части коротки¬ ми судами, легко всходившими на волну, то они вполне 1 Полуют — надстройка на кормовой палубе, то есть на юте. 2 Полубак — надстройка на носовой палубе, то есть на баке* 182

основательно считались хоть и не быстроходными, зато надежными судами. Хотя их и называют кораблями*, их вооружение не походило на парусное вооружение современных кораблей, к тому же корабли XV столетия не обязательно имели то же число мачт, что и корабли XIX столетия. Слово «кара¬ велла» обозначало судно вообще, независимо от его кон¬ струкции или парусного вооружения. Поэтому она была кораблем не в том смысле, который мы обнаружим, когда обратимся к более точной классификации моряков. Многие недоумевают, почему два остальных судна, участвовавших в этом удивительном плавании, были бес¬ палубными. Однако не следует забывать, что в те вре¬ мена плавали главным образом вдоль побережья, а если и нужно было добраться до какого-либо острова, то все равно судно удалялось от берегов всего на несколько дней. Поэтому тогда, как и сейчас на юге Европы, моря¬ ки при первых же признаках непогоды укрывались в бли¬ жайшем порту. Никто не собирался бороться с бурями в открытом океане, и в палубах не было никакой нужды ни для безопасности судна, ни для защиты груза, ни для осо¬ бых удобств команды. Впрочем, пусть читатель не думает, будто на беспа¬ лубных судах вовсе не было никаких укрытий для груза и команды. На морских каравеллах тоже имелись кормо¬ вые и носовые надстройки, соединявшиеся переходами, а груз, чтобы предохранить его от воды, закрывали пару¬ синой. После всего сказанного даже неискушенному «сухо¬ путному» читателю должно быть ясно, с какими скудны¬ ми средствами собирался Колумб осуществить свое вели¬ кое предприятие. А опытного моряка их ничтожность и полное несоответствие с целью и возможными опасностя¬ ми должны просто поразить! Однако не следует думать, будто моряки тех времен считали эти средства совершен¬ но недостаточными. Если бы такие старые морские волки, как Пинсоны, не рассчитывали на благополучный исход плавания, они не стали бы добровольно рисковать соб¬ ственным судном, деньгами и жизнью. 1 «К о р а б л е м» в XIX веке называли суда, имевшие три мачты с прямыми (четырехугольными, устанавливавшимися попе¬ рек судна) парусами. 183

Глава XIV Там, где безбрежна моря синева, Свободен разум и душа жива; Где ветер свищет, пену с волн срывая, Владенья наши без конца и края. Байрон Едва ступив на палубу «Санта-Марии», Колумб ушел к себе, и в тот вечер Луису больше не довелось с ним по¬ говорить. Правда, в качестве адмиральского секретаря юный граф занимал часть той же самой каюты, однако великий мореплаватель был так занят последними приго¬ товлениями к отплытию, что ему нельзя было мешать. Почти до полуночи Луис расхаживал по палубе, мечтая о Мерседес, а когда вернулся к своей койке, то увидел, что Колумб уже спит крепким сном. Назавтра была пятница. Не мешает заметить, что са¬ мое великое и успешное плавание в истории человечества началось в пятницу, хотя моряки давно уже считают ее несчастливым днем и даже часто откладывают отплытие, опасаясь каких-то неведомых роковых последствий. Утром Луис вышел на палубу одним из первых, одна¬ ко, подняв глаза, увидел, что адмирал уже стоит на полу¬ юте, который играл роль запретного для всех остальных капитанского мостика. Отсюда адмирал наблюдал за хо¬ дом своей эскадры, управляя движением судов и отдавая приказы, здесь же он производил астрономические наблю¬ дения или просто прогуливался в часы досуга. Капитан¬ ский мостик «Санта-Марии» был невелик, всего футов одиннадцать в ширину и чуть поменьше в длину, зато он был обособлен и оттуда открывался хороший обзор. Как только адмирал — или дон Христофор, как его от¬ ныне называли, ибо назначение на эту высокую долж¬ ность давало ему права и привилегии дворянина, — как только дон Христофор заметил Луиса, он кивком пригла¬ сил юношу подняться наверх и стать рядом с ним. Хотя все силы малочисленной экспедиции в общей сложности уступали мощи одного небольшого современ¬ ного военного корабля, покровительство королевы, серьез¬ ность и достоинство самого Колумба и большинства его соратников, а также таинственность неведомой цели с са¬ мого начала придали всему предприятию характер особой 184.

значительно ста, никак не отвечавшей его весьма скром¬ ным средствам. Чтобы усилить свое влияние на склонных к недовольству матросов и внушить им уважение к сво¬ ему высокому званию, Колумб не допускал малейшей бли¬ зости между собой и экипажем. Он предвидел, что наста¬ нет день, и ему понадобится весь его авторитет, а потому уже сейчас отдавал приказы только через Пинсонов или своих кормчих. Опыт подсказывал Колумбу, что, когда люди на долгие месяцы заключены в тесное пространство корабля, заставить их выполнять свой долг и удерживать в повиновении можно, только строго соблюдая суборди¬ нацию. Поэтому он придавал особое значение тому, как к нему обращаются и как исполняют его приказы, зная, что от этого зависит его власть. В этом и заключается один из секретов корабельной дисциплины. Даже мятежникам можно внушить к себе уважение, а когда оно завоевано, никто уже не решится ослушаться человека, который на голову выше остальных на борту. Мы знаем множество случаев, когда просьба или поручение такого человека выполнялись безоговорочно, в то время как даже приказ капитана, не обладающего столь высоким авторитетом, ни на кого не действовал. — Сеньор Гутьерес, постарайтесь быть поблизости от меня! — громко сказал Колумб, называя Луиса тем име¬ нем, которое тот якобы скрывал как свое настоящее, на¬ зываясь просто Педро де Муньосом. Колумб знал, что на корабле всегда найдутся любите¬ ли подслушивать чужие разговоры, и хотел, чтобы юношу считали одним из приближенных короля. — Ваше место здесь! — продолжал он.— И здесь мы оба будем проводить большую часть времени, пока не до¬ плывем до Катая и не проникнем во владения великого хана. Отныне наш путь лежит только вперед, через океан¬ ский простор, и мы с него не свернем! С этими словами Колумб показал на развернутую на оружейном ящике карту и уверенно провел пальцем по проложенному курсу 1. На карте были изображены очертания Европы со все¬ ми известными тогда географическими подробностями и часть Африки примерно до берегов Гвинеи, за которой на¬ чинались неведомые земли — terra incognita для ученых 1 Курс корабля — его путь, нанесенный на карту. 185

того времени. Открытые несколькими поколениями ранее Канарские и Азорские острова тоже находились на своих местах. Зато вся западная часть Атлантического океана была украшена совершенно фантастическими контурами, которые должны были изображать восточное побережье Индии, а может быть, и Катая. Тут же был остров Сипан- го, или Япония, и еще группа каких-то островов, начер¬ танных главным образом по описаниям Марко Поло и его спутников. Благодаря любопытной случайности остров Сипанго на этой карте оказался примерно на той же долготе, что го¬ род Вашингтон, то есть тысячи на две лиг восточнее, чем на самом деле. Но, может быть, именно этот просчет Ко¬ лумба, неправильно определившего земную окружность, и спас его смелую экспедицию от неминуемого провала. Впервые с тех пор, как Луис решил отправиться вме¬ сте с Колумбом, в нем пробудился настоящий интерес к великому предприятию. Он живо склонился над незнако¬ мой картой. Только сейчас предстала перед ним вся гран¬ диозность цели генуэзца, только сейчас он понял, сколько тайн природы может быть раскрыто и какие огромные ре¬ зультаты могут быть достигнуты в случае успеха. — Клянусь святым Дженнаро Неаполитанским, — вскричал он (одним из недостатков графа Луиса была при¬ вычка к месту и ие к месту поминать иноземных святых, словно для того, чтобы показать людям, где он побывал и чему научился в своих странствиях), — клянусь святым Дженнаро, дон Христофор, будет великой заслугой, если мы найдем дорогу через столь обширное водное простран¬ ство, но еще большей — если мы когда-нибудь сумеем вернуться! — Большинство людей на борту только и думают, что о возвращении, — тихо ответил Колумб. — Вы заметили, дон Луис, какие угрюмые и печальные лица у наших ма¬ тросов? А слышите, какой стоит крик и плач? Эти слова заставили юношу оторваться от карты и взглянуть вокруг. Маленькая «Нинья» — в сущности, про¬ стая легкая фелюга под латинским парусом1 — догоняла «Санта-Марию». Со всех сторон ее окружали лодки, пере¬ полненные женщинами и детьми; все плакали, многие с воплями отчаяния воздевали руки к небесам. То же самое 1 Латинский парус — треугольный парус на рейке. 186