Чтение онлайн

происходило вокруг «Пинты», на которой поднимали па¬ руса, хотя авторитет Мартина Алонсо Пинсона и мешал слишком громким изъявлениям горя. Множество лодок окружило и «Санта-Марию», однако страх и уважение к адмиралу удерживали провожающих на почтительном расстоянии. Видно было по всему, что они полагали, будто видят своих близких в последний раз, да и сами матросы по большей части тоже думали, что уже никогда не вер¬ нутся в Испанию. — Вы сегодня виделиПепе среди команды?—спросил Колумб, впервые вспомнив о молодом матросе. — Если он не сдержал слова/ это дурной признак. Это значит, что нам придется не спускать глаз с остальных, пока у них есть хоть какая-то возможность бежать на берег! — Если его отсутствие — дурной знак, значит, возвра¬ щение славного парня должно быть хорошей приметой. Вон он, на рее, над нашими головами, сеньор адмирал, от¬ дает парус! Колумб поднял глаза и действительно увидел молодого матроса на самом кончике рейка латинского паруса бизань- мачты1: раскачиваясь на ветру, он отдавал концы, удер¬ живающие парус. Время от времени Пепе с тревогой по¬ глядывал вниз, чтобы узнать, замечено его возвращение или нет, и, несмотря на свою обычную ловкость, даже не¬ много замешкался, чем и привлек к себе всеобщее внима¬ ние.'Колумб сделал знак, что узнал его, и обрадованный юноша тотчас отдал парус. Адмирал вместе с Луисом подошли к гакаборту2, что¬ бы взглянуть, не осталось ли какой-нибудь лодки вблизи каравеллы «Санта-Мария». И действительно, возле самого судна плыл ялик, где на веслах сидела одна Моника, — только поэтому ей и позволили подойти так близко. Увидев адмирала, Моника всплеснула руками, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Колумб понял, что жена Пепе растерялась от воплей, толпы, множества лю¬ бопытных глаз и необычной близости каравеллы, которая возвышалась над ней, как стена. — Я вижу, твой муж сдержал свое слово, добрая женщина, — заговорил он первым так мягко и с такой 1 Бизань-мачта — задняя мачта, расположенная ближе всего к корме судна. 2 Гакаборт — самая верхняя часть борта у оконечности кормы. 187

лаской, что Луис даже удивился. Наверно, это ты ска¬ зала ему, что лучше честно послужить королеве, чем сде¬ латься всеми гонимым беглецом? — Да, сеньор! — ответила Моника. — Раз надо послу¬ жить господу, я отдаю королеве мужа без ропота, хотя и против своей воли. Теперь я вижу, что была виновата. Я буду молиться, чтобы мой Пепе всегда был впереди! — Вот слова, достойные верной жены и доброй като¬ лички! Молись за нас и будь уверена, что твой Пене уви¬ дит Катай, получит свою долю сокровищ и вернется домой целым и невредимым. — Ах, сеньор, но когда?— воскликнула Моника, кото¬ рая, несмотря на всю свою религиозность и кажущуюся решимость, не могла совладать со своим женским горем. — Это уж как богу будет угодно, добрая... Как твое имя, женщина? — Моника, сеньор адмирал! А моего мужа зовут Пе¬ пе, а нашего бедного сына, который остался теперь без отца, окрестили Хуаном. Мы настоящие испанцы, в нас нет ни капли мавританской крови. Вспомните об этом, сеньор адмирал, когда вам понадобится человек на опас¬ ное дело! — Можешь быть спокойна, я позабочусь об отце тво¬ его Хуана, — с улыбкой проговорил Колумб, хотя слезы застилали ему глаза. — Я ведь тоже оставляю на берегу тех, кто дорог моему сердцу, и среди них — своего сына, у которого нет матери. Если что-нибудь случится с на¬ шими судами, мой Диего останется круглым сиротой, а у твоего Хуана все же будет ласка и заботы матери! — Простите меня, сеньор, тысячу раз простите! — воскликнула Моника, растроганная горем, которое слы¬ шалось в голосе адмирала. — Мы все думаем только о себе! Когда у нас своя большая беда, мы забываем о чу¬ жих страданиях. Плывите же с богом, и пусть мой муж будет всегда при вас! Бели бы мой Хуан не был так мал, я бы и его отпустила вместе с вами... Голос Моники прервался, она взялась за весла и на¬ чала медленно отгребать в сторону; казалось, сам ялик не хотел удаляться и сопротивлялся веслам, направляв¬ шим его к берегу. Разговор этот происходил довольно громко, так что, когда Колумб обернулся, он увидел, что находившиеся поблизости матросы замерли на своих местах, боясь про- 188

ронить хоть слово. В эту минуту якорь «Санта-Марии» отделился от дна, и она стала уклоняться под ветер. В следующее мгновение большой квадратный фок 1 кара¬ веллы начал наполняться ветром, и вскоре все три судна медленно вышли из бокового рукава реки Одьёля, где сто¬ яли на якоре, и уверенно двинулись вниз по течению к устью реки. Солнце еще не взошло или, вернее, только восходило над холмами, как сияющий волшебный шар. На судах поставили все паруса. В то великолепное утро многие с грустью смотрели на удаляющиеся берега Испании, слов¬ но предчувствуя, что уже не увидят их никогда. Большая часть лодок следовала за «Пинтой» и «Нинь- ей» до устья реки, а некоторые плыли за ними еще часа два, высоко взлетая на пологих волнах пробуждающегося океана. Лишь когда поднялся свежий ветер с запада, они мало-помалу отстали, провожая моряков последними го¬ рестными воплями и прощальными взмахами рук. Слов¬ но освободившись от пут, каравеллы устремились в голу¬ бые просторы Атлантики, подобно людям, влекомым неве¬ домой судьбой, которой они не в силах ни предвидеть, ни избежать. День был прекрасный, ветер ровный и сильный. Ка¬ залось, все благоприятствовало плаванию, однако будущее было скрыто во мраке неизвестности, и эта неизвестность пугала большинство моряков, покинувших все, что было им близко и дорого. Они только знали, что адмирал наме¬ ревался как можно скорее достичь Канарских островов, а оттуда двинуться в неведомые просторы океана, где еще не побывало ни одно судно. Поэтому все считали, что за Канарскими островами и начнется самое страшное, и мно¬ гие с ужасом ожидали их появления на горизонте, как приговоренные к смерти ждут утра казни. Однако/не все были столь трусливы. Многие заранее подготовились душой и разумом ко всевозможным опас¬ ностям, но даже и те колебались. Бывали часы, когда вся команда вдруг проникалась надеждой на успех и матросы начинали обсуждать выгоды, которые сулило это плава¬ ние, затем так же внезапно всех охватывали безотчетная тревога и неуверенность, близкая к отчаянию. 1 Ф о к — нижыий парус на передней мачте, то есть на фок- мачте. 189

В тс времена даже путешествие к Канарским или Азорским островам считалось среди моряков чуть ли не подвигом. Расстояние, правда, не превышало обычного, и, следуя почти в том же направлении, многие доходили до самого Зеленого Мыса. Однако во всех дальних плаваниях европейские мореходы держались в виду берегов, а если и пересекали, скажем, Средиземное море, то все время знали, что находятся в знакомых водах, давно изученных многими поколениями. И, наоборот, стоило им выйти на просторы Атлантики, как они оказывались в положении аэронавта, увлекаемого верхними воздушными течениями, когда знакомая и близкая ему земля исчезает где-то внизу и он остается один среди безбрежного неведомого голубого пространства. Канарские острова были известны еще древним. Гово¬ рят, уже мавританский царь Юба, современник Юлия Це¬ заря, довольно подробно описал их под названием «Счаст¬ ливых островов». Это описание было утрачено, однако све¬ дения о «Счастливых островах» сохранились в трудах других авторов. В частности, из них мы узнаем, что и в те отдаленные времена на этих островах было многочислен¬ ное население, обладавшее довольно развитой культурой. Но затем в смутный период, последовавший за падением Римской империи, европейцы забыли даже местоположе¬ ние этих островов. Об их существовании вспомнили только в первой половине XIV столетия, когда несколько испан¬ цев, спасаясь от мавров, совершенно случайно открыли их заново. После этого португальцы, самые отважные мореплава¬ тели той эпохи, захватили один-два острова и сделали их как бы форпостом для своих морских экспедиций вдоль берегов Гвинеи. В свою очередь, испанцы, сломив могу¬ щество мавров и отвоевав у них большую часть своих старых владений, устремили взоры к тем же островам. К тому времени, о котором идет речь, часть их принадле¬ жала португальцам, а часть — испанцам, покорившим местное население. Луис де Бобадилья, избороздивший все Средиземное море и много странствовавший по северным морям, о Ка¬ нарских островах знал только понаслышке. Стоя на корме с картой в руках, Колумб сейчас знакомил его с местопо¬ ложением и особенностями каждого острова. Он говорил об их будущем, о припасах, которые можно там получить, 190

и о значении Канарских островов как отправного пункта для новых открытий. — Португальцам эти острова служат хорошую служ¬ бу, — говорил адмирал. — Здесь они набирают топливо, воду и прочие припасы, и я не вижу, почему бы кастиль¬ цам не последовать их примеру и не извлекать из своих островов такую же выгоду. Смотрите, как далеко на юг проникли наши соседи! Торговля их процветает, богатства вновь открытых земель текут в Лиссабон рекой, хотя по сравнению с сокровищами Катая и тем, что принесет наша экспедиция, это, конечно, не более чем капля воды в океане. —. Разве по вашим расчетам, дон Христофор, до вла¬ дений великого хана не дальше, чем до самых южных зе¬ мель, захваченных португальцами? — спросил Луис. Мореплаватель опасливо оглянулся, но, даже убедив¬ шись, что поблизости никого нет, понизил голос, чтобы никто их не услышал. Зато ответ его польстил юноше, до¬ казав, что адмирал относится к нему с полным дружеским доверием. — Вы знаете, дон Луис, с какими людьми нам прихо¬ дится иметь дело, — начал Колумб. — Я ни в чем не могу быть уверен, пока мы не удалимся от берегов Европы! Ведь нет ничего легче для любой из наших малых каравелл, как ночью покинуть нас и укрыться в зна¬ комой гавани под каким-нибудь выдуманным пред¬ логом! — Мартин Алонсо не из тех, кто способен на такой недостойный и низкий поступок! — прервал его Луис. — Из трусости, пожалуй, и нет, — возразил Колумб с задумчивой улыбкой, которая показывала, как верно и быстро распознал он характер своих спутников. — Мартин Алонсо смелый и умный мореплаватель, он полон решимо¬ сти и осмотрительности — в этом на него вполне можно положиться. Но один Алонсо не в силах за всем уследить, а с обезумевшей от страха, взбунтовавшейся командой не справиться ни одному мудрецу на свете. Пока остается надежда на быстрое возвращение, я не уверен даже в на¬ ших собственных матросах, а в тех, что находятся на дру¬ гих судах, и того менее. Поэтому при людях я не смог бы откровенно ответить на ваш вопрос, Луис. Мой ответ о расстоянии, которое нам предстоит пройти, напугал бы 191

матросов. Но вы дворянин и рыцарь, известный своим мужеством. Вам я могу сказать правду, зная, что вы не поддадитесь недостойному малодушию. Наше плавание, Луис, никогда не имело себе подобных ни по дальности расстояния, ни по совершенной безлюдности пути! — Как же вы, сеньор, пустились в путь с такой уве¬ ренностью, словно мы плывем к знакомой гавани? — Да, Луис, я в себе уверен. А что касается всяких разговоров о том, что надо будет плыть куда-то вниз или вверх, о том, что невозможно будет вернуться, о крае света, с которого можно свалиться в пространство, и прочих ужасах, то ведь ни я, ни вы в эти басни не ве¬ рим? — Клянусь святым Яго, сеньор дон Христофор, в этих делах я не слишком разбираюсь! Правда, я до сих пор не слышал, чтобы кто-нибудь свалился с земли в воздух, и не очень-то верю, что такая судьба ждет кого-нибудь из нас или наши корабли. Но, с другой стороны, единственный способ доказать, что земля круглая, — это отправиться на восток западным путем. Здесь я воздерживаюсь от сужде¬ ний. Но, если уж нам придется падать на луну, Луис де Бобадилья полетит вслед за вами! — Вы хотите казаться невежественнее и сумасброд¬ нее, чем есть на самом деле. К чему это, юный мой сеньор? Впрочем, не стоит сейчас об этом говорить. У нас еще бу¬ дет предостаточно времени, и я успею познакомить вас со всеми своими сложными соображениями и самыми убеди¬ тельными доказательствами. Подумайте о другом. Разве это не милость судьбы, что вот наконец я в открытом океане, удостоенный высокого доверия двух монархов, облеченный званием адмирала и вице-короля? И под моим командованием королевский флот, который должен- рас¬ пространить власть Испании и нашей церкви до самых дальних пределов земли! Все это было сказано спокойно, однако с горячей убе¬ жденностью, отличавшей великого мореплавателя, с той убежденностью, которая у одних вызывала насмешливое недоверие, а у других — глубокое уважение. Что касается Луиса, то на него, как и на всех, кто был близко знаком с Колумбом и мог по достоинству оценить здравость его суждений, такие речи всегда производили большое впе¬ чатление, и даже сама Мерседес вряд ли могла бы здесь что-либо изменить. Искра такого же высокого восторга 192

теплилась и в душе юноши, а потому ему было нетрудно попять благородные побуждения родственного сердца. Луис ответил, как думал, и слова его не противоречили мыслям адмирала. Еще долгое время стояли они на юте и поверяли друг другу свои надежды, однако беседа их вскоре стала настолько выспренней и отвлеченной, что пересказывать ее невозможно да и вряд ли необхо¬ димо. Каравеллы вышли из реки около восьми часов утра. С тех пор прошло много времени. Далеко позади растаяли холмы Палоса и очертания знакомых берегов. Эскадра шла курсом прямо на юг. В ту эпоху рангоут 1 на судах был куда беднее, они несли гораздо меньше парусов, чем современные быстро¬ ходные корабли, поэтому и двигались сравнительно мед¬ ленно. Плавание, которому, как многие полагали, вообще не будет конца, во всяком случае обещало быть долгим. Две морские лиги в час считалось тогда отменной скоро¬ стью даже при свежем попутном ветре. Было, правда, несколько дней, когда каравеллы, судя по записям самого Колумба, проходили за сутки до ста шестидесяти миль, и такие дни мореплаватели отмечали с законной гордостью. Но просвещенному читателю, конечно, известно, что в наше время и при наших скоростях хороший парусный корабль прошел бы точно такое же расстояние в два-три раза быстрее! Солнце первого дня этого достопамятного плавания клонилось к закату. Каравеллы шли уже одиннадцать "ча¬ сов, подгоняемые «сильным ветром», как отметил сам Колумб. К этому времени они уже удалились от своего порта на добрых пятьдесят миль, следуя прежним курсом на юг. Палое окончательно скрылся из глаз, и лишь кое- где на востоке над гладью океана еще проступали неясные вершины гор, которые мог различить только опытный глаз моряка. Но вот сияющий диск солнца исчез за западной кромкой океана, и наступила ночь. Как раз в эту минуту Колумб и Луис снова поднялись на полуют, чтобы бросить последний прощальный взгляд на исчезающие берега Испании. Неподалеку от них два матроса сращивали перетершийся трос. Они сидели прямо 1 Р а н г о у т — деревянные детали, служившие для несения парусов: мачты, реи и т. п. 7 Ф. Купер, том VI 193

на палубе, чуть в стороне, как бы из уважения к адми¬ ралу, и сначала тот их не заметил. — Вот и солнце скрылось за волнами необозримого океана, сеньор Гутьерес, — заметил Колумб, который из осторожности всегда пользовался одним из вымышленных имен Луиса, когда кто-либо находился поблизости. — Солнце покинуло нас, друг мой Педро, но оно продолжает свой путь, и в этом я вижу доказательство шарообразной формы земли, а также того, что, плывя на запад, мы не¬ пременно достигнем берегов Катая. — Я всегда охотно склоняюсь перед мудростью ваших планов, предположений и помыслов, сеньор дон Христо¬ фор, — ответил Луис де Бобадилья, строго соблюдавший почтительность в обращении к адмиралу. — Но, при¬ знаться, я не вижу никакой связи между круговоротом солнца и местоположением Катая или дорогой, по которой следует к нему плыть. Мы знаем, что великое светило нескончаемо совершает свой путь по небесам, что утром оно поднимается из моря и уходит на ночь в свою водя¬ ную постель. Если мы это видим в Кастилии, то же самое, наверное, увидим и в Катае. Только почему круговорот солнца должен предвещать нам успех или неудачу? Не¬ понятно! При этих словах оба моряка прекратили работу и с любопытством уставились на адмирала, ожидая его от¬ вета. Заметив их, Луис узнал в одном Пепе и кивнул ему; другого он, кажется, встречал впервые. До виду это был заправский моряк того времени, или, как сейчас говорят в Европе, настоящий морской волк. В это понятие обычно вкладывается представление о че¬ ловеке, полностью слившемся со своей морской профес¬ сией, которая наложила отпечаток на все его привычки, внешность, мысли, язык и даже мораль. Ему можно было дать лет пятьдесят. Приземистый, широкоплечий, муску¬ листый и в то же время очень подвижной, он был, как го¬ ворится, грубо скроен, да крепко сшит; его простое лицо с угловатыми, тяжелыми чертами светилось лукавством, за которым угадывались природный юмор и сильная воля. Колумб сразу признал в нём первоклассного матроса, и не только по виду, но и по делу, которым тот был занят, по¬ тому что сращивание, или, по-морскому, сплеснивание, канатов доверяют лишь самым умелым и опытным членам команды. 194

— Непонятно? — переспросил адмирал, тоже бросив взгляд на двух моряков. — Что ж, я объясню вам, сеньор. Солнце ведь не зря и не без толку ежедневно обходит землю. Трудно вообразить, что такое благодатное и щедрое светило растрачивает свое тепло и свет понапрасну. И, на¬ оборот, если мы представим —а я в этом уверен!—что день вслед за ночью все время движется на запад, что солнце всегда изливает свои живительные лучи на землю и покидает одну страну лишь для того, чтобы осветить другую, тогда вся система обретет законченность и гар¬ монию. То самое солнце, что уже ушло от нас, еще осве¬ щает Азорские острова. А поутру его увидят где-нибудь на востоке, в Смирне или в Греции, на час с лишним раньше, чем оно взойдет над нами. В природе нет ничего бесполезного или неразумного, а потому я уверен, что солнце, покинувшее нас, вскоре будет светить над Катаем, за ночь пройдет над всем обширным Азиатским материком и, обойдя кругом землю, снова пошлет нам свой утренний привет. Короче говоря, друг мой Педро, мы на своих кара¬ веллах совершаем тот же самый путь, что солнце в небе¬ сах, только помедленнее да поскромнее. И, если бы у нас было довольно времени, мы бы обошли вокруг всего зем¬ ного шара и вернулись в Испанию с востока, через земли персов и татар. — Значит, залог нашего успеха в шарообразной форме земли? — спросил Луис. — Я правильно вас понял? — Совершенно правильно, сеньор де Муньос! — отве¬ тил адмирал. — Ия буду весьма огорчен, если хоть один человек на борту моих каравелл в этом еще сомневается. Да вот, кстати, два матроса, они, наверно, слышали наш разговор! Давайте их спросим: мнение опытных моряков всегда полезно знать... Это с тобой я разговаривал на бе¬ регу вчрра вечером? — обратился Колумб к более моло¬ дому матросу. — Тебя, кажется, зовут Пене? — Так точно, сеньор адмирал! Для меня великая честь, что ваша милость меня заметили и запомнили... — Как же не запомнить такое честное лицо! Видно, и сердце у тебя столь же честное, и я уверен, что в случае чего смогу на тебя положиться. — Не сомневайтесь, ваша милость! Вы для меня не просто сеньор адмирал! Человек, который сумел уговорить мою Монику, для меня все равно что король! 7* 195

— Благодарю, честный Пепе, я тебя не забуду. А ты, приятель, — продолжал Колумб, обращаясь ко второму моряку, — как твое имя? Похоже, тебя никакая буря не испугает! — Ваша правда, благородный адмирал, волны мне нипочем, и имя у меня тоже есть! ответил моряк с ви¬ дом человека, который за словом в карман не полезет. — Правда, я обхожусь без «дон» или «сеньор», — ничего не попишешь! А зовут меня по-разному. Приятели, когда торопятся, зовут просто Санчо; а когда у них есть время для церемоний, прибавляют еще Мундо *, так что полное мое имя Санчо Мундо. — Довольно высокое имя для такого коротышки! — улыбаясь, заметил Колумб; он знал, что верные друзья среди команды могут ему еще очень пригодиться, а по¬ тому, не теряя достоинства и не опускаясь до ненужной фамильярности, иногда снисходил до грубоватых шуток, которые нравились морякам. — Удивляюсь, как у тебя хватает смелости называться так громко! — А я и то говорю своим приятелям, что Мундо — это не имя, а мой титул, который превыше всех королев¬ ских титулов. Ведь мир куда больше любого королев¬ ства! — Твои родители тоже звались Мундо? Или ты сам придумал себе такое имя, чтобы дерзить, когда с тобой разговаривает адмирал? — Что до почтенных моих родителей, то вы их лучше сами спросите, сеньор дон адмирал, потому что я не знаю, как они звались и было ли у них имя вообще. Говорят, что, когда мне стукнуло всего несколько часов от рожде¬ ния, меня нашли в старой корзине у ворот корабельной верфи нашего старого... — Это уже неважно, друг мой Санчо, — прервал его Колумб. — Тебя нашли, и корзина служила тебе колы¬ белью, — вот и весь сказ! — Нет, ваша милость, для меня как раз очень важно, где меня нашли. Ну, да будь по-вашему! Раз уж никто толком не знает, куда мы плывем сейчас, то не все ли равно, откуда мы приплыли когда-то? Те, кто назвал меня Мундо, дали мне весь широкий мир в наследство, вот я и стараюсь оправдать свое имя. 1 Мундо — по-испански означает: вся земля, весь мир: 196

— А ты давно сделался моряком, Санчо Мундо, если уж ты хочешь так называться? — Так давно, что теперь на суше меня просто тошнит и кусок не идет в горло! От ворот корабельной верфи до пристани всего три шага, так что, наверное, меня прямо в корзине отнесли на какую-нибудь каравеллу. Как и когда это случилось, никто точно не помнит. С тех пор я покорился своей судьбе и едва приду в порт, как опять спешу выйти в море. — А какими счастливыми судьбами ты очутился на моей каравелле, добрый Санчо? — По приказу наших могерских властей во исполне¬ ние королевской воли, ваша милость! Они рассудили, что такое путешествие, наверное, никогда не кончится, а по¬ тому будет мне больше всего по вкусу. — Значит, ты отправился в это великое путешествие по принуждению? — Совсем нет, сеньор дон адмирал, хотя наши мо- герцы думают, что да. Разве не естественно для человека желать хоть раз в жизни осмотреть все свои владения? Мне сказали, что вы собираетесь на ту сторону света, — мог ли я упустить такой случай? — Ты христианин, Санчо, и, наверное, тоже хочешь донести до язычников свет истинной веры. — Ваша милость сеньор дон адмирал! Какое Санчо дело до того, чем нагружено судно? Мне главное — чтобы воды в трюме было поменьше, а чесноку в похлебке по¬ больше! Если я не такой уж ревностный христианин, то в этом виноваты те, кто меня нашел, потому что церковь и пристань от ворот корабельной верфи на одинаковом расстоянии. Вот Пепе, я знаю, христианин: я сам видел его в купели. Но во всем Могере вряд ли найдется хоть один старик, который бы видел, как крестили меня. Смею, однако, заметить, благородный сеньор адмирал, что я все же не мусульманин. — Ну что ж, Санчо, зато.ты должен быть смелым и опытным моряком. — Об этом, сеньор дон Колумб, пусть вам скажут дру¬ гие. А когда налетит буря, вы сами увидите, что не ошиб¬ лись. И, если наши каравеллы доплывут до того места, где, как многие думают, земля кончается, у вас будет хо¬ роший случай убедиться, кто сможет стать на самый край и, не дрогнув, взглянуть вниз! 197