Чтение онлайн

января 1937 г., Авиагородок, барак 4, комната 20

Взято: паспорт ДЛД № 275157; выдан Слуцким р. м. 17/Х-36 г., воинский билет, прочая переписка.

Сотрудник, производивший обыск, — Колодеев

(Дело 22896–37, с. 27–29)

Дандарон Бидия Дандарович

Родился 15 декабря 1914 г. (22 г.), Бурят–Монгольская АССР, Хоринский район, Кижингинский сельсовет, дер. Шолут; учащийся с 1933 г. и по день ареста в Ленинградском институте гражданского воздушного флота.

Социальное положение в момент ареста: учащийся с 1929 г. (из крестьян), допризывник.

Соц. происхождение: из крестьян–бедняков.

В партиях никаких не состоял.

Национальность и гражданство: бурят, СССР.

Состояние здоровья: порок сердца.

Состав семьи: жена — Шулунова Елизавета Андреевна, 22 года; 1917 г. р., счетовод завода им. Егорова, сын — Дандарон Леонард Б. 1 год и 3 мес., при матери; мать — Абидуева Балжима, 63 г., на иждивении, г. Иркутск; брат — Дандарон Гудорже, 42; сестра — Монлам Дандарон, 32 года, домашняя хозяйка; сестра — Дэмит Дандарон, 28 лет, домашняя хозяйка.

Доставлен: Дандарон Б. Д. В доме предварительного заключения принят

10.01.37 г.

[Соответственно:] Рандалон /Доржиев/ — 9.02.37 г., Батомункуев —

9.02.37 г.

января 1937 г.

Обвиняемый: Дандарон Бидия Дандарович. «В Ленинград я прибыл в 1932 г. в октябре и поступил на рабфак. Помогли: Намжилон Сыретор — председатель Буркоопсоюза в Москве, Боев — секретарь наркома Ленинградского торгового товароведного института.

Знакомые:

1. Галданжапов Ширап–Жалцан, 1914 г. р., студент Института совправа;

2. Батомункуев Балбар, 1912 г. р. — курсант Военно–медицинской школы;

3. Рандалон Цыден, 1913 г. р. — курсант Школы связи РККА;

4. Цыбанжабон — студент Института народов Севера;

5. Ринчино Даши–Цырен — красноармеец Буркавполка, ст. Дивизионная;

6. Ринчино Балжинима, 1911 г. р. — плановик Агинского райпотребсоюза;

7. Цыбикдоржиев Зимирда, 19 лет — учитель в Ербановском с/с Хоринского р–на Бур. АССР;

8. Базарон Патанхан, 25 лет — счетовод Ербановского сельпо;

9. Дандарон Гудорже, 42 года — завхоз сельхозтехникума в Иркутске.

Все указанные лица — мои друзья, и с ними я нахожусь в хороших отношениях.

Знакомые: проф. Жамцарано Цыбен, более 60 лет. Был у него два раза, последний раз в июле 1936 года. Первый раз был со студентом ГВФ Маниловым Василием Васильевичем (29 лет), в данное время инженер в Иркутске. Разговор был об истории Монголии. Второй раз — по приглашению профессора, встретил там Цыбанжабона. Более я ни с кем не знаком из научных работников — монголов или бурят–монголов.

Вопрос. Расскажите о характере разговоров с Жамцарано.

Ответ. У меня разговор был с Жамцарано исключительно об истории Монголии. Разговор с Жамцарано свелся к тому, что он в 1919 году был панмонголистом и активно участвовал в панмонгольском движении за создание Великой Монгольской империи, но вследствие победы пролетарской революции в России панмонгольское движение в Монголии потерпело крах.

Вопрос. Расскажите о своих националистических настроениях.

Ответ. В пятнадцатую годовщину МНР, ознакомившись с некоторыми историческими датами национального движения в Монголии за создание панмонгольского государства, я встал на националистический путь, и эти настроения у меня всё углублялись. Я стал работать над этим вопросом, т. е. знакомиться с историей монгольских племен и с национальным движением в колониальных странах. Пришел к заключению, что объединение монгольских племен в единое Великое Монгольское государство даст перспективу к расцвету монгольской нации. После четырех–пятимесячной работы над этим вопросом я пришел к выводу, что условия современной Монголии не являются перспективными для создания Великого Монгольского государства, так как для этого отсутствуют экономическая и политическая базы. В данное время я от националистических вопросов отказался и усиленно занимаюсь изучением истории монгольских племен с XIII в.

Вопрос. Будучи человеком с националистическими взглядами, как Вы думали создать единое Монгольское государство и с кем Вы по этому вопросу вели разговоры?

Ответ. Будучи националистически настроен о создании Монгольского государства, я думал, что с изучением социально–экономической базы во Внутренней и Внешней Монголии и Бурятской республике (на основе этого) развернуть пропагандистскую работу среди монгольских племен за объединение в единое Великое Монгольское государство. По этому вопросу я имел разговор с Рандалоном, Батомункуевым и Ринчино, последнему я только писал.

Вопрос. Скажите, указанные Вами лица дали согласие принять участие в работе с Вами?

Ответ. Указанные лица со мной не согласились, говоря, что это неосуществимо, Монголия самостоятельно существовать не может, так как она бессильна и не сможет себя защитить.

Вопрос. Скажите, у кого Вы консультировались по этому вопросу?

Ответ. На консультации по этому вопросу ни у кого не был. Идея была только моя.

Показания записаны с моих слов правильно„ мной прочтены, в гем и расписываюсь. Дандарон»

Допрос прерван.

Допросил оперуполномогенный 5 отделом У ГБ УНКВД ЛО Колодеев.

Утверждаю: зам. начальника УНКВД ЛО ст. лейтенант госбезопасности

В. Гарин, 5 марта 1937 г.

1937 г. марта месяца 4 дня я, оперуполномоченный 7 отделения 5 отдела УГБ УНКВД ЛО лейтенант ГБ Колодеев, рассмотрев материалы следственного дела № 22896 по обвинению Дандарона Бидии, Рандалона Цыдена и др. в преступлении, предусмотренном ст. 58–10–11 УК РСФСР, нашел:

Дандарон Бидия Дандарович, 1914 года рождения, уроженец Бурят–Монгольской АССР Хоринского района Кижингинского сомона, беспартийный, сын ламы, бывший студент института ГВФ, является активным участником подпольной контрреволюционной организации в Ленинграде, проводившей контрреволюционную работу по вербовке бурят–монгольской молодежи с целью воспитания кадров для ведения контрреволюционной работы по созданию Великого Монгольского государства.

Виновным себя признал полностью.

Принимая во внимание, что срок ведения следствия по делу в отношении Дандарона истекает 9 марта 1937 г., но в связи с предстоящими арестами новых лиц, проходящих по этому делу, как участников контрреволюционной националистической организации, к указанному сроку следствие закончить не представляется возможным, постановил: возбудить ходатайство перед президиумом ЦИК СССР о продлении срока ведения следствия по делу N2 22896 на два месяца, т. е. до 9 мая 1937 г.

Оперуполномогенный 7 отделения 5 отдела УГБ УНКВД ЛО

лейтенант ГБ Колодеев.

Нагалъник 7 отделения 5 отдела УГБ УНКВД ЛО мл. лейтенант Кудря.

Согласен: нагалъник 5 отдела УГБ УНКВД ЛО майор Перельмутр.

Состав семьи: муж Дандарон Бидиядара, арестован органами НКВД, и сын Дандарон Леонард — 1 год и 4 месяца.

«С Дандароном я познакомилась в период учебы на кооперативных курсах в г. Кяхте (Троицкосавск) в 1930 г., а замуж за него вышла в 1933 г.

…Коллективное собрание у нас на квартире было лишь один раз — 7 ноября 1936 г. На сборище были: Рандалон, Галданжапов, Раднаев и ряд других лиц.

…Мой муж Дандарон в беседах со мной неоднократно говорил, (что) существующие в обращении учебники истории Монголии неверны и что в связи с этим он намерен писать учебник по истории Монгольского государства, написать ее по–новому».

Я, оперполномоченный 5 отделом УГБ УНКВД ЛО лейтенант ГБ Колодеев (арх. с. 152) в порядке ст. 206 УПК РСФСР объявил обвиняемому Дандарону Бидии Дандаровичу, что следствие по его делу окончено.

Причем на заданный ему вопрос, что он может дополнить к следствию, Дандарон заявил, что он дополнить к следствию ничего не имеет. В чем расписывается (подпись) — Дандарон.

Следствие предъявил оперуполномоченный 7 отделения 5 отдела лейтенант ГБ Колодеев.

Определение

Военный трибунал Ленинградского военного округа в составе: председательствующего — бригадного военного юриста Марченко, членов — военного юриста I ранга Петерсона и т. Зейдина при участии военного прокурора — военного юриста I ранга Дмитриева, защиты (прочерк). Докладчик — т. Петерсон. Секретарь — Кинг.

Рассморев в подготовительном заседании 25 мая 1937 г. дело № 018 по обвинению Дандарона Бидии Дандаровича, Рандалона (Доржиева) Цыдена, Батомункуева Балбара и Галданжапова Ширапа Шираповича [так в документе — прим. ред.], всех четверых в преступлении, предусмотренном ст. 58–10 и 58–11 УК, поступившее обвинение с обвинительным заключением оперуполномоченного 7 отделения 5 отдела УГБ УНКВД по ЛО и предложением помощника военного прокурора ЛВО — военного юриста I ранга Дмитриева о предании всех четверых суду военного трибунала по указанным ст. УК, определила: далее о назначении слушания дела в закрытом судебном заседании без участия обвинения и защиты с вызовом свидетелей Цыбенжабона Дамдинжапа и Базаржаповой Долгор Базаровны.

Мера пресечения: содержание под стражей.

С подлинным верно: судебный секретарь ВТ — военный юрист III ранга В. Кинг.

По обвинению Дандарона Бидии Дандаровича, Рандалона (Доржиева) Цыдена Доржиевича, Батомункуева Балбара, Галданжапова Ширапа Галданжаповича, всех четверых, в преступлении, предусмотренном

ч. I ст. 58–10 и 58–11 УК, суд, совещаясь на месте, определил (с. 8 протокола):

Удовлетворить ходатайство Батомункуева, допросить его в отсутствии подсудимых Дандарона, Рандалона и Галданжапова.

(После чего комендант суда выводит из зала суда подсудимых Дандарона, Рандалона и Галданжапова.)

Подсудимый Батомункуев суду объяснил:

«Я хочу заявить суду, что к контрреволюционной организации никакой причастности не имел. Являясь осведомителем НКВД, я собирал материалы; и те разговоры с Дандароном и другими, которые (разговоры) записывал в блокнот, я передавал следователю Колодееву. В сентябре 1936 г. ко мне пришел Галданжапов и передал письмо от Ринчино на имя Дандарона, это письмо я передал следователю.

Тогда же Галданжапов мне говорил, что Дандарон занимается контрреволюционной агитацией среди монгольской молодежи, и, якобы, ему говорил Дандарон, что у руля МНР стоит желтая раса. Все эти разговоры антисоветского порядка я сообщал следователю. Других каких-либо данных, не подлежащих разглашению среди остальных подсудимых, у меня нет».

Рандалон [при всех] (с. 11 протокола):

«В блокноте Дандарона я видел записи, из которых узнал, что Дандарон является ярым противником советской власти. Вот только тогда л убедился, что Дандарон занимается контрреволюционными делами. О действиях Дандарона я первоначально доложил начальнику Школы, который предложил мне обратиться с заявлением в НКВД. Когда я сообщил о Дандароне в НКВД, там не ограничились одним моим сообщением, а предложили мне детально выявить деятельность Дандарона и точно установить, с кем он имеет связи. После этого я стал больше наблюдать за Дандароном и о замечаемых за ним антисоветских настроениях я давал знать следователю НКВД».

Галданжапов (с. 18 протокола):

«Мне известно, что Дандарон и Рандалон попали в тюрьму по моему заявлению, и когда стало известно это, они стали давать на меня ложные показания».

Из последнего слова Галданжапова (с. 21 протокола): «Я передал соответствующим органам о Дандароне и Рандалоне и просил проверить их взгляды».

Подсудимый Дандарон. Последнее слово:

«Из материалов судебного следствия мне стало ясно, что я являюсь самым главным виновником настоящего дела. Меня обвиняют, что я был организатором и руководителем контрреволюционной организации, которой в действительности не существовало. На предварительном следствии я и другие, сидящие здесь на скамье подсудимых, не могли доказать того, что мы не виновны. Мы сами своими ложными показаниями запутали себя, за что и приходится нести соответствующее наказание.

О том, что Монголия много лет находилась под игом Китая и что скоро будет находиться под игом Японии, которая агрессивно наступает на колонию, я говорил не только с Рандалоном, но и с другими. Мы говорили об испанских событиях, и я первый заявил, почему СССР не посылает туда оружие, чтобы скорее разогнать фашистских генералов и освободить Испанию.

Пункт 17 Сталинской Конституции мы обсуждали с Галданжаповым, который, очевидно, недопонимал меня, а я недопонимал его, отсюда и получилась настоящая путаница в обвинении меня. У меня был блокнот, но схематического плана, о котором говорил Рандалон, не было.

Я говорил о своем колхозе, где руководство было весьма плохое, а поэтому в колхозе были беспорядки. Вообще о колхозах всесоюзного масштаба у нас не было и речи. Я и мои друзья разговоры антисоветского порядка вели и за такие разговоры мы должны нести соответствующее наказание.

Мы еще люди молодые, только начинающие жить, и у нас есть надежда исправиться и загладить тот вред, который нами нанесен».

В 21 час суд удаляется на совещание для решения по делу.

В 23 час. 65 мин. [так в оригинале — прим. ред.] председательствующий огласил приговор, разъяснил срок и порядок его обжалования согласно ст. 400 УПК.

Далее суд определил:

Меру пресечения в отношении Дандарона, Рандалона, Батомункуева и Галданжапова впредь до вступления приговора в законную силу избрать содержание под стражей.

Судебное заседание объявлено закрытым.

Председательствующий: Зейдин.

Секретарь: Козлов.

Приговор

Именем Союза Советских Социалистических Республик 3 июня 1937 года военный трибунал Ленинградского военного округа в закрытом судебном заседании, в расположении военного трибунала Ленинградского военного округа в составе председательствующего: т. Зейдина; членов: капитана Зинченко и т. Парфенова при секретаре — военном юристе Козлове, рассмотрев дело № 018 по обвинению Дандарона, Рандалона, Батомункуева и Галданжапова, установили следующее.

Дандарон, сын ламы, будучи враждебно настроен против политики ВКП (б) и советской власти и являясь убежденным сторонником панмонгольского националистического движения, повел активную работу по созданию контрреволюционной националистической группы, которая и была создана в 1936 г., приговорил: на основании ч. I, ст. 58–10 УК Дандарона Бидию Дандаровича и Рандалона (Доржиева) Цыдена Доржиевича — обоих — заключить в тюрьму сроком на 10 лет, поразив каждого из них в политических правах, предусмотренных ст. 31 УК по п. «а», «б», «в» и «г» сроком на 5 лет.

Батомункуева Балбара и Галданжапова Ширапа Галданжаповича, каждого, лишить свободы на 6 лет с поражением в политических правах на 3 года.

Военная коллегия Верховного суда Союза ССР, рассмотрев на заседании от 29 июля 1937 года кассационные жалобы Дандарона, Рандалона, Батомункуева и Галданжапова по приговору военного трибунала ЛBO от 3 июня 1937 года по делу осужденных за преступления, предусмотренные ч. I, ст. 58–10 и ст. 58—II УК РСФСР, определила: Дандарона и Рандалона — обоих — к тюремному заключению на 10 лет с поражением в политправах на 5 лет каждого; Батомункуева и Галданжапова — к лишению свободы в ИТЛ на 6 лет каждого с поражением в политправах на 3 года;

и, заслушав доклад т. Камерона, заключение главного военного прокурора т. Котовича о направлении дела на доследование в отношении Батомункуева и о снижении наказания остальным осужденным, определила:

ввиду того, что осужденный Батомункуев утверждает, что о контрреволюционной деятельности остальных осужденных он докладывал комиссару Топыркину и сообщал следственным органам, а это обстоятельство не было проверено ни на предварительном следствии, ни на судебном следствии, приговор в отношении Батомункуева отменить, а дело передать военному прокурору ЛВО на дополнительное расследование.

Определить: по ст. 58–10 ч. I УК РСФСР наказание Дандарону — 7 лет, Рандалону — 5 лет и Галданжапову — 3 года лишения свободы, всем троим с отбыванием в ИТЛ и с поражением в правах Дандарону и Рандалону — по 2 года каждому, Галданжапова не поражать.

Из показаний Дандарона Б. Д. от 5 февраля 1958 г., образование: высшее техническое; специальность: инженер гражданской авиации.

… «Ринчино умер в 1937 г. в Улан–Удэ под следствием».

«На предварительном следствии методы физического воздействия ко мне применяли Колодеев, Пятин, Шапиро».