Избранные стихи Черниховского
Шрифт:
Трепетный, призрачный блеск,
Струйки готовятся к чуду,
Вспыхнул в них огненный плеск.
Шепчет камыш говорливый:
"Близится радостный миг!"
Дрогнули сонные ивы,
Дрогнул и замер тростник.
Жук покружился над лугом,
Вот прожужжал и затих.
Тени столпились с испугом,
Ждут, чтоб рассеяться вмиг.
Брошен таинственный жребий;
Веришь иль нет, — но меж верб
Скоро появится в небе
Ясный колдующий серп.
Перевод Л. Бендова
В ГОРАХ
1
Я на гору взошел. На изумрудных скатах
Белеет вековой нетающий покров;
Не вижу ль я венец Зиждителя миров,
Сверкающий в руках у ангелов крылатых?
И мнится: близок он, коснусь краев зубчатых...
Вдруг слышу голоса смущенных пастухов
(Так близки мне они, так четки звуки слов):
"Глядите, — это весть о громовых раскатах!"
И думается мне: как много, много лет
К нам близок был наш сон, венчанный солнцем, ясный.
Венец его потух, — а бури нет, и нет.
О, Боже! Прогреми над грудой тел безгласной
И молнию Твою в бессильный наш хребет
Метни, животворя, метни десницей властной!
2
Туда, где голос-чародей
Тебя зовет: приди, владей!
Где высь лобзают гребни гор,
Где беспределен кругозор,
Где у денницы ярче взор,
Где тьмой повит безмолвный бор!
И выше! Там еще вольней,
Там храм весь в пламени огней.
Да не страшит тебя закат,
Не леденит извечный хлад!
Во имя Господа иди
И место дивное найди,
Где сердце дрогнет, как струна,
Где смерть величия полна...
Перевод О. Румера
«Ночь темна, и темной тайны…»
* * *
Ночь темна, и темной тайны
Не прорежет луч случайный.
Мир руин... ворот остатки...
Лес — бессонный мир загадки...
Крыльев взмах... Стезей незримой
Пролетают птицы мимо.
Беспокойно кличут птицы:
Чуют ночь иль час денницы?..
Тени тонут, тени тают,
Тени-филины мелькают,
Тени бледные над жнитвой
Перед утренней молитвой...
Перевод Л. Яффе
ПАЛОМНИЦА
Тесен путь. Со мной козленок,
Мой питомец, а в корзине —
Между глыб известняковых
В тернах взросшие цветы.
Говорит со мною отрок,
Иль со встречным молвлю слово —
Всем кажусь дроздом я черным,
К ним слетевшим с высоты.
Оскорбиться — иль не надо?
Иль излить мне горечь гнева?
Засмеяться — иль поверить?
Сердце бьется: разреши.
Галилеянку ли на смех
Подымают в Иудее,
Иль моих я жалче сверстниц,
Горных дев моей глуши?
Мы смуглы. Покрыто тканью
Самодельной наше тело.
Вьются в скалах наши речки,
Нет купцу дороги к нам.
Девы нежные долины
Веки розовым подводят,
Из Египта ткани носят
И савейский льют бальзам.
Ах, черна я, и вплела я
В косы черные — лилеи.
Ветер гор смуглил мне тело,
Ночью иней обжигал
С той поры, как солнце лета
Грело струи, грело гряды —
И пока не пала осень,
Не сошли стада со скал.
Словно стадо, золотую
Пыль паломники вздымают
Вся запружена дорога,
Песни льются без конца.
Грусть иль радость — не пойму я.
Страстью ль я занемогаю,
Или помнит сердце: близко
Град Давидова Дворца?
Перевод К. Липскерова
СМЕРТЬ ТАМУЗА
И вот, там сидят женщины, плачущие по Тамузе.
2
Тамуз – умирающий и воскрешающий бог древних народов Передней Азии. После возвращения из вавилонского изгнания евреи стали называть его именем летний месяц, примерно с середины июля по середину августа. Контекст эпиграфа: Господь показывает пророку Иезекиилю евреев, которые рядом с Храмом в Иерусалиме поклоняются идолам; там сидят и женщины, скорбящие об умершем Тамузе.
Иезекииль, 8:14.
Идите и плачьте,
О, дщери Сиона!
Сияющий Тамуз — он умер, увы!
Грядущие дни — это время ненастья,