Чтение онлайн

К сожалению, такая работа проводится не везде. Иллюстрацией здесь может служить следующее дело.

В течение 1982–1983 гг. в г. Караганде неизвестный преступник совершил несколько разбойных нападений на женщин, сопряженных с изнасилованием и покушением на убийство потерпевших. Во всех случаях преступник действовал одним способом: в безлюдном месте нападал на женщин, избивал их, под угрозой убийством насиловал и отбирал ценности. Однако мероприятия по установлению и изобличению преступника осуществлялись пассивно. Уголовные дела по аналогичным преступлениям не изучались, проверка судимых за изнасилования проводилась некачественно, соседние горрайорганы внутренних дел на установление преступника не ориентировались. Между тем в Октябрьском РОВД г. Караганды имелись сведения о некоем К., который в 1977 г. аналогичным способом совершал преступления и был за это осужден к 5 годам лишения свободы. После освобождения из ИТК он состоял на учете в РОВД, характеризовался отрицательно. В журнале учета ранее судимых лиц находилась его фотография, полностью отвечающая приметам преступника, указанным в описании потерпевших. Но никому из них фотография предъявлена не была. Бездеятельность сотрудников милиции позволила К. совершить еще четыре тяжких преступления, в том числе умышленное убийство [68, 6–7].

Большое значение имеет тщательная отработка следственных версий.[343] Весьма эффективен здесь метод так называемого просеивания, суть которого состоит в том, что преступник выявляется по признакам, позволяющим отнести его к определенной группе населения. Она затем последовательно сужается, «просеивается» с помощью других известных следователю признаков [29, 56–60; 91, 589–590].

В современных условиях принципиальное значение для совершенствования рассматриваемой деятельности имеет разработка на основе достижений криминалистической науки и последовательное внедрение в практику типовых планов следственных и оперативно-розыскных мероприятий по раскрытию тяжких преступлений против личности. Такие планы составляются в зависимости от видов преступного поведения, особенностей его мотивации, классификации преступников, видов криминогенной ситуации. При их разработке может быть использован опыт прокуратуры Горьковской области по раскрытию убийств, совершенных в условиях неочевидности [30; 31; 94].

Обеспечению неотвратимости ответственности за тяжкие преступления против личности в значительной степени способствует организация их раскрытия и расследования постоянно действующими специализированными следственно-оперативными группами. В отличие от подобных групп, создаваемых для расследования конкретного уголовного дела, они функционируют в течение более или менее длительного времени. Преимущества их состоят в большей оперативности и мобильности, более рациональном распределении обязанностей между участниками расследования с учетом квалификации и способностей каждого. Организационная функция во всей этой деятельности в соответствии с процессуальным законом принадлежит следователю. В настоящее время следственно-оперативные группы играют решающую роль в раскрытии сложных, замаскированных убийств и других тяжких преступлений против личности, совершенных в условиях неочевидности [85, 25–29].

Групповой (бригадный) характер расследования значительно повышает эффективность взаимодействия следователей и оперативных работников милиции. Они совместно анализируют первоначальную информацию, планируют и организуют расследование по горячим следам, осуществляют неотложные следственные и оперативно-розыскные действия, выдвигают версии и намечают меры по их проверке. В основе взаимодействия следователя с оперативными службами здесь лежат уже не эпизодические поручения, а согласованное совместное планирование мероприятий, обеспечивающих целенаправленный поиск преступников. Возможность быстрого обмена информацией позволяет при этом своевременно корректировать намеченные планы.

Следственно-оперативные группы, специализирующиеся на раскрытии умышленных убийств и других тяжких преступлений, созданы в настоящее время во всех республиках, краях, областях и крупных городах. В отдельных регионах успешно действуют также специализированные следственно-оперативные группы, занимающиеся раскрытием преступлений прошлых лет. Их главной задачей является планомерная и целенаправленная работа по делам о нераскрытых преступлениях. Ее актуальность подчеркнута указанием Генерального прокурора СССР № 51/11 от 22 июля 1983 г., которым запрещено прекращать такие дела по истечении срока давности.

Рассматриваемая деятельность в настоящее время регламентируется совместным указанием Прокуратуры СССР и МВД СССР «Об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по раскрытию умышленных убийств» и соответствующей типовой инструкцией. Определенный положительный опыт при расследовании убийств уже накоплен в Горьковской, Воронежской, Калининградской, Харьковской, Свердловской и других областях [96, 6]. Задача состоит в его повсеместном использовании.

Квалификация преступлений. Раскрытием преступления работа следователя, естественно, не исчерпывается. Важно не только установить виновного, но и квалифицированно довести расследование до конца и, в частности, дать правильную юридическую оценку содеянному. Квалификация преступления – один из ответственнейших моментов в этой деятельности. К сожалению, следователи не всегда точно, в соответствии с законом квалифицируют противоправные посягательства на личность. Изучение практики деятельности следственного аппарата органов внутренних дел позволяет выявить наиболее типичные ошибки в применении уголовного закона по делам о рассматриваемых преступлениях.

Иногда ошибки допускаются при установлении причинной связи между деянием виновного и наступившими преступными последствиями – тем или иным физическим вредом личности.

Ее наличие констатируется иногда и в случаях, когда действия субъекта не являлись необходимым условием наступления данных последствий и в момент их совершения не создавали реальную возможность их наступления. Подобные ошибки часто имеют место тогда, когда причинная связь осложнена вмешательством привходящих обстоятельств.

Много ошибок допускается следователями и при установлении субъективной стороны рассматриваемых деяний. В ряде случаев это связано с незнанием разработанных в теории уголовного права правил и логической программы установления субъективной стороны преступления.

Особую сложность для следователей представляет выявление направленности умысла в момент нанесения тех или иных телесных повреждений. Они не всегда четко знают, по каким признакам можно судить о такой направленности. Это, прежде всего, объективные признаки: способ причинения вреда жизни или здоровью, особенности используемых орудий и средств, количество и локализация ранений, обстановка совершения преступления, характер взаимоотношений между обвиняемым и потерпевшим, наличие и содержание предшествующих угроз, поведение обвиняемого во время и после криминального акта и др. [22, 13–18]. В зависимости от сочетания указанных признаков решаются вопросы о направленности умысла и его видах, разграничении умышленного убийства и тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть потерпевшего, об отграничении покушения на убийство от телесных повреждений той или иной степени тяжести, умышленного убийства от неосторожного и др.

Иногда в следственной практике не уделяется должного внимания тем разновидностям умысла, которые прямо в законе не указаны, но относительно полно разработаны теорией уголовного права. В особенности это касается часто встречающегося по делам о преступлениях против жизни и здоровья неопределенного (неконкретизированного) умысла, при котором виновный предвидит, что в результате его действий наступят преступные последствия, но представляет их себе недостаточно определенно. В таких случаях виновный несет ответственность в зависимости от фактически наступивших последствий.

Не всегда должное внимание уделяется следователями выявлению мотивов и целей насильственных преступлений. Между тем их установление по делам данной категории имеет исключительно важное значение, на что прямо указано в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 27 июня 1975 г. «О судебной практике по делам об умышленных убийствах» (п. 2). При этом в процессуальных документах должны приводиться конкретные доказательства, обосновывающие сделанные выводы.

Немало ошибок связано с оценкой мотивов насильственных преступлений как корыстных. Иногда умышленное убийство квалифицируется как совершенное из корыстных побуждений (п. «а» ст. 102 УК РСФСР), в то время как в действительности имеют место иные мотивы: месть, ревность и др.

Обычно подобные ошибки происходят в тех случаях, когда совершению убийства предшествуют споры имущественного характера. При этом забывается, что лишь стремление получить в результате смерти потерпевшего какие-либо выгоды материального характера либо избавиться от материальных затрат дают основание квалифицировать убийство как совершенное из корыстных побуждений.

Корыстный мотив должен быть побудительной причиной убийства до его окончания. Возникновение корысти после лишения жизни потерпевшего не дает оснований для квалификации содеянного по п. «а» ст. 102 УК РСФСР [22, 20]. Это обстоятельство не всегда учитывается в следственной практике.