Чтение онлайн

Серьезную сложность в следственной практике представляет также отграничение умышленного тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть (ч. 2 ст. 108 УК РСФСР), от неосторожного убийства (ст. 106 УК РСФСР). Последнее имеет место тогда, когда лицо не предвидит не только возможности причинения смерти, но и тяжких телесных повреждений, хотя должно было и могло предвидеть возможность наступления таких последствий.

Определенные трудности для следователей вызывает и решение вопроса об отграничении умышленных телесных повреждений от хулиганства. Такое отграничение должно проводиться в зависимости от содержания и направленности умысла виновного, мотивов, целей и обстоятельств совершенных им действий (см. п. 25 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 октября 1972 г. «О судебной практике по делам о хулиганстве»).

Немало ошибок встречается в следственной практике и при квалификации изнасилований. Иногда они имеют место при разграничении покушения на изнасилование и оконченного преступления. Не все следователи четко уяснили себе, что изнасилование считается оконченным с момента начала насильственного полового сношения, т. е. «физиологического контакта половых органов насильника и потерпевшей независимо от характера и продолжительности полового акта» [44, 68].

По делам этой категории иногда неверно определяется направленность умысла виновного. В результате не всегда четко отграничивается покушение на изнасилование от других противоправных посягательств, затрагивающих честь, достоинство и неприкосновенность личности женщины (хулиганство, причинение телесных повреждений, оскорбление и др.)

О направленности умысла судят, исходя прежде всего из характера действий преступника (насильственное раздевание женщины, обнажение ее половых органов и пр.). Однако не всегда учитывается, что подобные действия могут быть продиктованы хулиганскими побуждениями или местью за отказ вступить в половую связь добровольно, что существенно меняет их юридическую оценку.

При расследовании дел о покушении на изнасилование, когда применялись физическое насилие или угрозы, необходимо устанавливать, действовал ли виновный с целью совершения полового акта и являлось ли примененное насилие средством достижения такой цели. Установление цели и мотива деяния особенно важно по делам о преступлениях несовершеннолетних.

Одна из часто встречающихся ошибок при квалификации изнасилований состоит в неверном понимании характера угрозы как средства подавления сопротивления потерпевшей.

Угроза может выражаться в словах («убью», «зарежу», «изувечу» и т. п.), демонстрации оружия либо носить неопределенный характер («молчи, а то хуже будет»), вытекать из создавшейся обстановки (когда, например, группа лиц окружает женщину в безлюдном месте, требуя подчиниться их домогательствам) [98,160].

Угроза должна быть реальной и непосредственной. При оценке реальности угрозы необходимо учитывать такие моменты, как физическое превосходство насильника над потерпевшей, степень агрессивности его действий, количество преступников, наличие и демонстрация оружия и т. п. При этом в безвыходное положение ставит потерпевшую только такая угроза, которая может быть осуществлена немедленно.

Ошибки часто допускаются и при установлении повторности изнасилований.

Следователи иногда забывают разъяснение Пленума Верховного Суда СССР о том, что изнасилование не считается повторным, если судимость за прежнее изнасилование с виновного уже снята или если к моменту совершения второго изнасилования истек срок давности уголовного преследования за первое преступление (см. п. 7 его постановления от 25 марта 1964 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании»).

Немало трудностей на практике вызывает определение беспомощного состояния потерпевшей. Использование такого состояния нередко встречается при совершении изнасилований несовершеннолетними; потерпевшими по таким делам также довольно часто выступают подростки. При этом едва ли не каждое сожительство с несовершеннолетней в возрасте 12–15 лет расценивается как изнасилование.

Многие следователи полагают, что в таком возрасте потерпевшие, как правило, не понимают характера и значения совершаемых с ними действий. Между тем беспомощное состояние потерпевшей – это вопрос факта [44, 55]. Основанием для вывода о таком состоянии является не возраст и половая зрелость, а степень осведомленности о взаимоотношениях полов. Последняя обусловливается особенностями психического развития, воспитания девочки-подростка, ее предшествующим поведением и т. д. [93, 6]. В подобных случаях большую помощь следствию может оказать психолого-психиатрическая экспертиза. При определенных условиях действия виновного квалифицируются не по ст. 117, а по ст. 119 или ст. 120 УК РСФСР.

Часто ошибки в квалификации связаны с недостаточно четким пониманием признаков группового изнасилования (ч. 3 ст. 117 УК РСФСР). Такие преступления наиболее часто совершаются несовершеннолетними, в ряде случаев вместе с подростками в них участвуют и взрослые.

Некоторые следователи игнорируют указание Пленума Верховного Суда СССР о том, что квалификация изнасилования как совершенного группой лиц может иметь место лишь в случае соисполнительства, т. е. когда лица, принимавшие участие в изнасиловании, действовали согласованно в отношении потерпевшей. При этом как групповые должны расцениваться не только действия преступников, непосредственно совершивших насильственный половой акт, но и действия лиц, содействовавших им путем применения насилия к потерпевшей (см. п. 10 постановления от 25 марта 1964 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании»).

Ошибки допускаются и при определении особо тяжких последствий изнасилования (ч. 4 ст. 117 УК РСФСР), к которым относятся смерть, тяжкое телесное повреждение, самоубийство, расстройство душевной деятельности, тяжкое венерическое заболевание и пр.

Следователи не всегда учитывают, что если насильник не только не сознавал возможность наступления особо тяжкого последствия, но и не должен был и не мог его предвидеть, то такое последствие не может рассматриваться в качестве квалифицирующего обстоятельства.

По делам об изнасилованиях серьезные трудности связаны также с уголовно-правовой оценкой возраста потерпевшей.

В частности, не все следователи учитывают, что уголовной ответственности по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР подлежит лицо, которое знало или допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо могло и должно было это предвидеть. Если же виновный добросовестно заблуждался относительно фактического возраста потерпевшей, т. е. по всем обстоятельствам дела считал, что она совершеннолетняя, ее действительное несовершеннолетие не может служить основанием для квалификации его действий по ч. 3 ст. 117 УК.

Таковы наиболее типичные недостатки и ошибки при квалификации следователями тяжких преступлений против личности. Их нужно решительно изживать.

Следует признать ненормальной ситуацию, когда ошибки, допускаемые при квалификации преступлений, как правило, не учитываются при оценке деятельности следователей. Среди последних распространено мнение, что качество их работы определяется вынесением любого обвинительного приговора, независимо от квалификации и переквалификации содеянного. Подобный подход надо повсеместно искоренять. Правильная квалификация преступления – один из существенных показателей качества следственной работы.

Трудно переоценить в этой связи значение эффективного управления практикой квалификации преступлений в деятельности следственного аппарата органов внутренних дел. Причины ошибочной квалификации преступлений необходимо систематически и тщательно анализировать, обсуждать их на оперативных совещаниях, занятиях по служебной подготовке, а результаты изучения использовать при разработке мер для дальнейшего укрепления законности в деятельности следственного аппарата.

Исследование личности обвиняемого. В решении коллегии МВД СССР от 25 октября 1983 г. подчеркивается необходимость выявления и всестороннего изучения при производстве предварительного следствия данных, характеризующих личность обвиняемого. Полнота сбора такой информации имеет важное значение в криминалистическом, криминологическом, уголовно-правовом и исправительно-воспитательном аспектах. От нее, в частности, во многом зависит последующая оценка судом степени общественной опасности подсудимого.