Чтение онлайн

Беннет помог выйти маме из машины и провел ее до тротуара, а затем вернулся и подал мне руку. Я с благодарностью ее приняла, мои каблуки дотронулись до тротуара и опасно покачнулись. Думаю, придется к ним привыкать, если мне теперь нужно посещать все эти мероприятия.

Вспышка камеры ослепила меня, папарацци пытались уловить любой намек на слабость и напряжение между мамой, Беннетом и мной. Они были стервятниками в самом прямом смысле слова; звери, которые подбирают кости любой неподозревающей жертвы. Та халтура, которую им подбросили, чтобы «рассекретить» меня и маму, была ужасной. И мне пришлось сдерживать себя, чтобы не показать им всем средний палец вместо приветствия. Было бы не очень по-королевски с моей стороны.

Ладно, в принципе, я не отношусь к королевской семье и никогда не буду к ней относиться. Я тут с боку припеку, такой же бастард, как и Джон Сноу. Половина членов семейства Беннета просто натянуто мне кивают, когда я нахожусь в комнате.

Танцевальный зал «Данмор» сияет как рождественская елка, прожекторы подсвечивали красным, а вход украшала ковровая дорожка кремового цвета. Это определенно самое грандиозное событие, с тех пор как мы приземлились в этой стране, и я совру, если скажу, что в моем животе не летают огромные бабочки. Я вытерла вспотевшие ладони о свое темно-синее облегающее платье, которое для меня выбрали во дворце, и обернула серебряную шаль вокруг плеч поплотней.

Прежде чем мой будущий отчим свалился в нашу жизнь, джинсы и грязные конверсы были для меня нормой. А теперь? Я привыкаю к кашемиру, шелку и кружеву. Привыкаю к платьям, в которые они засовывают меня, к прическам, которые делают и к тому как эти специалисты заставляют мою кожу выглядеть отдохнувшей и упругой одновременно. Подняв левую руку, я неуверенно дотронулась до одного из рыжих локонов.

Должна признать, к уходу за телом очень быстро и легко привыкаешь. Для той, кто мазала губы бальзамом и на этом все, привлекательность всего этого оказалась крайне соблазнительной. И даже если это прозвучит нескромно, я чувствую себя сексуальной и женственной, чего раньше не наблюдалось.

— Рашель! Рашель! Вы собираетесь надевать традиционную фату МакАлистеров?

— Беннет рассказывал вам о своем прошлом?

— Нора! У вас все еще остался тот купальник?

Пощечина в виде реальности была жестокой и ослепляющей, охранники поспешили проводить нас внутрь.

Мы забежали в угол фойе, бордовый ковер с золотыми вкраплениями выглядел таким же дорогим, как и обои с золотой фольгой на них. Люстры висели на расстоянии сантиметра друг от друга и кто-то спросил у меня, можно ли забрать мою накидку.

— Это когда-нибудь закончится? — я услышала, как мама спрашивает у Беннета, в то время как он прижимался губами к ее лбу.

— К сожалению, как бы я не хотел, чтобы это случилось, но скорей всего не закончится. Это моя жизнь, и я не знаю, как еще можно извиниться за то, что я втянул тебя в это.

Мама вздохнула, но улыбнулась.

— Ты этого не делал, это я сама себя втянула. И больше нет на свете места, где бы я хотела сейчас оказаться.

Казалось, будто они были способны видеть только друг друга, и хоть она и была моей мамой, но это выглядело очень романтично. Наверно я никогда в действительности не верила в такую любовь, которая по всей видимости есть у них, пока не увидела эту парочку.

— Герцог МакАлистер, ваше присутствие требуется в бальном зале, — мужчина в смокинге появился из ниоткуда и выглядел очень серьезно.

И вот мы уже выпрямили спины и надели профессиональные маски на лицо. Дело не в том, что меня заставляли пройти курсы по этикету, но вспоминая все те мероприятия, на которых я побывала за эти три месяца, мне бы они не повредили.

Правил было несметное количество, и некоторые из них были довольно скучными. Я должна была следовать за мамой и Беннетом всякий раз, когда они заходили в комнату и никому из нас не было позволено проявлять нежности друг к другу в подобном окружении людей. Мне следовало извиниться прежде, чем выйти из-за стола, и немного присесть, когда мужчины встанут, чтобы пропустить меня. И несмотря на то, что я уже отпраздновала свой восемнадцатый день рождения, мне был позволен один глоток шампанского во время тоста и не более. Вилка для салата в левой руке, высшие должностные лица должны начать разговор с тобой и никак иначе, и ни при каких обстоятельствах мне не разрешалось с ними флиртовать. Джаспер — советник Беннета, довольно ясно донес это до меня.

— Это может быть весело, малышка, — улыбнулась мне мама прямо перед тем как нас должны были представить гостям в бальном зале.

Я закатила глаза, показав ей весь свой энтузиазм. Ну, по крайней мере одно не изменилось после того, как наши жизни перевернули с ног на голову — это наши отношения с мамой. Может это и прозвучит избито и ванильно, но моя мама на самом деле была моим лучшим другом. Она «инь» для моего «ян». Та, кто будет поглаживать мою спину, пока меня будет тошнить, та, кто откроет все окна настежь, когда в машине заиграет хорошая песня во время летней поездки куда-нибудь.

— Дамы и господа, герцог Беннет МакАлистер Уэстминстерский и его невеста мисс Рашель Рэндольф в сопровождении своей дочери мисс Норы Рэндольф.

Искусно выполненные двери, размером от пола до потолка, открылись и свет сотен мерцающих люстр ослепил меня прежде, чем я могла рассмотреть что-либо еще. Я пыталась держать голову прямо и смотреть только перед собой, но вокруг было слишком много интересного.

Аристократического вида мужчины в самых дорогих смокингах, которые я когда-либо видела. Женщины, которые пришли с ними, стоящие в длинных платьях самых красивых расцветок. На столах были расставлены цветочные композиции наверно на милю в высоту, а рядом с ними располагался фарфор, который должно быть изготовили в начале девятнадцатого века.

Где-то над нами оркестр играл красивую, но королевскую музыку. И все в комнате замерли, чтобы поприветствовать моего будущего отчима.

Даже учитывая все эти сложности и головную боль, которую доставляла эта новая жизнь, она завораживала. Возможно я и жалуюсь на внимание и сплетни, но это все было самой заветной мечтой каждой маленькой девочки. Я жила жизнью принцессы, и моменты подобные этому потрясали меня до глубины души и практически сбивали с ног.

Но просто, чтобы подстраховаться, я встала ровно на своих покачивающихся от каблуков ногах. Последнее, что мне было нужно, так это заголовки в прессе о том, что я встретилась лицом с полом на одном из важнейших ужинов.

После того как мы вошли, нас посадили за один из главных столов и начались эти скучные разговоры. О политике, о правительстве, об игре в поло. Я практически их не слушала, ковыряясь в Вальдорфском салате, в котором было слишком много заправки.

К тому времени как Беннет начал свою речь о проекте благотворительного театра, который он возглавляет, мои уши уже не могли этого вытерпеть.

— Извините, мне нужно в туалет.

Заметив парочку непонимающих взглядов, я поняла слишком поздно, что использовала американское слово вместо слова «уборная».

— Хорошо, милая. Ничего плохого, если я не пойду с тобой? — мама дотронулась до моей руки.

— Конечно, мам. Я не собираюсь утонуть в туалете, — прошептала я, чтобы только она могла меня услышать; туалетный юмор, кажется, здесь не оценят.

Идя по бальному залу, я чувствовала взгляды, прикованные ко мне. Некоторые пялились с жадностью, и взгляды эти принадлежали мужчинам, которые были уже слишком стары, чтобы смотреть на меня так. Другие смотрели с любопытством, желая узнать больше о том, что же скрывается у меня внутри. Третьи же смотрели злобно, не желая мне ничего кроме зла. Когда на тебя смотрят так в течение многих недель, ты начинаешь довольно хорошо распознавать типы взглядов. Или чувствовать их намерения просто посмотрев на выражение их лица, когда они смотрят на тебя.