Чтение онлайн

— Нет, спасибо. Меня не привлекают английские придурки.

Слова Норы заставили меня наконец развернуться, потому что она вела себя невоспитанно и считала себя хозяйкой положения.

— И только я подумал, что она «la putain», но по всей видимости ей просто нравятся чертовы американцы, — я оглянулся на друзей, удостоверившись, что все смеются над моей шуткой.

Это еще не все члены нашей компании, но мы лучшие из них. Те, кого без вопросов приглашают на эти ужины, церемонии, политические мероприятия и грандиозные открытия. Наши родители и родственники — это те люди, которые держат всю власть в своих руках, они в топе списка приглашенных. А я их главарь. Тот, кто собирает всех вместе и следит за этой стаей. Если кто-то делает то, что мне не нравится, ему нужно напомнить о том, что он должен подчиняться.

Как сказала Элоиза, я очень хорош в манипулировании людьми.

Мои друзья рассмеялись с того как я дразнил Нору, но бедная девушка не поняла этого.

— «La putain»? — спросила она скучающе, и мне захотелось врезать в стену.

— Шлюха, подстилка, шалава, девочка легкого поведения. Ну, знаешь, кто-то вроде Кэтрин, — услужливо подсказала Элоиза.

Спэри засмеялась, а Кэтрин довольно сильно ударила Элоизу по руке.

И когда щеки Норы начали краснеть, можно было сказать, что она спустилась с небес на землю. Но это приносило потрясающие ощущения — смущать ее.

— Ты можешь присоединиться к игре, если хочешь, — Кэтрин выгнула бровь, глядя на нее, и Дрейк тоже подошел к столу.

— На самом деле, я думаю, мы все должны присоединиться к игре, — Эд сделал глоток скотча из бутылки, с которой он все это время носился как с ребенком.

В целом, у меня в организме почти не было алкоголя, хоть я и сидел, медленно потягивая виски последние полтора часа.

— Крутить бутылочку? Как это устарело. Давайте поедем в клуб или что-то вроде того, — заныла Спэри.

— Хоть мне и хочется этого больше всего, но мой старый добрый отец сорвется с цепи, если я поеду. Да и плюс ко всему я хочу провести некоторое время с нашим новым другом, — глаза Дрейка загорелись, и я знал, о чем он думает.

Честно говоря, я бы устроил какие-нибудь выходки в клубе, но это кажется куда забавней.

Нора выглядела настолько не в своей тарелке, что мне хотелось рассмеяться.

— А это разве не для школьников игра? Нам не по двенадцать лет.

В ее голосе слышался сарказм, но взгляд показывал другое. Она была напугана, ей было некомфортно, и мне захотелось нажать на все эти кнопки.

— Так как мне, по всей видимости, двенадцать, думаю, я буду первым, — проигнорировав ее комментарий, я подошел к столу и крутанул бутылку.

Бутылка затряслась на старом деревянном покрытии, быстро кружась, пока девушки хихикали, а Эд свистел. Секунды, кажется, текли в замедленном действии, и я чувствовал взгляд Норы у себя на затылке. Я чувствовал, как пространство между нами наэлектризовалось. Я чувствовал ее страх и предвкушение. Так что, когда наконец время перестало течь как тягучая патока, бутылка водки остановилась, указывая прямо на Нору.

— Такие дела, малышка. Поцелуемся, да? — я улыбнулся, будто пантера, приближающаяся к своей жертве.

Она застыла, ее тонкие руки мелко затряслись, потому что, если я не ошибаюсь, по ней прошлась дрожь возбуждения. А затем второй раз за неделю Нора Рэндольф развернулась на каблуках и унеслась от меня. Мои друзья взорвались от смеха, пародируя звуки поцелуев, а Дрейк даже похлопал меня по заднице.

Я позволил ей уйти, зная, что это последний раз, когда я даю ей возможность спасти себя.

Одним из вопросов, который пресса часто мне задает или выкрикивает в спину, это не скучаю ли я по дому. Обычно, я отмахиваюсь какими-нибудь клишированными фразами или не отвечаю вовсе… но мне бы хотелось сказать, что ты должен чувствовать себя частью чего-то, чтобы скучать по этому.

Правда состоит в том, что мне особо-то и нечего было оставлять в прошлом, когда Беннет попросил мою маму и меня уехать с ним на другой конец света. Из-за моей одаренности, меня относили к аутсайдерам. А это были люди из города, который я называла домом всю свою жизнь. Меня называли странной, недалекой, неадекватной, больной… Эти ярлыки были навешаны на меня, будто я была бракованной игрушкой, сошедшей с конвейера.

Наш коттедж в Пенсильвании я называла домом, потому что там были моя мама и я, но по сути у меня не было ни единого друга. Помимо мамы, мне совсем не к кому было обратиться. Ни к учителю, который бы меня поддержал, ни к школьному психологу, ни к старому клерку из магазина обуви, который бы поделился со мной какой-нибудь мудростью. Я была никем, и здесь я тоже никто… Только теперь меня окружают богатые заговорщики, болтающие с утонченным британским акцентом.

Капля пота, которая собралась над бровью, когда я увидела другой класс и начала беспокоиться, что увижу кого-нибудь из тех шести лиц, что были в той библиотеке субботним вечером, капнула мне на ресницы. На сегодняшний момент я увидела только девушку, которую Ашер называл Кэтрин, и думаю, она была слишком пьяна, чтобы запомнить мое лицо тогда. И слава тебе господи. Мне начало казаться, будто мне приснилось то, что я поднималась куда-то наверх в субботу вечером.

— Вот это да, этот день становится все лучше и лучше.

Мое намерение смотреть только в свою тетрадь потерпело поражение, когда я резко подняла голову, чтобы посмотреть на человека, усевшегося за мою парту справа от меня. Светловолосый парень с субботнего вечера, тот у которого были пылающие голубые глаза и очаровательные ямочки на щеках, смотрел прямо на меня, на его идеально симметричном лице играла елейная улыбка.

— Не думаю, что нас должным образом представили друг другу. Я Дрейк Коддингтон, — и он протянул руку, будто я должна была с благодарностью ее пожать.

Подождите-ка.

— Коддингтон, это который премьер-министр Альберт Коддингтон?

Я не хотела говорить это вслух, но мысль так быстро появилась у меня в голове, что рот не успел захлопнуться. Готовясь к переезду, я прочитала огромное количество книг про британское правительство, Про Парламент, представителей королевской семьи… Прочитала все, что могло бы меня познакомить с культурой, в которую скоро погружусь.

— Единственный и неповторимый. Это мой отец. Но не проси у меня автограф или что-то вроде того, это будет так по-американски… — К его чести, Дрейк подмигнул и заставил меня почувствовать, будто у нас с ним были свои шуточки, и это было впервые с тех пор, как я приехала сюда. И не то чтобы я рассматривала эту идею или что-то вроде того… Ладно, может быть на минуточку. Я питаю слабость к государственным служащим. — Какая досада, что тебе так быстро пришлось покинуть нас в субботу. Мы так весело провели время, — он накручивал свой зелено-голубой галстук вокруг пальца так непринужденно и сексуально, что я поняла, что меня привлекает это движение.

— Как я и говорила, не хотела мешать тебе и твоим друзьям.

А из-за его друга Ашера мое тело и мозг впали в ступор, но конечно же я ему это не скажу.

— Ты одна из нас, красавица. И лучше тебе привыкнуть к этому, в противном случае ты никогда не сможешь весело провести время, — его выражение лица было виноватым и игривым одновременно, говорящее мне как сильно он хочет повеселиться.

Я заерзала на стуле, мечтая о том, чтобы профессор уже вошел в класс и начал урок. Ученики уже расселись по местам, разговаривая или копаясь в телефонах. Школа «Уинстон» существовала в своем собственном измерении, с общественными правилами и иерархией, которая подражала моей старшей школе в Пенсильвании, но здесь все было усилено в десятки раз. В моем городе дети возвращались домой на грузовиках, здесь у учеников были собственные водители и Роллс Ройсы. Дома у нас были уроки домашнего хозяйства и английский, здесь же были уроки этикета и изучение писателей-романистов девятнадцатого века. У нас были джинсы от «Лаки Бренд» и топы от «Forever 21», а у них «Диор», «Шанель» и «Прада».