Чтение онлайн

На более позитивной ноте я вытирал кровь с моих рук на протяжении последних десяти лет моей жизни, так что это для меня не новый опыт.

Я вытащил из холодильника пиво и потянулся за солью и содой. Я снял свои джинсы и держал их под холодной водой, затем сделал пасту с домашней утварью. После интенсивного втирания пасты, я пошел и бросил джинсы в стиральную машину.

На мне были только боксеры.

– Если бы это смыло твои грехи...
– раздался голос за моей спиной.

– Ах, сволочь вернулась. Скажи, как прошло женское исследование, - я обернулся, чтобы увидеть Чейза и их сумки на диване.

– Все было на высоте.
– сказал Чейз сухо.
– Я узнал, как именно отключить злость Трейс, это должно помочь в один из этих дней или в ближайшие несколько секунд.

– Весело.
– Трейси толкнула его и затем потянула ко мне руку.
– Я скучала по тебе.

Было ли неправильно, что я ненавидел расставаться с ней, что я тоже сильно скучал по ней? Я вздохнул и потянул ее в свои объятья. Боже, она пахла так хорошо. Это успокаивало меня, когда я обнимал ее. Когда она была так близко ко мне, я чувствовал будто приближаюсь к небу, на сколько это вообще возможно.

– Как прошел твой день?

– Лучше, чем твой.
– она отстранилась. – Я, по крайней мере, сохранила мою одежду на себе.

Чейз застонал с дивана.

– Ты в порядке?
– я посмотрел на него поверх головы Трейси.

– Великолепно. Спроси у Трейси об уроке по самообороне. Она надрала мне задницу.

Трейси обвила руками мою шею и нежно поцеловала меня. Прикосновения все еще заставляли меня чувствовать себя нестабильным. Трейси никогда не знала истинную причину. Я поклялся, что утащу ее с собой могилу. Но они всегда напоминали мне руки, которые душат меня, и чувство, что жизнь вот-вот ускользнет от меня, я вспоминал детство, когда я запирался в собственной комнате без еды. Это просто... это было чертовски трудно. И хотя Трейс меня успокаивала, когда обнимала меня, я все еще не чувствовал себя в безопасности, я паниковал.

Я медленно убрал ее руки со своей шеи и поцеловал их.

– Мне нравиться этот разговор. Так каким образом ты надрала Чейзу задницу? Я о времени.

– Я пыталась.
– она сгорбилась и нахмурилась.

– Что, черт возьми, случилось?
– напрягся я.

– Почему что-то должно было случиться?
– спросил Чейз у нее за спиной.

– Потому что она... напряжена.

– Я тоже.
– проворчал Чейз.

– Прости?

– Не бери в голову.
– Чейз встал с дивана.
– Слушай, я должен идти, - он указал на дверь, - отдохнуть в безопасности. Я вернусь и отведу ее на последний урок, и ты и я можем переписываться, да?

– Ладно.
– я посмотрел ему вслед. Я посадил Трейс на диван.

Ее глаза были прикованы к моему обнаженному животу.

– На мое лицо.
– я поднял ее голову за подбородок вверх. Она покраснела и закрыла глаза.

– Это было неловко.

– Не для меня.
– я улыбнулся.
– А теперь хватит уходить от ответа: что случилось в классе? Скажи мне.

– Это не было большим делом. Я имею ввиду, было, но...

– Почему, черт возьми, ты увиливаешь?
– я схватил ее за запястья и, возможно, сильнее, чем следовало бы, и я попытался успокоиться.
– Трейси, скажи мне.

Она закрывала себя от меня. Она сидела на диване, скрестив ноги и чопорно положив руки на колени. Это не была Трейс, к которой я привык. Это пугало меня еще больше.

– Мы должны были разыграть сценарий.

Трейс играла с концом собственной рубашки и слегка пожала плечами.

– Где парень нападает на девушку и пытается... изнасиловать ее.
– ее голос стих.

Этот учитель только что подписал заявление на пенсию.

– Трейси, посмотри на меня, ты в порядке? Разве Чейз...

– Чейз отлично справлялся с работой.
– ее лицо просияло.
– Он говорил со мной во время игры, и, ну, закончилось все довольно хорошо. Я думаю, я неплохо встряхнула его. Он заставил меня сделать это. В основном, это он швырял меня на ковер и давал под зад.

Мне хватило ровно пять секунд, чтобы решить, что я убью его на месте при следующей встрече за то, что он заставил ее быть в таком положении. Десять секунд после этого, я чувствовал безумную ревность. Его тело прижимается к ее. Я был готов схватить пистолет и выстрелить в него.

– Так...
– несколько локонов упали ей на лицо, когда она прикусила губу.
– Чейз дал мне несколько жестких советов, сказал стряхнуть его, и я сделал это. Я на самом деле прижала его к земле.

Неудивительно, что Чейз так быстро ушел, я бы застрелил его в тот же самый момент.

– Я уверен, ему понравилось.
– фыркнул я.

– Что?
– Трейси склонила голову. Неужели она действительно не понимала?

– Ты ничего не поняла?
– я завел упавшие локоны за ухо.
– Вообще?

– Чего? Помоги мне, Никсон. Не говори загадками.

Проклиная все на свете, я притянул ее к себе на колени, и она обвила ногами мою талию, так что она сидела вплотную ко мне.

– Ты. Великолепна.

Ее тело дрогнуло в ответ. Она легко выдохнула и сжала ноги вокруг моего тела.

Я уперся руками в бедра и медленно двинул их. Я посмотрел на ее совершенное тело. Оно выглядело, как недостающий кусочек моей загадки.

– Любой парень будет идиотом, чтобы у него не возникли проблемы со штанами рядом с тобой, Трейси. И это горькая правда.

– Кажется, у тебя с этим нет проблем?
– она подмигнула мне.

Я зарычал и резко дернул голову, чтобы поцеловать ее. Я просунул язык через барьер ее губ и поклялся себе, что она забудет, что Чейз касался ее сегодня. – Да, - прорычал я, - нет проблем. Я не святой. – Я взял ее руку и направил вниз к моим боксерам.
– Ты должна знать лишь одну вещь, дорогая.

– Что?
– ее руки застыли.

– Я бы убил своего кузена.

– Что?
– ее лицо застыло в ужасе, глаза расширились, а рот приоткрылся.

– Я бы...
– я пожал плечами.
– Он знает, что не может тебя трогать, ты не его.

– Я твоя?
– о, великолепно, теперь я пьянен ею.

Я схватил ее лицо руками и нежно поцеловал.

– Да. Нравиться тебе это или нет, мы принадлежим друг другу. Я твой, так же, как и ты моя. Я хочу убить всех, кто даже просто смотрит на тебя, черт, я ненавижу эти сапоги, что Чейз подарил тебе. Я хочу быть единственным, кто дарит тебе улыбку. Единственным, кто научит тебя наслаждениям. Не кто-то другой. В обмен на тебя, я готов принести в жертвы своего кузена, которому я доверяю больше, чем кому-либо в мире, должно быть, это самая трудная вещь, которую я когда-либо делал в своей жизни.