Чтение онлайн

– И что же вы хотите, чтобы я пообещал? – в голосе Бьёрна угадываются раздраженные нотки – давать обещания он не любит.

– Я хочу, чтобы вы отпустили меня в любой момент, когда я этого захочу. И, самое главное…

Я нервно сглатываю. Напряженный взгляд Бьёрна давит на меня с такой силой, что мне кажется еще немного, и я просто отключусь.

Но я не могу так просто сдаться.

Иначе, это будет означать, что я потеряю своего сына навсегда.

А потому, как бы мне не было страшно, я должна схлестнуться с Бьёрном.

Я заставляю себя поднять глаза и встретить пристальный взгляд ледяных глаз моего мужа.

– Я хочу, чтобы ни вы, ни ваши бойцы не прикасались ко мне или к моему ребенку.

Бровь Бьёрна изумленно взлетает вверх, а в его взгляде читается замешательство.

Со стороны бойцов доносится неясные перешептывания.

– По первому пункту у меня нет никаких претензий, – медленно проговаривает Бьёрн, – Вы не пленница. Поэтому, если захотите уйти, я держать вас не стану. А вот по поводу второго пункта… – глаза Бьёрна опасно прищурились, – …вам не кажется, что вы просите слишком многого? Как вы себе это представляете в здании, где будет находиться куча народа? Я могу пообещать, чтобы никто из моих людей не распускал руки.

– Нет! – твердо отвечаю я, – Я готова взять на себя готовку, уборку, стирку и даже готова работать по ночам, чтобы меньше пересекаться с кем-либо, но отсутствие любых прикосновений – мое главное условие.

Бьёрн долго смотрит на меня. Пожалуй, даже чересчур долго. В какой-то момент, мне кажется, что он вот-вот повернется ко мне спиной и бросит своим людям что-то вроде: “Заберите у нее лошадь, мы уходим. А она пусть делает что хочет”.

Но Бьёрн молчит. Он задумчиво разглядывает мое лицо, затем, скользит взглядом ниже и останавливается на моем сыне. Некоторое время рассматривает его, и в глазах мужа мелькает какое-то незнакомое мне чувство.

– Хорошо, – наконец, отзывается он, – Отныне и до того момента как вы не решите покинуть нашу заставу, ни я ни кто-то из моих людей не прикоснется к вам. Это всем ясно?

На последней фразе он повышает голос и бойцы виверны откликаются разноголосым хором. Судя по некоторым интонациям, кто-то явно удивлен как моей просьбой, так и тем, что Бьёрн на нее согласился, а у кого-то чувствуется досада.

Честно говоря, я и сама удивлена, что Бьёрн согласился. У меня по-прежнему есть огромные опасения на этот счет. Почему-то мне кажется, что стоит ему только заподозрить меня в том, что я на самом деле не та, за кого себя выдаю, как наше соглашение тут же полетит в трубу.

Но, на первое время даже этого будет достаточно.

– Однако! – совершенно внезапно обращает на себя внимание Бьёрн, – У меня тоже есть условие.

Мое сердце замирает от неприятного предчувствия.

– Какое же? – мой голос предательски срывается на шепот.

Будто наслаждаясь моей беспомощностью Бьёрн медлит с ответом. Он внимательно наблюдает за мной, и его взгляд словно тяжелеет с каждым ударом моего сердца.

А колотится оно так, будто еще немного и пробьет грудную клетку.

– Меня до сих пор не отпускает странное чувство, будто мы уже где-то встречались раньше, – наконец роняет он.

Тон Бьёрна кажется небрежным, но сейчас он пугает меня даже больше, чем если бы он сыпал проклятиями.

– Это чувство возникает каждый раз, когда я смотрю на вас. Вот только, сколько я ни пытаюсь, я не могу вспомнить где и когда это было.

Выдавливаю дрожащую вымученную улыбку. Внутри всё словно сжимает ледяная рука.

– Вам это просто кажется… – слышу свой тихий голос будто бы со стороны

– Не думаю, – резко отрезает Бьёрн, заставляя меня замолчать, – Я привык доверять своей интуиции. Поэтому, мое условие таково. Когда мы прибудем в заставу, тем же вечером вы придете в мой кабинет и расскажете все о себе.

Его слова звучат как приказ, не терпящий возражений. Собственно, это он и есть: Бьёрн – военачальник, который беспощадно карает за любое неповиновение.

И мысль о том, какая кара настигнет меня, стоит лишь ему почувствовать хотя бы малейшую фальшь в моём рассказе, заставляет меня лишь крепче прижать к себе сына.

Мы трогаемся с места, но я совершенно не вижу перед собой дороги. Я вообще перестаю видеть перед собой что-либо. Звуки вокруг попросту глохнут, и я растворяюсь в тягучем темном кошмаре.

Единственная мысль, которая пульсирует у меня в голове на протяжении всего пути, это: “Что мне делать? Как спастись самой и защитить малыша?”

Маскировка Брэндона действительно работает, но чутье Бьёрна так просто не обмануть. Что мне ему сказать такого, чтобы он в это поверил? Но самое главное, что сказать, чтобы он не поймал меня на лжи?

Я ненавижу врать и не могу сказать, что у меня это хорошо получается. Я всегда предпочитаю честно говорить что я думаю. Только вот сейчас это может выйти мне боком.

Тем более, что ни Уго ни Бэнсон даже не мыли не допускали, что я могу оказаться в такой ситуации, когда мне, помимо фальшивого образа, понадобится еще и фальшивое прошлое.

Словно в тумане наблюдаю за тем, как мы подъезжаем к заставе. К этому времени малыш снова начинает ерзать и канючить. Наверное, опять хочет кушать.

– Тише, мое солнышко… потерпи еще немного, – бессильно приговариваю я, нежно целуя его в макушку.

Сын послушно умолкает, но это не спасает нас от случайных взглядов бойцов Бьёрна. На всякий случай, отвожу глаза – меньше всего мне хочется внимания еще и со стороны кого-то из них.

Тем временем, перед нами из-за очередного заснеженного холма выплывает величественная застава. Она обнесена высокой и мощной каменной стеной, по центру которой врезаны массивные, наглухо запертые кованые ворота. Из-за стены устремляются вверх ровные аккуратные башенки.

Когда отряд подъезжает к воротам, из-за них доносится лязг, скрежет и гулкое буханье. Натужно скрежеща, ворота открываются, пропуская нас внутрь.

От этого натужного скрежета ребенок снова просыпается, и на этот раз заходится долгим испуганным плачем. Огромных трудов мне стоит успокоить его. И все это время Бьёрн не спускает с меня напряженного взгляда.

Один из воинов придерживает мою лошадь, чтобы я могла спуститься. После чего Бьёрн раздает приказы, и его люди четко все выполняют. Нас с малышом проводят внутрь массивного, в три этажа, строения с узкими окнами и толстой дверью, обитой железом.