Чтение онлайн

Теперь у нас всё-таки есть своё место. Далеко не идеальное, но своё. И это был важный шаг вперёд.

Бумаги, которые нашёл Алёша, оказались немного рассохшейся, но всё-таки тетрадью, исписанной мелким женским почерком. Полистав её, я с интересом вчиталась и поняла, что это чей-то дневник.

Во мне загорелось любопытство, но сейчас было не до чтения. Я сунула тетрадь обратно в ящик и решила, что на досуге обязательно её изучу. Мысль о том, чтобы исследовать этот мир и попытаться понять, что он из себя представляет, начала захватывать меня. Раз уж мне довелось здесь оказаться, почему бы не попытаться извлечь из этого максимум?

Время клонилось к обеду. Солнце поднялось достаточно высоко, и я вдруг осознала, насколько сильно хочу есть. Но перед этим мне хотелось хотя бы немного прибраться в комнате.

Спустившись вниз, в кладовую, я нашла несколько старых веников и много тряпья. Там же оказался и невысокий деревянный тазик. Оставалось достать воду, а для этого предстояло сходить к колодцу, который одиноко возвышался на заднем дворе.

Прежде чем выйти, я осторожно выглянула во двор и тщательно осмотрелась. Никого. Что ж, это прекрасно. Встречаться с нашим недовольным соседом мне совершенно не хотелось.

Подошла к колодцу и заглянула вовнутрь. Кажется, он был очень глубоким. Вода где-то очень далеко отражала слабый свет. Я взялась за ручку и начала крутить. Звук цепей и скрип колодезного механизма раздавались так громко, что распугали птиц с соседних деревьев.

Когда ведро с водой поднялось на поверхность, я поняла, насколько оно тяжёлое. Пришлось перехватить руками и с трудом вылить воду в деревянный тазик. Когда ледяные брызги попали мне в лицо, я вздрогнула.

Поставив опустевшее ведро на край колодца, выдохнула, ослабляя напряжённые мышцы.

"Где моя квартира с горячей водой, идеально чистой ванной и прочими прелестями жизни?" — мелькнула в голове раздражённая мысль.

Но тут же я мысленно надавала себе оплеух. Большую часть жизни я провела в совершенно других условиях: печное отопление, колодец во дворе, вечный холод и недоедание. Всё это было когда-то привычным. Так что, пожалуй, это приключение не должно было стать особенно сложным или невыполнимым.

Я взяла тазик с водой и направилась обратно в дом, размышляя о том, как мне лучше организовать быт в этом новом мире. Что ж, начну хотя бы с малого: чистота и порядок в нашей комнате — шаг навстречу уюту и покою.

Уборка заняла часа три, не меньше. Дети старательно помогали, и я похвалила их за трудолюбие. Удивительно, что такие воспитанные и аккуратные дети могли так хорошо работать. Кто их этому научил?

Наконец, страшно уставшие, мы спустились на кухню. Печь потухла, в комнате стало холодно. Мы перекусили остатками еды и отложили остатки на ужин. Мысль о том, что завтра нам нечего будет есть, заставила меня серьёзно задуматься.

Правда, я видела в кладовой несколько банок с крупами. Возможно, мы смогли бы сварить немного каши, если крупа не пропала еще. В крайнем случае, ближе к вечеру сбегаю в деревню, крыши которой я заметила неподалеку из окна четвертого этажа. Деньги есть, закуплю продуктов впрок…

Место для сна мы нашли, но пока речи не шло о таких мелочах, как помыться или даже переодеться. Нужны были дрова. Нужна была еда. Ответственность и сложность задач немного подкосили мой дух. Я вспомнила, как бодро Валентин вчера рубил дрова, и поморщилась: вряд ли я смогу повторить это так же легко.

Когда я была ребёнком, у нас дрова рубил отец. Но разве это повод опускать руки? Кто сказал, что я не справлюсь? Мысль о том, чтобы попросить дров у соседа, вызывала у меня отвращение. Я невольно поджала губы. Если я попрошу об этом, то автоматически стану ему должной. А быть в долгу — это всё равно, что добровольно отдать часть своей свободы в чужие руки. После многочисленных случаев, когда отец проигрывал в карты наше имущество и последние деньги, я поклялась, что никогда в жизни не буду ни от кого зависеть. Долги убивают людей. Долги убивают человеческое достоинство. Таким было мое жизненное кредо, и я собиралась держаться его до конца…

К тому же, я совершенно ничего не знаю о нашем соседе. Валентин мог оказаться кем угодно, даже злостным преступником, и если я стану его должницей, кто знает, что он решит потребовать в ответ? Нет, я не пойду на это. Да и разве трудно научиться чему-то новому, даже если делаешь это впервые?

Оставив детей дремать на матрасе в кухне, я оделась потеплее и решительно вышла во двор. Неподалёку лежала целая гора немного сырых, но уже заботливо распиленных брёвен. Кажется, они были здесь ещё в тот день, когда мы пришли. Возможно, они принадлежали Валентину. А может и нет. Но находились они как раз на нашей половине. Значит, я могу их взять.

В одном из сараев нашла топор. Он оказался тяжёлым. Я выбрала полено поменьше, положила его на широкую колоду и замахнулась.

Я помнила, как это делал отец. Нужно наживить лезвие топора на середину полена, а потом аккуратно раскалывать его ударами. Я ударила, но в середину не попала — топор задел край полена, и острые щепки полетели мне в лицо.

Вскрикнула и отшатнулась, топор ухнул в снег…

Едва не потеряла равновесие, но в тот же миг меня со спины поймали крепкие мужские руки. Мощные, сильные… опасные. Я замерла, как зайчонок в капкане.

— Вы с ума сошли? — раздался над ухом раздражённый голос Валентина. — Решили остаться без пальцев? Без глаз? Или без головы?

Я приоткрыла глаза, осторожно касаясь лица. К счастью, ничего серьёзного не случилось. Щепка не успела причинить вреда. Наверное…

Попыталась вырваться из наглых объятий, но мужчина не отпустил.

— Вы настолько горды, что даже не хотите попросить меня поколоть вам дров? — Валентин явно был зол. Его горячее дыхание опаляло мне ухо, вызывая забег мурашек вдоль спины и обратно.

Наконец, еще одним рывком я вывернулась из его хватки и обернулась. Мы оказались слишком близко друг к другу, и я смогла разглядеть искры гнева в его тёмно-карих бархатных глазах.

— Я не привыкла быть кому-то должной, — ответила с достоинством. — Быть в долгу — значит стать кому-то рабом!

Он рассматривал меня несколько долгих мгновений. Я тоже скользнула взглядом по мужественному лицу. Кожа на щеках и под глазами оказалась гладкой, и я подумала, что он тянет не на тридцать пять, а даже на тридцати два года. Глаза огромные, ресницы коровьи… В моем мире он уже бы точно красовался на обложках гламурных журналов, тем более что небритость нынче модный тренд.

Кстати, лично я бородатых мужчин не очень люблю…

И вдруг во взгляде Валентина взгляде что-то изменилось. Гнев резко уступил место какому-то странному выражению, которое я не смогла разгадать.

— Тот, кто проверяет каждый мост, никогда не перейдёт реку, — произнёс мужчина загадочно наставительным тоном и тут же, развернувшись, направился к горе наколотых еще вчера дров, сложил их в старую корзину и понёс в дом.

Я смотрела ему вслед, чувствуя обжигающий стыд. Что он имел в виду? Что за странная пословица? И отчего мне так неловко, чет возьми!