Чтение онлайн

Тристан наконец отстранился и присел на край стола, отчего Адалине стало легче дышать.

– Что узнал?

– Моя мать была ему не верна. На протяжении нескольких лет она крутила роман у него за спиной, а его никогда не любила.

– Он убил ее? – Голос Тристана утратил колкость.

Адалина неуверенно кивнула, а потом поджала губы, покачала головой и начала исповедь:

– Фредерик Ришель был столь одержим своей супругой, сколь равнодушен ко всем остальным, даже к собственным детям. Вся его любовь доставалась Веронике. – Адалина сумела подавить дрожь в голосе и во всем теле и смело посмотрела Тристану в глаза. – Это была больная, разрушительная любовь, и мама, которую выдали замуж насильно, как и всех знатных девушек Запада, давилась этой любовью. Но чем сильнее она отталкивала его, тем отчаяннее он пытался завоевать ее расположение. Даже долгие годы брака, рождение троих детей и непреодолимая пропасть между ними ничуть не охладили пыл отца. Представь, на что способен одержимый страстью муж, узнав, что жена изменяла ему и не один год?

Адалина поморщилась от столь уродливой правды о своих родителях.

– Он избил ее до смерти?

На лице Тристана не отразилось ни единой эмоции. Будучи принцем Южного королевства и главой шпионской гильдии, он привык слышать подобные грязные тайны аристократов. Адалина не сомневалась, что он знает и более ужасные секреты о людях, в чьих руках сосредоточена власть на Великом Материке.

– Он заперся с ней в спальне, сказал, что им нужно срочно поговорить наедине. Он был чем-то рассержен, но я тогда не придала этому значения. Осознала свою ошибку, только когда из их покоев стали доноситься крики, плач, а потом удары. Я бросилась к двери, но та оказалась заперта. Правую часть моего тела потом усыпали синяки – настолько рьяно я пыталась пробиться к ним. Меня оттащили люди отца и держали под замком в моих покоях. Вечером ко мне пустили Изобель, и она рассказала, что мамы больше нет. Фредерик не рассчитал силу удара. Мама упала и… – Адалина перевела дыхание, чтобы озвучить следующие самые страшные слова. – Она ударилась виском об угол тумбочки.

– Мне жаль, – тихо произнес Тристан.

Адалина покачала головой.

– Весь следующий день меня держали в комнате. Я не знала, что происходит в поместье, но, честно говоря, меня это мало волновало. Я плакала, кричала, требовала выпустить меня и дать повидаться с мамой. Не хотела верить словам Изобель. Но никто не отвечал. Изобель ко мне не пускали. Я даже попробовала сбежать, когда стражник открыл дверь, чтобы занести поднос с едой, но второй стражник бесцеремонно ударил меня по лицу, и я потеряла сознание. Не знаю, то ли это был приказ отца – обращаться со мной как со скотиной, то ли заранее спланированный заговор против семейства Ришель… Я склоняюсь ко второму, потому что тем же вечером умер и Фредерик. Прямо в своей постели. Лекари утверждали, что причина смерти – яд. А когда за мной пришли королевские гвардейцы, все служанки, кроме Изобель, которую обвинили в пособничестве, свидетельствовали против меня. Якобы это я отравила отца, чтобы отомстить за мать. Стражники подтвердили слова прислуги и сказали, что заперли меня уже после того, как обнаружили отца мертвым.

Тристан нахмурился и задумчиво потеребил цепочку на шее. Адалина давно заметила за ним такую привычку.

– Стефан заставил тебя стать его фавориткой в обмен на снятие обвинений? – быстро догадался он.

– Да. На Западе за убийство отца приговаривают к смертной казни. Даже если отец убил твою мать. – Адалина нервно зачесала распущенные локоны назад. – Более того, я уверена, что это он скормил Фредерику информацию об изменах мамы. И подкупил всю прислугу и стражу, чтобы те свидетельствовали против меня.

– А что твой брат? Где все это время пропадал он? Почему не заступился за мать, за тебя?

Тристан одарил ее предупреждающим взглядом, словно говоря: «Не вздумай врать». Ей стало даже смешно от собственной наивности. Она всерьез надеялась утаить секреты от главы «Черной розы»?

– Эмильен сбежал из дома за месяц до случившегося. Он всегда мечтал путешествовать и изучать мир. Его тошнило от одной только мысли, что однажды он будет вынужден возглавить род Ришель. Он хотел свободы. А титул лорда – это кандалы.

Адалина ощутила мерзкий привкус желчи, подступившей к горлу, когда подумала о том, что Эмильен боялся «кандалов», в то время как ее шею всю жизнь сжимала невидимая удавка.

– Побег Эмиля стал еще одной причиной ярости отца. Он всеми силами скрывал это от аристократов Аталаса, но Стефан, подкупивший прислугу, знал, что брат давно покинул город. Когда я заявила, что лучше добровольно пойду на плаху, чем стану его фавориткой, он пригрозил найти Эмильена и убить его. Ему не нужны были наследники рода Ришель. Он хотел забрать себе все богатства моей семьи, а сделать это законным путем он мог, только женившись на мне. Я была разбита, напугана, сбита с толку, поэтому его угрозы возымели на меня желаемый эффект. Я согласилась на его условия, и он подстроил пожар в летней резиденции, в котором якобы погибли мои родители и брат. – Адалина издала нервный смешок. – Как он сказал позднее, дарование Эмильену свободы от бремени фамилии Ришель и титула лорда через его фальшивую смерть – это подарок мне на будущую свадьбу.

– Ты собиралась сбежать к брату? – спросил Тристан.

Она покачала головой и совсем поникла.

– Я не знаю, где Эмиль. Он обещал, что будет писать мне, но со дня его побега я не получила ни весточки. Я осталась одна, и свобода – единственное, что у меня есть. Вот и вся правда, Тристан. – Адалина подняла голову и встретилась с его взглядом, в котором читалась доля сочувствия.

– Почему не призналась сразу?

– Я не доверяла тебе, как и ты мне. Но я ни разу тебе не солгала. Просто недоговаривала.

– А теперь доверяешь?

Адалина изучала выразительные черты его лица. Когда она, будучи маленькой девочкой, впервые увидела его, Тристан был еще совсем юн. Взрослые женщины шептались у него за спиной, что он красив как девица, но все равно желали провести с ним ночь. Тогда она еще не понимала истинного смысла их слов – пришла к этому позднее. Теперь Тристан возмужал. И хотя он был все также непростительно красив, его черты стали жестче и грубее, а короткая щетина придавала мужественности, которая вкупе с невероятным обаянием делала его самым желанным мужчиной на Юге и Западе.

– Адалина?

Она вздрогнула. Осознав, что он поймал ее за разглядыванием, она почувствовала, как к щекам прилил жар.

– Я хочу доверять тебе, – честно призналась она. – Но есть секреты, которые могут меня погубить.

Тристан вновь подошел к ней и склонился над креслом, уперев руки в подлокотники.

– А если я разгадаю твои секреты, что тогда?

Он зачарованно смотрел на ее губы, и Адалина, не сдержав порыв, облизнула их.

– Я окажусь в твоей полной власти.

– Ты хочешь этого?

– Я желаю только свободы.

Тристан печально вздохнул.

– А что для тебя свобода? Для всех она разная.

– Жить без страха, управлять своей судьбой и делать осознанный выбор без чьей-либо указки – вот что для меня свобода.

Глаза Тристана заволокла тьма, которая с каждым днем все глубже утягивала Адалину в свой омут. Он ласково обхватил ее шею горячей ладонью и приблизился к губам. Они делили одно дыхание на двоих, но Тристан не торопился преодолевать крошечное расстояние – оставил право выбора за Адалиной.

Ее рот наполнился слюной от воспоминания о сладости его поцелуев. Сегодня вечером она отвечала на них. Это был ее выбор. Но продиктован он не холодным рассудком, а слабостью. Слабостью, которая грозилась разрушить ее, если она продолжит идти у нее на поводу.

Адалина отстранилась, чувствуя тяжесть на сердце.

Тристан слабо улыбнулся и, убрав руку, отступил на несколько шагов.

– Я не собираюсь посягать на твою свободу, Адалина.

Он покинул ее комнату, и она не остановила его. Ему не нужно было знать, что она давно лишилась свободы. Еще тогда, когда была для него лишь маленькой Адалиной.