Чтение онлайн

Бета проследила ее взгляд и удовлетворенно улыбнулась своим мыслям. Потом обернулась к скамье и взяла гитару.

— Я перетяну для тебя струны, как выкрою свободное время. Но пока лучше мне возвращаться к работе. Мы практически достигли пределов Демархии, и тебе недолго осталось маяться с гравитацией.

Она направилась к двери и, проходя мимо Теневика Джека, перекинулась с ним парой слов. Птичка Алин заметила, как он задержал на Бете взгляд, проследил ее движения — взгляд, полный восторга, почти влюбленный. Внутри шевельнулась зависть, но Птичка Алин привычно загнала ее обратно. Рот ее болезненно напрягся, словно от боли при ножевом ранении.

На руках Теневика Джека завозилась Рыжинка, с неожиданным нетерпением мяукнув при виде Птички Алин. Теневик Джек отпустил кошку, которой все еще побаивался. Рыжинка подбежала к Птичке Алин и потерлась о ее босые ноги. Птичка Алин нагнулась и подняла кошку на руки; розовый язычок, шероховатый, как наждачка, благодарно облизал ее подбородок. Рыжинка мурлыкнула и устроилась у нее на плече. Девочке вспомнилась штора в каюте, которую отвела ей Бета; на шторе было вышито крестиком изображение Рыжинки с подписью: Дом без кошки, наверное, может называться счастливым домом, но кому это докажешь? Птичка Алин вообразила себе целый мир живых существ и музыки; не бесплодная мечта, но реальная планета. Таким миром, вероятно, был в прошлом ее Лэнсинг, но давно, в неведомые ей времена, и больше Лэнсингу таким, видимо, не стать.

— Я так и думал, что Рыжинка к тебе приклеится, — пробормотал Теневик Джек себе под нос. — Вот побьюсь об заклад: окажись на этом корабле десять зверей, и все десять захотели бы составить компанию тебе.

Она неловко встретилась с ним взглядом и тут же позабыла обо всем при виде его чудесной улыбки.

Флагманское звено, зона Диска, +300 килосекунд

Рауль Накаморэ, Рука Гармонии, откинулся в противоперегрузочном кресле с мягкой обивкой; он был сейчас невесом, и удерживали его только ремни. Он воткнул легкую проводную гарнитуру в гнездо на панели перед собой, прекратив тем самым сеанс радиосвязи и препирательства со своим сводным братом Дьемом. Ну да, он тратит ресурсы Великой Гармонии… рискует своей жизнью… и жизнями экипажей трех кораблей… в погоне за призраком. Ну да, он оставляет Спасительные Снега беззащитными перед потенциальной атакой Демархии ради игры в догонялки с кораблем, который без труда уйдет от любого аппарата Великой Гармонии, даже самого скоростного из этих ее истребителей. Кораблем Извне… поврежденным, судя по тому, как рассеивалась в пространстве тучка обломков и людских останков. Корабль этот однажды ускользнул от них, но, возможно, не сумеет повторить достижение. Игра стоила свеч. Дьем дальше своего носа в жизни не заглядывал. Рауль усмехнулся.

Приблизительно в пяти тысячах километров ниже на фоне серебристого детрита дисканских колец маячила глыба замерзших газов — Спасительные Снега, крупнейший перегонный завод Великой Гармонии. Фабрику построили при помощи демархистов, и она имела ключевое значение для выживания Великой Гармонии — а также Демархии. Его сводный брат отвечал за Спасительные Снега и был уполномочен на любые меры по защите объекта. Однако если Демархия решит ударить по Кольцам, даже пресловутое секретное оружие не помешает им нанести непоправимый ущерб. Демархия, впрочем, никогда бы так не поступила, что б там ни судачили флотские. Дьему не понять, но Рауль рискнул своей карьерой, исходя из такой уверенности — поставил всю свою карьеру на кон. Демархия ни за что не осмелится атаковать их… если у нее не будет в распоряжении этого звездолета. А если Великая Гармония доберется до корабля первой…

— Сэр? — опасливо прервал его раздумья Сандоваль, лысеющий капитан корабля. — Все готово к активации. По первому же вашему…

Рауль кивнул и начал расстегивать тяжелую куртку: в тепле рубки ему стало жарко. Я слишком долго просидел под поверхностью.

— Приступайте, — ответил он со вздохом.

Сандоваль устроился в своем кресле и отдал по гарнитуре приказы экипажам двух других кораблей. Видеосвязи не устанавливали. Ею пользовались только для ответственных случаев, когда требовалось впечатлить врага. Рауль прошелся взглядом по нагромождению сложных приборов на панели, рядам индикаторов на стенах тесной рубки. Большая часть этого древнего компьютерного оборудования восходила еще к довоенным временам; его установили здесь, чтобы дать кораблям непревзойденное боевое превосходство. Ключевой сегмент высокоскоростных сил обороны Великой Гармонии, специально спроектированный и оснащенный, соотношение топлива к массе тысяча к одному. Рауль Накаморэ занимал высокий пост на флоте Гармонии, но ему всегда казалось, что корабли эти — напрасная трата драгоценных ресурсов; возможно, потому он никогда раньше не ступал на борт подобного истребителя. Сейчас, когда появился звездолет иномирцев, его мнение переменилось. От них зависело само будущее.

Он тяжело осел в кресле: жидкостные ракетные двигатели корабля включились, и ускорение быстро достигло 2g, значения ощутимо неприятного для его тонкой фигуры жителя Пояса. Он сверился с часами на панели. Ускорение будет действовать тринадцать сотен секунд, истребитель разгонится до шестнадцати километров в секунду… израсходовав за это время семь тысяч тонн топлива. Внешние ступени трех боевых кораблей и семи автономников. И даже после этого лететь к Лэнсингу еще две мегасекунды с небольшим, а их цели там вполне может и не оказаться. Рауль приготовился к ожиданию, пытаясь не думать лишний раз о затратах драгоценных ресурсов. Лучше напомнить себе о том, ради чего они тратятся…

Он сидел в кабинете, просматривая нескончаемые логистические графики, когда пришло секретное донесение. Звездолет таранного прямоточного типа, происхождение неизвестно, пересек курс флотского патруля… уничтожил один из кораблей, прежде чем скрыться. Он долго изучал донесение, чувствуя позади тепло метановой печки, а впереди леденящий холод будущего Небес. В какой-то миг он заметил, что уже собрали совещание и ждут его присутствия.

Он покинул комнату и двинулся по бесконечным сырым, слегка задымленным коридорам, удаляясь от крыла коммерческого флота. Правительственный комплекс занимал большую часть системы туннелей и воздушных вакуолей, пчелиными сотами издырявившей нутро астероида Гармония. Раньше, до Гражданской войны, до учреждения Великой Гармонии, этот астероид носил имя Перт. Даже в тяжелой коричневой форменной куртке он начал чувствовать холодок; сунув руку в карман, он оттолкнулся от стены другой. По меркам Пояса он был невысок, едва метр девяносто, и кряжист. В его движениях ощущалась некая неотвратимость. В свое время он переносил холод лучше многих, но то было в пору службы на флоте: большую часть взрослой жизни он провел в космосе, где адекватный обогрев считался наименьшей из проблем. Последние шестьдесят мегасекунд, после повышения в ранге, он занимал административный пост. За это время он узнал, что единственная привилегия администратора — работать вдвое больше подчиненных.

Он пересекал просторные открытые залы, где сновали правительственные служащие, проходил по коридорам, ничем не отличавшимся от лежащих позади, и вступал в новые залы; как обычно, не покидало ощущение, что он бродит кругами. Движимый привычками прошлого в размышлениях о будущем, он бессознательно избрал маршрут через вычислительный центр. Прошлое и настоящее удивили его, когда он обратил наконец внимание на то, что вокруг: тесные ряды юных лиц, занятых напряженными расчетами, то и дело вскидывалась пара голов, завидев его приближение.

Он взглянул в дальний угол палаты, почти ожидая увидеть там собственное лицо над стопкой листов с уравнениями. Двенадцать с небольшим сотен мегасекунд назад он сам работал в этом зале, начиная карьеру еще мальчишкой на должности компьютера четвертого класса. Компьютеры были не автоматами, а, как в старину, людьми: сложное оборудование, избавлявшее дисканцев от бесконечных вычислений, почти полностью погибло в Гражданскую. После войны Великая Гармония на нелегком опыте познала, что без точных данных о вечно меняющихся позициях крупных планетоидов ей не выжить. Как и много раз до того, приняли решение компенсировать отсутствие эффективных инструментов изобилием неэффективных: вернулись к ручным расчетам.

Талантливому ребенку простые вычисления давались без труда. Талантливых детей отбирали для этой работы, перекладывая тяжелый физический труд на более сильные спины. Рауль вспомнил, как сидел на скамье, зажатый между девчонкой и другим мальчуганом — они искали тепла друг у дружки, — как у него текло из носа и трескались от холода губы, как он завистливо глядел в спину своему сводному брату Дьему, на сто пятьдесят мегасекунд старше, уже компьютеру второго класса. Чем выше твой ранг компьютера, тем ближе к печке в центре зала сидишь…

Когда Дьема повысили до первого класса, Рауль уже догнал его и был вознагражден не только теплом печки, но и доступом к одному из немногочисленных уцелевших арифмометров.

Их общий дед доказал гипотезу Римана; он считался самым известным из местных математиков [2] и, вероятно, вообще из всех людей Небесного Пояса, но Гражданская война превратила его в обычного беженца. Когда разгорелся конфликт, он был в отпуске на кольцах Диска, и его задержали как потенциального шпиона. Однако если в его лояльности и сомневались, то математический гений не оспаривали; ныне, двумя поколениями позже, отголоски этого гения привели его внуков к успеху на службе новой власти.