Чтение онлайн

— Надеюсь, вы ни чего не напутали?

— Ты сомневаешься в Вишке?

— Я обеспокоен его маниакальной злобой к людям.

Юлай некоторое время молчал, группа бежала по лесу тихо и собрано, экономя дыхание и силы.

Через семь-восемь миль должны, будут начаться вербовые посадки с редкими, но чистыми и прохладными ручейками. Это Вербовые Ручьи, чуть в стороне — Грибной Яр. За ними граница — Северный тракт и территория людей. Дайкинов.

— Вишк будет ждать нас, Ветан, в его группе два эльфара и за спиною, в арьергарде — взвод рогуссов. Поэтому, он торопиться не будет, дождется удобного момента для боя, а к тому времени, мы успеем их нагнать.

Холодный пот прошиб Ветана.

Горан чуть не оступился на ровном месте.

Збирк врезался в молодую иву.

Эльфы Юлая звонко и мелодично посмеивались.

Рогуссы!! Гнусные твари!

Темень. Кромешная темень.

Орвин прислушался к ночным звукам и… ничего. Лес онемел в жутком ожидании развязки, сержант с трудом проглотил вставший поперек горла комок, и куда теперь бежать? Где дорога? Аллон его знает, где тот проклятущий Северный тракт? Кругом сплошной мрак, ветви деревьев, колючие заросли и паутина. Вязкая и липкая паутина. Орвин тихо чертыхался и плевался. Когда он успел заблудиться, отбиться от шустрого и уверенного в себе Явора, известно только одному Аллону? Правда, одна — он потерял правильный курс, повернул не туда и заблудился. Орать на весь лес и звать на помощь, смерти подобно. Ведь, он четко помнил последние слова капитана Бремара: эльфы рядом и их луки наготове. Орвину мерещились быстрые и тонкие тени в каждом полумрачном свете луны, в каждой глубине кустарника, он видел притаившегося лучника или эльфара. Бояться в дремучем лесу можно даже собственной тени, не то, что карателей разведотрядов.

От дерева к дереву. От жалкого кустика к колючему кустарнику. От рощи к роще — Орвин углублялся в хащи… Хащи! Интересно в хащи Королевского леса или в хащи Эльсдара? Если он бродит по чащам дайкинских дебрей, то у него еще оставалась надежда на выживание, а если в Эльсдаре, то…

Тиль-тиль-тиль… тиль… тиль-тиль-тиль…

Сержант Орвин прирос к земле, ветер трепал ветви деревьев, он судорожно обхватил ствол березы, прячась за деревом, словно за каменой стеной.

Тиль-тиль-тиль… — так рядом, что Орвин ощущал затаенное дыхание противника.

Сержант зажмурил глаза, мысленно прощаясь с жизнью.

Тиль-ти… — мелодичная речь оборвалась на полуслове.

Орвин перестал дышать.

Дуновение ветра, перерастающего в буран, гнущий лесные стволы к самой земле. Орвин услышал взвинченное карканье вороны, пролетающей над кронами берез. Птица пыталась ухватиться за ветку, но ветер нещадно мотал ее. Начал накрапывать дождь. Затаился Орвин. Затаились и эльфы.

Может ли человек, соперничать в лесной гуще за выживание с эльфом? Не надо быть реалистом и практиком, чтобы ответить на этот вопрос с предельной точностью и уверенностью, что нет. Естественно нет. Еще раз нет!

В лесных чащах эльфу нет соперников, тем более в лице человека. Дайкин мог надеяться на победу лишь в равной сече, открытом поле или при помощи профессиональных колдунов. Но в штате его отряда, среди наемников и гвардейцев, к сожалению, мага не оказалось, к великому прискорбию. Надеяться на Явора не стоило, капитан больше переживал за собственную жизнь, чем за души временных попутчиков. Если Бремар и спасался, то только сам, плюнув на оставшихся за своей спиной людей.

Дождь нарастал. Бил по земле. Лил на кроны Эльсдара и Королевского леса, природа смилостивилась над потомками эльфийским экспериментов — людьми, даруя им шансы на равный бой и на спасение. Эльфы чувствовали людей, но непогода сбивала их природное чутье, бросая кости Судьбы на чашу весов. Крохотный шанс на выживание, воспользуется ли им сержант Орвин?

Отрывистое, полуживое дыхание. Прилипшая одежда к голому телу. Холодный пот, смешанный с дождевыми каплями, дрожь по всему телу, Орвин на рубеже сознания и обморока. Такого страха он не испытывал никогда, за всю свою не долгую жизнь. Лучше встретиться лицом к лицу с сотней недругов, чем вот так, застыть в разбушевавшемся от урагана лесу с эльфийскими выродками на хвосте.

Затянувшаяся, мучительная тишина. Орвин спиною, внутренним чутьем чувствовал, что эльфы затаились, выжидают, выслеживают неосторожное малейшее движение. Что делать? Как поступить? Судорога сводит его ноги, он боится пошевелить даже пальцем.

Вой ветра и внезапная тишина…

Карканье треклятой вороны, вцепившейся таки в верхушку березы…

— Гады!! Га-ды!! Тва-ари!! Вырод… — крик захлебывается агоническим воплем и треском кустарника.

Туз?! Аллон пресвятой, точно Туз!

Мурашки пробежали по плечам Орвина, эльфы добрались до Туза.

Далекий треск веток и шелест травы. Дождь, то льет, как из ведра, то моросит с ленцой, с вялой неохотой.

Две тени обошли ствол березы, не приближаясь к приросшему к дереву сержанту, скользнули в ночь с луками наготове. Краем глаза, он заметил холодный блеск на наконечнике стрелы, худющие, тонкие, женственные фигурки, отчетливые движения ног. Эльфийки! Лучницы-эльфийки!

Одна. Две. Три…

Три удара сердца и карательницы скрылись в чаще подлеска. Орвин судорожно глотал влажный воздух, отлип от березы и съехал по шершавой коре к самой земле, умостив свой зад на мокрой траве.

А если за лучницами следовали следопыты? — эта мысль пронзила его отравленной стрелой. Нет! Он не хочет умирать!

Панические телодвижения, Орвин срывается с места, бежит к ежевичным кущам, ныряет в их спасительную густоту, царапает руки и лицо, но с затаенной надеждой прислушивается к внешним звукам.

Завывание ветра ему в ответ. Аллон пожалел его душу, за лучницами ступала лишь безразличная к смертным душам темнота. Стихия буйствовала. Ураган швырял на лесные массивы плотные завесы дождя, местами заливая землю и деревья холодными струями небесной влаги, а в короткие промежутки спокойствия — обдавая хащи пронизывающим и мерзким ветром. Орвин продрог до самых костей. Плащ, промокший до ниток, бесформенной тряпкой висел на его плечах, туника прилипла к отяжелевшей кольчуге и исподней майке, сержант приник к земле, укрываясь от разъяренного бурана в жиденьком кустарнике. Луна то скрывалась, то показывалась из серо-черных туч, заливая лес нереальным, призрачным светом.

Сержант Орвин дрожал, как осиновый лист, опасаясь высунуть из убежища даже носа, в каждой тени, в каждом постороннем шорохе, ему мерещились остроухие каратели. Аллон свидетель, если эльфы набредут на останки сгоревшей брички и разнюхают место преступления, они — трупы, откроют на наемников и гвардейцев бесшабашную охоту. Охоту, целью которой, в первую очередь, будет являться месть. За гибель сородичей лесники карали беспощадно и жестоко. Кровная вражда дайкинам обеспечена.

Туз! В этом Орвин мог свято поклясться, что он слышал отчаянные, предсмертные крики наемника, уже поплатился собственной жизнью за преступное содействие в чудовищной акции. И такая расплата могла ожидать каждого, кто не позаботится убраться с эльфийского леса прочь. Каждого! Нервная дрожь в руках, Орвина била крупная дрожь.

Хруст веток.

Медленная, тягучая пауза.

Вой ветра.

Снова хруст веток.

Свист бурана в ветвях берез…

Треск кустов…

Орвин невольно чувствует, как на макушке головы волосы стают дыбом. Разве эльфы могут себе позволить, так нагло и громко красться по лесу? Конечно же, нет! Тогда, кто это или что это, продирается сквозь хащи? Святой? Соболь? Или все-таки капитан Бремар? Остолопы гвардейцы? Неожиданно перед глазами Орвина замелькали посиневшие, окоченевшие ноги эльфа… эльфийки. Мозг сержанта нарисовал жуткую картину ужаса: неестественно серого цвета кожу эльфийки, стеклянные черные глазища и перекошенный в страшном оскале рот. В довершении: острые лисьи ушки, выбивающиеся из-под копны распатланных, вьющихся волос. Жуть! Орвину перехватило дыхание, он с немым криком вжался в заросли кустарника, мечтая об одном, превратиться в мелкого насекомого, исчезнуть из гибельного места.