Чтение онлайн

Прячась в тени акаций, Азолья вложила в тетиву очередную стрелу, подобралась и, навострив уши, напрягая зрение, изучила прогалину глубоким взором. Детальная разведка не выявила ни единого следа дайкин, наверняка солдаты, совершив миссию, тут же покинули место акции, оставив после себя минимум следов и напоминаний. Азолья различила потухшие и обгоревшие останки деревянных бортов и железные обода, которыми была сбита конструкция. Бричка! Так и есть бричка.

Крадущиеся шаги. Осторожные шаги. Эльфийка подходит к черным бесформенным огаркам. Запах гари, удушающей волной, терзает ее нюх.

Магия! Дайкинская магия!

В воздухе облаком рассыпалось чужое волшебство — эти выкормыши эльфийского народа, еще творили на их земле мерзопакостные чары!

Ее грудь переполняют безумно-гневные эмоции, руки изо всех сил сдавливают ялиновое древко. Взгляд рыщет по лесным хащам в поисках жертв.

Интерес крохотным росточком, пробивается сквозь грунт раздражения и злости — так что же творили в Грибном Яру дайкины? Какая нечистая завела этих "животных" в Эльсдар? Вопросы лавиной обрушились на перенапряженное работой сознание. Среди группы гвардейцев и наемников есть маг, конечно, если его не ликвидировали эльфары — а это в корне меняло дело. На такую рыбу и крючок нужен другой, посолидней. Азолья решила — нужно немедленно связаться с Ветаном или эльфарами, тогда, можно было получить нагоняй от командира отряда, за то, что первым не узнал о таких серьезных фактах. Значит Ветан.

Она открылась ментальному сознанию, когда… до ее слуха долетел слабый, еле слышимый… младенческий крик.

Азолья приросла к месту, превратившись в каменное изваяние. В изготовленную к прыжку дриаду, освещенную редкими лучами ночной луны.

Тихо в лесу — только звук бьющихся на землю дождевых капель. Порывы дождя смешались с хаотичными навалами ветра. В Яру ярость бурана ощущалась лишь на открытых участках местности, куда ветер прикасался редкими, но довольно жалящими укусами леденящих поцелуев. Листья на кронах зашелестели и, Азольи внезапно показалось, что короткий и нечеткий слуху крик младенца, ей почудился, а не явился в ночном лесу, ускользающей и страшной реальностью. Разве могла судьба поступить, вот так с ребенком, бросить одного в ночи, да еще в дремучем лесу? В Эльсдаре?

Ветер утих и лес наполнился тишиной и гарью.

Азолья пошевелила рукой и опустилась на корточки, бегло рассматривая заросли.

И опять — плач! Такой же короткий, как в прошлый раз, требующий к себе внимания. Азолья тяжело сглотнула: что же делать? Она попыталась выйти на ментальную связь, но сознание не могло сфокусироваться на фигуре Ветана и найти его в потоке эфира. Что же делать?

Снова плач.

Тем временем, какая-то необъяснимая сила подняла ее на ноги и заставила направиться в заросли, из недр которых доносился плач, она шла медленно, с максимальной осторожностью, словно боясь за свою жизнь, как будто младенец, способен нанести ей какой-нибудь вред? А вдруг это уловка дайкинов? А вдруг, это умелая ловушка дайкинского мага?

Столь шокирующие мысли на мгновение испугали ее, но затем, когда из густых стеблей бурьяна, в который раз до ее слуха долетел вереск, она переборола себя и шагнула в темноту.

Она раздвинула заросли одной рукой, второй — держала лук и изготовленную на тетиве стрелу, — в любую секунду готовая выстрелить в противника прямо в упор. В голове маячила предательская мысль — западня! Впереди могла поджидать западня.

Наверное, ребенок почувствовал ее приближение, потому, что принялся реветь погромче, призывая еще больше внимания.

Рогуссы! Только бы рогуссы не учуяли в глуши Грибного Яра беззащитное создание. А с другой стороны, почему это твари, до сих пор не растерзали младенца? Странный случай?

Она нашла его в крапиве, на изрытой барсуками земле, Азолья с диким изумлением рассматривала ребенка, еще до конца не поняв, что за существо перед нею? Но с первого взора — человек.

Детеныш дайкинского племени.

Грудной дайкин!

В грубых, изорванных тряпках, завернутый в них на скорую руку. Младенец перестал рыдать. Затаено наблюдая за новоявленной гостьей и ожидая, когда эльфийка отважится взять его на руки и подарить свое тепло. Для него, сейчас не было войн и расовых разногласий, он хотел покоя и ласки.

Та же неизведанная сила, что привела ее к неожиданной находке, заставила опять опуститься на корточки и поднять кроху на руки. Ребенок издал грудной гогот. Азолья едва не выпустила его из рук. В долгой эльфийской жизни, ей еще не приходилось сталкиваться с новорожденными детьми, особенно с собственными, не то, что с чужими.

В свете луны и редких, наползающих тучах, она смогла четче разглядеть детеныша, сомнений не могло быть — перед нею человеческое дитя. Мальчик или девочка? Для жестоких эльфарских сердец разницы никакой — за ноги и об дерево. Другое дело она! Ведь это она отыскала в лесу человеческое дитя и сердце, ее эльфийское сердце, подсказывало ей, что младенец вполне мог принадлежать ей. Ведь родители, то есть люди, эти жестокие звери, без угрызения совести и морали, бросили его одного в дремучем лесу. В эльсдарском лесу. Благо на беззащитное существо не набросились лесные твари.

Как бы ощутив ее внутреннюю борьбу, младенец заплакал, заголосил на весь дикий лес. Забил ручками и ножками.

Дьен всемогущий, до чего несносны дети!

Лохмотья слезли с нежного тельца, и очам эльфийки предстала шокирующая картина: головку ребенка покрывали редкие светлые волосы, а черты лица имели резкие характерные контуры, и что самое поразительное — это уши. Лисьи ушки! Гладкая кожа и не присущая эльфийской тонкой фигуре полнота. О Дьен всемилостивый, чье это создание?! Какая мать могла породить столь колоритное существо? С такими очевидными признаками полукровства?

Почувствовав ее ужас и трепет, дите заверещало, задрыгало ножками. Пресвятой Дьен, так дите еще мужского пола! Мальчик! Немой крик застрял в ее горле…

Он смешался с ненавистным ревом рогусса за ее спиной…

— Ползи! Ползи, давай!

Орвин дерется сквозь жалящую крапиву и репейник.

— Не останавливайся, лезь! Лезь вперед!

Под нос осталось одно — выругаться.

— Аллон сохрани наши души, я чувствую эльфийскую магию! Магики где-то рядом! — В темноте в гуще бурьяна, Явор задрал голову к верху, и как лесной зверь, втянул ноздрями тяжелый, оседающий туманом, влажный воздух. На дремучие чащи опускался густой туман, холодный и вязкий. Рассветная рябь окрасила серо-фиолетовое небо. Мрачные краски природы. Мрачная ситуация в жизни капитана Бремара и его подопечного — сержанта Орвина.

Наемник затравлено мотал башкой по сторонам, вряд ли звуки леса и передвижения юрких остроухих, долетают до его слуха? Кроме бешеного стука сердца и дрожи в руках, Орвин абсолютно ничего не смог услышать, в данной ситуации. В ситуации, когда человек становится мишенью, а его противники — изощренными и безжалостными мясниками.

Загнанный зверь не только опасен, он еще боится любого шума, шороха и притаившейся, казалось за спиной смерти.

Хруст веток и… Орвина не остановить, в панике он, все так же, ползком, лихорадочно перебирая руками и онемевшими от усталости коленями, ползет без ведомо и цели, вглубь бурьяна.

Крапива жалит. Репьяхи цепляются в одежду и волосы. Колючие ветки царапают руки, а настырные и вездесущие насекомые, умудряются каждую секунду жалить и больно кусать.

Сперва за ноги, а потом за плечо, Явору удалось, наконец, остановить прыткого солдата, прижать к земле и заставить не то, что замереть, но и заткнуть на время рот.

Орвин жадно глотал воздух, сопел, Явор приложил к его губам грязные от земли и песка пальцы, показывая, что надо молчать, не издавать ни малейшего звука.